Тишина

— Блядь! — совершенно по-маггловски ругнулся Драко и утер струйку крови, стекающую по лбу, грязной ладонью. Война, о которой столько говорил отец, не состояла из красивых дуэлей, чистых мантий и высоких идей. Война состояла из зеленых вспышек из-за угла, когда уже не важно было, попадешь ты по своим или чужим, потому что и те, и другие были одинаково омерзительны и серы. Война состояла из маггловских костюмов, узких и практичных; те явно понимали в этом больше волшебников. О мантиях не могло быть и речи: подолы путались в ногах, за широкие рукава легко было ухватить противника и убить его если не палочкой, то ножом. Война состояла из мата и отрывистых, резких команд. Об идеях помнилось, пока Тот-Кого-Нельзя-Называть или Мальчик-Который-Выжил подбадривали свои пропыленные, закопченные армии — если только можно было называть так кучку подростков и кучку потасканных беглецов. На мысли тоже не было времени — но Драко не мог подняться на ноги, не мог остановить бесконечное падение мира перед глазами; может, это не мир падал, может, это осыпались камни из стены Выручай-Комнаты, медленно и бесконечно катились по коридорам. Драко не слышал ничего, кроме стука крови в ушах — тишина была неправильной, слишком всепоглощающей. Драко почему-то трясся; не мог понять: он дрожит сам по себе или кто-то тормошит его. Он медленно поднял голову и увидел сначала беззвучно разевающийся рот, потом перемотанные скотчем — никогда не следит за ними, никогда не слушает, никак не хочет заменить — дужки уродских круглых очков и зелено-серые, будто выцветшие, глаза за заляпанными стеклами. Мальчик-Который-Выжил. Нет, просто Гарри — судя по беспокойному выражению лица и нервной руке, слишком крепкую хватку которой Драко чувствовал теперь ясно. Не в силах думать о конспирации, весь погруженный в ватную, неправильную тишину, Драко сделал единственно верное: прильнул щекой к измазанной, заскорузлой ладони. Все страхи, все ссоры за последние два года вдруг показались такими мелкими, мелочными даже. В любой момент из-за угла мог показаться яркий, ничуть не выцветший изумрудный луч или обрушиться потолок. В любой момент пустота могла поглотить не только звук, но и цвет, и свет, и запах, и тепло, и смысл. Оглушительный миг жизни обрушился на и без того закаменевшие плечи, опрокинул его навзничь, и Драко вцепился в рукав грязно-серой куртки, потянул Гарри на себя. Тот не сопротивлялся, будто сам был на половине того же движения, и Драко просто подтолкнул его, придав намерению завершенность действия. Гарри упал на колени, обхватил его лицо ладонями, размазывал теплую кровь по щекам и лбу — то ли свою, то ли Драко, то ли еще чью-то. Гарри коснулся его губ соленым, железистым поцелуем, и Драко вдруг понял, что должен был сделать — давно, но только сейчас страха больше не существовало. Он трясущейся рукой стянул кольцо — простой ободок белого золота, заговоренный на спокойствие, который просто понравился ему в каком-то магазине — со своего пальца, обхватил ладонь Гарри, отрывая от своей щеки, и положил на нее кольцо. Гарри сжал кулак будто неверяще, смотрел широко раскрытыми глазами, не моргая — на нижних ресницах дрожала еще чистая, яркая, крупная слеза. Драко рукой изобразил знак вопроса и постарался улыбнуться: лицо, кажется, просто искривилось. Гарри заломил брови, сжал челюсть и кивнул, потом отчаянно и резко замотал головой — Драко зажал уши руками от неожиданно вернувшегося звука и возмущения. — Что значит — «нет»? — спросил он хрипло, закашлялся. — Я могу умереть, — обыденно-просто ответил Гарри. Драко вдруг обнаружил в себе силы — будто еще какой рубеж был преодолен, будто пала еще одна стена — и вскочил на ноги, рывком поднял Гарри, зашептал лихорадочно в ухо: — Только попробуй, Поттер. Только попробуй. Ты выживешь, ты же чертов Мальчик-Который-Выжил, только попробуй умереть без меня. Только попробуй мне отказать — я больше никогда не предложу, и ты будешь жалеть об этом до конца своих дней. Гарри сжал его до хруста в ребрах, а потом отпустил. Разжал кулак и все же надел кольцо, покачав головой. — Мне надо идти. — Так иди. — Драко выпрямил спину, еще раз зло и резко стер кровь, щекочущую бровь, и вскинул голову; мир приобрел кристальную ясность, заострился пиками обломков. — Иди и покончи с этим. — Драко… — Нет. — Драко взмахнул рукой, прерывая все, что тот мог сейчас сказать, и скривил губы в ухмылке. — Скажешь все над трупом нашего змеемордого. — Развернулся и пошел по правому коридору, чувствуя, как шальная отчаянная сила клокочет внутри.