Как майор Нечаев медкомиссию проходил.

Майор поснулся от громкого звука и не сразу понял, что это был будильник. Обычно он просыпался и вставал еще до будильника, но сегодня сон был особенно глубоким и до сих пор пытался сковывать разум вязкой белой пеленой. Это было весьма необычно, и, возможно, говорило о каких-то серьезных проблемах организма. Возможно, майору Нечаеву все же стоило бы прислушаться к словам профессора Сеченова о том, что ресурсы организма ограничены, он требует регулярной подзарядки, иначе со временем из-за постоянного истощения могут начаться серьезные, необратимые последствия. Да, он обязательно этим займется, в ближайшее время, как только решит несколько поставленных задач на службе.Тогда-то он точно пересмотрит свой режим дня, постарается больше отдыхать. Майор, все еще сидя на постели, завел руки за голову, сцепил кисти в замок и, изогнувшись в пояснице, потянулся. Как же, отдохнешь тут, когда один из таких редких выходных в месяц он должен тратить на очередные обследования. Еще и готовиться к ним загодя, принимая внутрь разные препараты, отказывая себе в полноценной еде три дня. Он нехотя поднялся с кровати и направился в ванную. Состояние было настолько убитым, что помочь взбодриться мог только контрастный душ, а затем огромная кружка черного кофе. Душ не особо помог. Майор все еще чувствовал себя не до конца проснувшимся, надежда взбодриться еле теплилась на дне выпитой кружки кофе. Но снова не то. Ужасно сонный, квелый, на ватных ногах он спустился вниз на лифте. Благо в этот день за ним приехал служебный транспорт, чтобы отвезти его в "пыточную", так майор называл частную клинику доктора Сеченова, который был уполномочен делать в ней все, что его душеньке будет угодно, и не давать никаких отчетов о своих деяниях в данном учреждении. Это не отменяло того факта, что профессор был руководителем Главного Медицинского Ислледовательского Центра СССР, где разрабатывали всякое разное, что могло помочь, в теории, побороть многие заболевания, как врожденные, так и приобретенные. Пока автомобиль проезжал по улицам города, уезжая все дальше и дальше от дома, майор несколько раз ловил себя на мысли о ненастоящности происходящего. Уж очень странно он себя чувствовал в этом день, к тому же его поражалало то, что в это утро улицы города будто бы вымерли. За окнами автомобиля то здесь, то там, но обязательно вдалеке, появлялись силуэты людей, однако стоило только машине подьехать к этому месту ближе, как люди будто испарялись. Майор Нечаев пытался объяснить сам себе данную странность тем, что, будучи в этот день очень вялым, обессилившим человеком со спутанным сосзнанием, он просто мог ощущать время и действия иначе, нежели люди за окном авто. По прибытии в клинику майор сразу же поднялся на второй этаж, и направился в поистине волшебное место - кабинет-смотровую/процедурную, где его ожидала увеселительная программа под названием 33 Удовольствия на целых 4 часа, не меньше. Несмотря на то, что майор был атеистом, перед входом в "пыточную" он перекрестился. Три раза. Потом еще раз повторил, потому что не помнил, как правильно креститься, слева направо, или справа налево. Именно за этим занятием его и застал профессор Сеченов, который шел следом за Сергеем Нечаевым, видимо, до этого уходя из кабинета по другим, не менее важным, делам. - Даже не знаю, является ли это прогрессом или регрессом в наших психологичеких консультациях. - с издевкой сказал профессор очень громким голосом. Майор взрогнул. Нервно сглотнув, он обернулся на голос доктора Сеченова. - Добрый день, профессор. Должен сказать Вам, что рад Вас видеть, но не от всей души, не от всего сердца, потому что это самое сердце каждый раз испытывает колосальные перегрузки во время Ваших осмотров и процедур. Я так сильно не стрессовал даже во время самых сложных и опасных заданий. - майор пропустил доктора Сеченова вперед, тот же, в свою очередь, войдя внутрь кабинета, пригласил майора жестом следовать за ним. - Еще немного и в церковь ходить начнете, свечки ставить... за упокой... моей души. - Дмитрий Сергеевич