Неожиданный поворот событий.

Вечер. Розовато — желтый свет из окна падал на лицо и прекрасные каштановые волосы помощника академика. Он как обычно сидел в кабинете и разбирал какие то бумажки которые ему поручил подписать Сеченов. Сидя за своим широким столом и подписывая бумагу за бумагой Штокхаузен не мог отвлечься от представления образа своего начальника. Его идеально выглаженная рубашка, брюки со стрелками, темный галстук повязанный вокруг шеи которую так и хочется расцеловать. Отмахивая от себя такие мысли он вспоминал сегодняшний день постукивая по столу. Днем он стоял перед академиком полностью витающий в облаках от его запаха и красоты от которой Михаэль сходил с ума: — Миш, к нам приедет делегация из германии через месяц мне нужно что бы ты подписал все эти бумаги и помог мне с немецким. — Что, простите? — спросил мужчина у академика нервно снующего из стороны в сторону около окна его кабинета. — Что слышал, Миш. Мне нужны хотя бы базовые фразы для приличия, а дальше будешь говорить либо ты либо возьмем переводчика, но с тобой мне будет спокойнее. — А зачем они вообще приедут? — щуря глаза от яркого солнца и смотря на мужчину карими глазами спросил тот. — Ну им нужно базово показать предприятие провести по комплексу, показать все модели роботов, а остальное уже чисто рабочие моменты. Шток промолчал т. к. почти не слушал Сеченова, а просто любовался им. — Хорошо, я приду к вам завтра когда вам будет удобно и смогу вас кое чему научить. — Спасибо тебе огромное, Миш. — академик аккуратно подошел к Штоку и положиь руку на плечо, задевая шею. Руки у него были холодными, шею хирурга обожгло приятным холодком. После таких воспоминаний Михаэль вернулся в реальность и закончил подписывать бумаги. Выйдя из своего кабинета и пройдя по корридору мимо ещë парочки дверей он стоял около кабинета Сеченова. Потоптавшись на месте и постучав в дверь, через секунду отворив еë и зайдя в кабинет Шток прошел мимо баллерин и застал такую картину: На фоне заката сидел чуть растрепаный к концу дня начальник с расслабленным галстуком и немного неаккуратно спавшими на лоб прядями волос сидел Сеченов. У мужчины все внутри замерло и бабочки в животе казалось пытались вырватся наружу. — Я… я подписал все что вы просили, тов… Дмитрий. — черт опять он ошибся сказав товарищ, хотя они давно перешли на ты. — Миша, давай без таких формальностей, может просто Дима? — Да… да, хорошо. — Давай сюда бумаги я проверю все ли ты подписал и дам тебе ещë кое — какое задание. — баритон Сеченова разливался по ушам Михаэля как горячее кофе или нет... нет горячий шоколад. В кабинете пахло мужским одеколоном и сливками, что делало академика ещë прекраснее. — Дим… — помедлил Шток. «Сейчас или никогда» — пронеслось в голове у того. Сердце бешено застучало, бросило в жар, потом в холод, дышать стало тяжело и душно. — Да? — Ich liebe dich. — Что? — притворился дурачком академик. Поднял взгляд на помощника и по лисьи сщурив глаза склонил голову. — Да так, ничего. — весь покрылся румянцем и опустил взгляд мужчина. — Я со школы знаю перевод этой фразы, не думай что я не понял. Я же вижу как ты на меня смотришь. Я хотел взять все в свои руки, но хотел что бы ты сказал мне это сам. — с хитрой ухмылкой мягко сказал академик. — Это взаимно, любимый. Внутри Штока все органы перевернулись вверх дном, бабочки бились в бешеных конвульсиях, глаза бегали, дыхание все учащалось и учащалось. Академик вышел из-за стола и подошел в плотную к помощнику. Михаэль опустил теперь ещë и голову, но Сеченов быстро и мягко взял его за подбородок и поднял на себя. Так близко к своему начальнику хирург ещë не был. — Я… я… — Что ты? -… В ответ Дмитрий получил только молчание, взяв все в свои руки он взял за талию Штока и мякго притянул к себе касаясь губ губами и нежно проникая языком внутрь. Весь Штокхаузен покрылся мурашками и стал как помидор весь красный, но прикрыв глаза он просто наслаждался моментом.