Времена ливней.

Неизвестное время. Неизвестное место.       Обшарпанный пол. Четыре стены, на расстоянии пары шагов друг от друга. Одиноко висящая на потолке лампа, об которую, благодаря низким потолкам, любой человек ростом выше 160-и сантиметров ударится. Кухня прямо в узком коридоре. Плита с одной лишь конфоркой. Мелкая раковина, ломящаяся от количества грязной посуды. В этом же коридоре и прихожая, и дверь в ванную комнату и шкафчик для одежды. Мокрые следы ног, идущие вдоль по коридору в ту самую комнату, состоящую из четырёх стен и лампы. Разговор соседей слышен за стенкой. Лай собак на улице становится, то дальше, то ближе. Одноэтажные домики и проездная часть, идущая вверх по небольшому склону. На дороге лежат листья, яркие цветы и пластиковые бутылки, ещё утром дети по пути в школу распинывали эти шелестящие кучи. Серебристую луну со всех сторон обступали мрачные облака. Лунный свет, озарил клаустрафобную квартирку кобальтовым светом. В холодных лучах лежало недвижимое тело, из запястий тёмно-красной струкой лилась кровь, на полу неподалёку лежали таблетки. — Разряд!       Грузовик пронёсся по дороге, между окном и луной, создав непреодолимый барьер. Всё погрузилось во тьму. — ...Разряд! Место изменилось. Просторная комната, освещённая огромными лампами, полностью стерильная, с множеством стальных предметов, столешниц, подносов и инструментов. В центре находится самый крупный стол, возле этого стола нависали несколько человеческих туш, в смешных зеленоватых одеждах и масках. В их глазах читалось: беспокойство, рвение, боль, усталость, непонимание, безразличие. Кардиомонитор издавал лишь длинный, противный писк, ему было безразличны эмоции людей в этой комнате. Это же просто аппарат. — ...Разряд! – все в этой комнате постоянно что-то говорили, куда-то смотрели, что-то думали. Сплошной информационный шум, облачённый в пёстрые человеческие эмоции изливался из каждого атома. Кардиомонитор стал осторожно ритмично пищать, словно сжалившись над всеми людьми в комнате. Над всеми кроме того бывшего трупа, лежащего на столе. К нему кардиомонитор был бесжалостен.       Что думают люди, приходя в сознание? В данном случае мысль бывшего трупа была проста: "Это всё не закончилось." ... Кафетерий. 13-ая районная больница, Токио.       "Ловушка!" , – подумали оба охотника, когда что-то за их спиной затрещало. Кафетерий, снаружи казавшийся прекрасным местом для отдыха, на деле оказался лишь иллюзией. Вместо длинных столов, витрин и шкафов с множеством разнообразной еды и напитков, это было полупустое помещение с несколькими столами и намертво прибитой к земле барной стойкой. В тот же момент как иллюзия исчезла, комната затрещала и с треском начала вращаться. Аки и Химено тут же заскользили по полу, который быстро уходил у них из под ног, стараясь сохранить равновесие. К счастью, комната вращалась в левую от входа сторону, где как раз находилась барная стойка в форме буквы "Г". Борт стойки стал отличной платформой, на которую можно наступить и зацепиться, за счёт множества выступающих частей. Двое охотников грузно приземлились на старую стойку, цепляясь пальцами за всё, что только возможно. Под весом двух человек стойка естественно затряслась и заскрипела, древесина гнулась под ногами и крошилась при попытке схватится за неё. — У-а! Эх, надо же было так попасть, а? – абсолютно нешокированная ситуацией говорила Химено, с толикой притворного разочарования в голосе. Охотница поуверенне упёрлась ногами в стойку и одной рукой схватилась за плечо Хаякавы.       Тот уже поймал равновесие, но внезапно появившаяся рука сэмпая на плече, заставила того пошатнутся и схватится за девушку в ответ. — Как будем выбираться? – задался логичным вопросом Аки, осматривая вращающееся помещение. — А надо? Неприятная ситуация, конечно, но по-моему комната с бензопилами в прошлом месяце была хуже, да и-... – не успела Химено закончить фразу, как охотников резко начало тянуть вверх к потолку. Ноги охотников в момент оторвались от земли и те оказались в свободном падении. Аки, за счёт более длинных конечностей и реакции, сумел перевернуться в воздухе и схватиться за края барной столешницы пальцами, остановив своё падение. Химено, державшая напарника за плечо, соскользнула вниз и крепко ухватилась двумя руками за запястье брюнета. Хаякава втянул воздух сквозь стиснутые зубы от напряжения. Хрупкая, старая столешница могла в любой момент надломиться. Комната казалась до невероятного огромной от пола до потолка метров 15, а от одной стены до другой и вовсе бесконечность.       — Похоже на действие контрактов с Демоном-тюрьмы! Надо попробовать проломить стены твоим лисом! – прокричала охотница, болтая ногами. Обе руки Хаякавы были заняты и возможности задать руке и пальцам необходимую форму не было. На секунду, всего на секунду Аки начал раздумывать над тем, как всё провернуть, но именно в эту секунду, в его голове возникла одна только фраза, сказанная когда-то Кишибе: "Думай быстро. Только у трупа есть время на размышления. Хочешь быть трупом?".       Хаякава прекратил держаться за стойку и они с Химено вновь оказались в свободном падении. Учитывая приличную, но, относительно законов физики, небольшую высоту, времени на то, чтобы что-то сделать было немного. Аки скрутил корпус, взглянул на старый, обветшалый "потолок" кафетерия, сделал рукой привычный жест и буквально прибил к своему глазу, а затем отчаянно выкрикнул: — Кон!       Из дыма прямо под падающими вниз телами охотников материлизовалось множество глаз, белая шкура и острые зубы с огромными ушами. Голова зверя пробила хрупкую ловушку, а Аки и Химено приземлились на макушку демона-лиса и скатились по опущенной вниз морде в неизвестную и холодную темноту, за пределами вращающегося кафетерия. И оказались в каком-то подвальном помещении. Здесь было так же стерильно и чисто, но куда менее презентабельно. Холодный синий кафель, бетонные стены и множество каких-то стеллажей с разнообразными контейнерами и коробками. Аки приземлился на четыре кости, больно ударившись локтем об твёрдый пол, Химено же успела сгруппироваться и мягко перекатилась, вновь оказавшись на ногах.       — Уау! Вот это было напряжно... – сказала Химено, осматриваясь вокруг, её тон менялся с веселего на обеспокоенный по мере того как она замечала, что Хаякава ушибся. — Н-нгх! – вскрикнул, стиснув зубы брюнет, когда дотронулся до ушибленного локтя, поднимаясь на ноги. Лис же, сделав своё дело, испарился, в клубах дыма, оседающих на пол помещения. — Ты как? В порядке? – спросила обеспокоенно девушка, делая шаги к брюнету. Смотря на его руку, она увидела, как с ладони, пальцев и кисти исчезает кожа. Лис перед исчезновением, очевидно забрал свою плату. Мышцы, сосуды и капилляры руки Хаякавы были идеально видны, красноватое мясо было обнажено всей комнате. Обычно только хирургам, удаётся увидеть это поистине прекрасное зрелище в живую: всё двигается, дрожит, работает. Ожившая картинка из книжки по анатомии.       — Потерпи, секунду. Нужно перевязать. – сказала Химено и стала потерянно оглядываться в комнате, стараясь найти хоть что-то стерильное, чем можно закрыть это зрелище. Куча медицинских контейнеров, все как на подбор. Красные медицинские кресты выстроились в ряд.       "Кресты. Аки ранен. Кресты. Инструменты. Ножи. Кресты. Кровь. Мышцы." – связные мысли не лезли девушке в голову. Её охватила паника. Удушающая, заставляющая ноги вязнуть в этой жалкой плитке, словно в реках зыбучих песков. Каждый шаг, затягивал её глубже, песок подступал к шее. Красные, нарисованные маркером кресты, обратились в мраморные могильные надгробия. Вместо названий инструментов — имена бывших напарников, вместо номера отделения — дата смерти. Охотница не могла вздохнуть, воздух утекал сквозь её лёгкие быстро, словно её грудная клетка — это окно, открытое нараспашку в безграничном космическом вакууме. Карканье ворон, запах купленных в ближайшем ларьке цветов. Чувство жжения на щеке от удара разгневанного родственника.       Внезапно на плечо ложится тяжёлая рука и кажется она ещё сильнее вдавливает в землю, но затем спокойным тоном, очень тихо, слышится фраза: — Спасибо, что уговорили меня проколоть уши.       И реальность, начинает возвращаться, от ощущения руки на плече, становится спокойнее. Ужасы прошлого покидают разум, уступая всё место этой одной, но настолько значимой фразе. Когда дыхание Химено начало приходить в норму, а взгляд сфокусировался, Хаякава тихо продолжил: — Всё хорошо, Химено-сэмпай. Я могу продолжать миссию. Дышите.       Вдох. Выдох. В этот момент, охотнице показалось, что кислород может быть сладким на вкус.