явно был в хорошем расположении духа, а это значило только одно - майору предстояло не просто долгое времяпрепровождение в месте, которое его совсем не радовало, но и выслушивание едких замечаний по каждому поводу, а также крайне неспешное выполнение самих процедур и осмотра. - Если это поможет избежать всех этих мук, я готов уверовать. Могу начать верить с сегодняшнего дня, прямо здесь и сейчас, только отпустите домой. - майор Нечаев посмотрел на доктора молящим взглядом. - Извини, Сереженька, но я творю во имя высоких гуманистических идей и служу только советскому народу, рекламой религии не занимаюсь, поэтому, сам понимаешь, ЧТО для меня стоит на первом месте. Ты обратился не по адресу. - Говорите проще - в Вас нет ничего святого. - майор театрально оскалился, ожидая, что его шутку по достоинству оценят, но, как обычно, когда Сергей умудрялся отбить колкость доктора своей шуткой, Дмитрий Сергеевич делал вид, что ничего смешного не находит в словах подопечного. - Знаете, что больше всего меня иногда бесит в общении с Вами, Дмитрий Сергеевич? - Не имею ни малейшего понятия. Для меня вообще сейчас стало открытием то, что тебя что-то, как ты выразился, "бесит". Я наивно полагал, что у нас с тобой если не стопроцентное взаимопонимание, то хотя бы близкое к этому взаимоуважение. - доктор, разложив на своем столе все орудия пыток, удовлетворенно кивнул. - Я сейчас не о взаимоуважении, понимании и прочих высокопарных словах. Я о том, что вот Вы, вроде бы, выделяете меня среди других людей, признаете мою исключительность.... - Тише-тише-тише, не нужно мне тут сейчас рассказывать об исключительности. Знавал я одного человека, который так яростно доказывал свою исключительность, что... - Дмитрий Сергеевич сделал долгую театральную паузу. - Что? Что стало с этим человеком? - майор не надеялся услышать сейчас какое-то откровение, но все же профессор умел так подцепить словом, что хотелось дослушать до конца его высказывания, хотя Сергей прекрасно знал, что половина сказанного в такие моменты общения вынимала из его сердца, души все самые темные стороны и все самые плохие желания в отношении временами горячо любимого "Волшебника". Проще говоря, ему хотелось подойти и встряхнуть как следует этого выскочку. Майор всегда проигрывал профессору, играя на поле последнего, пытаясь обыграть его умом и словами, но ведь просто ебнуть от души... Нет, он никогда подобного не сделает в отношении своего спасителя, уважаемого человека, который, к тому же, годится ему в отцы. - Что случилось? Ничего особенного. Он просто устал и помер. - Охуеть, это самый краткий пересказ событий Второй Мировой Войны из тех, что я слышал. И Вы мне еще в цирк предлагали сходить? Надеюсь, не для того, что бы я посмотрел там Ваше выступление. Только чур потом не просить меня о помощи, когда Вас будут закидывать гнилыми помидорами. - Я бы попросил не выражаться. - Дмитрий Сергеевич деловито поправил свои очки. - Я бы попросил не нести хуйню, я и так на взводе. - Сергей, понимая, что еще немного - и он просто взорвется от переполнявших его чувств, начал рывками расстегивать пуговицы на своей рубашке, давая понять, что он настроен заняться тем, за чем сюда пришел. - Ну с этим я могу помочь. Клизма с успокоительным хорошо помогает. - Дмитрий Сергеевич хотел, чтобы последнее слово осталось за ним. Он сам не понимал почему ему так нравилось раздраконивать этого постоянно серьезного человека с грозным выражением лица. Он находил в этом какое-то извращенное удовольствие. Ни с одним другим человеком он не позволял себе таких вольностей. - Да ебучие пироги! Давайте уже мы сделаем это, и разойдемся. Пока я еще способен держать себя в руках. - Сергей сам не понял, как из еле живого доходяги, который поднялся сюда на дрожащих ногах, он снова стал рвущимся в бой человеком. Кажется, злость является отличным стимулятором. Злость и что-то еще. Что-то, названия чего он еще не знал. Так иногда бывает - что-то вертится на языке, но ты либо не можешь вспомнить слово, которое хотел сказать, либо еще сам не знаешь, как выразить то, что ты чувствуешь.