Маг Святых Рыцарей

— Макс! — рявкнул Рифтан, но Куахель лишь сильнее сжал руку девушки, утягивая ее за собой. Тем самым создавая у случайных зрителей впечатление, что это не Макс следила за мужем, а именно он помешал ее разговору со святым рыцарем из-за своей ревности. Возможно, будь они дома в Анатоле или просто в более мирной обстановке, Рифтан бы не оставил их в покое. Но краем глаза Макс видела, как Агнес повисла на руке у Рифтана, и тот неохотно остановился. С трудом подавив всхлип, Макс поспешила за Куахелем. Она не ошиблась. У Рифтана и Агнес явно что-то было, иначе бы... Она вспомнила, как он уверял, что в его жизни не было других женщин. Конечно, так она и поверила, вот уж действительно наивная дурочка-заика. Слухи никогда не появляются без повода. И только что она была этому свидетелем. Хватка на ее руке ослабла, и Макс вернулась к реальности, оглядываясь. Куахель увел ее из лагеря к каменистому берегу ручья. Причиной их замедления стало то, что мужчина постоянно крутил головой, словно ища что-то. — Вы... Хотели что-то спросить, зачем так далеко? — Макс не договорила до конца, так как рыцарь резко шикнул на нее. — Ваш муж может и отстал, но у него много преданных рыцарей, — тут же добавил Куахель, словно извиняясь. — Я ищу место, где нас никто не увидит. Я... Он окинул ее внимательным взглядом. — Не думаю, что вы сейчас хотите видеть кого-то из них. Я не прав? Макс невольно всхлипнула, не отвечая. Ей было стыдно, что он оказался прав. Она столько сил потратила на обучение магии, в надежде стать своей среди рыцарей Ремдрагона, чтобы хоть немного приблизиться к мужу... И в итоге она лишь отдалилась от них всех ещё больше. Да что там, даже совершенно не знающий ее мужчина и тот понял, насколько Макс была чужой рыцарям. — У вас ведь все еще нет официального назначения? — спросил Куахель, наконец найдя тихое место за скалами и помогая Макс сесть на небольшой валун. — Нет. Я хотела к ... Но он не подтвердил, — Макс кое-как ответила, давая волю слезам. Куахель понимал, о чем она, и не уточнял ничего. — Мы ищем волшебника в свой отряд. Не на постоянную основу, но на время этого похода, — рыцарь присел рядом с девушкой. — У нас достаточно целителей и боевых магов, но мало поисковиков. Ваша магия была бы очень полезна. А я бы защищал вас не хуже рыцарей Ремдрагона. — Я-я-я, — Макс икнула от неожиданности, но быстро взяла себя в руки. — Ах, я поняла. Это мило, что вы пытаетесь меня так утешить, но… — Я предлагаю вам на полном серьезе, — оборвал ее Куахель. — Подумайте сами. С самого начала этой военной компании ваш муж постоянно находится рядом с принцессой Уэдона. Я понимаю, что вам неприятно это слышать, но среди всех уже и правда ходят слухи. И ваше поведение... Вы слишком добры к нему. — И что... Что вы предлагаете? — робко спросила Макс. — Соглашайтесь на мое предложение. Среди святых рыцарей вам нечего бояться. Клянусь. Макс уставилась на него, приоткрыв рот. После чего еле слышно спросила: — Н-но, почему? Куахель опустил голову, избегая ее взгляда. Словно боялся, что она может прочитать его мысли, впервые за долгое время буквально бурлившие внутри него «Потому что это несправедливо. Потому что он доводит тебя до слез. Потому что... Потому что это мой единственный шанс сблизиться с тобой. Показать тебе, что на одном Калипсе мир не сошелся клином, что у тебя есть выбор.» Рыцарь неловко пожал плечами. — Я понимаю, что у вас с Калипсом есть своя история, — ответил он. — Но мне кажется странным видеть, как он ограничивает вас, тогда как сам… — Он меня не ограничивает! — тут же встала на защиту мужа Макс. — Просто… Просто он… — Тогда что он делал там с принцессой Агнес? О чем они разговаривали? — Куахель честно не хотел говорить это. Но хоть в чем-то он хотел быть лучше Калипса. — Вы все спрашивали у меня — смогли ли вы расслышать хоть слово из их разговора? Вы так защищаете его — а знаете ли вы, что именно они обсуждали? В глазах Макс мелькнула боль, и она отвела взгляд в сторону. Куахель снова опустил голову. Он не хотел причинять ей боль, не хотел так нагло врать. Но… Да, благодаря этой войне с монстрами, они стали чаще встречаться, но сколько на самом деле было у Куахеля шансов привлечь ее внимание? Ноль. Она всегда была в окружении рыцарей Ремдрагона, в ее глазах был лишь Рифтан Калипс. И Куахель, видя, как она беспокоится об этом безумце, задавался вопросом — чем Калипс заслужил такую жену? Это помешанность Максимилиан на реинкарнации Уигроу? Их было тут целых трое. Это было такое воспитание? Рифтану были чужды такие слова как этикет и вежливость, чтобы заполучить такую преданность от дамы. А если вспомнить его популярность среди женщин… — Я… Простите, что втянула вас в это, — заговорила первой Макс. — Вы правы. Я не знаю, о чем они говорили. Но я верю своему мужу. — Почему? — повторил рыцарь ее же вопрос. — Почему вы верите мужчине, что отвернулся от вас? Макс поежилась от осознания, что даже равнодушный командир святых рыцарей увидел всю тщетность ее попыток. — Он мой муж, — выдохнула она. — Это мой д… — Даже если это причиняет вам боль? — перебил ее Куахель. — Подумайте над моим предложением. Пожалуйста. Я не предлагаю вам бросить свои попытки доказать что-то ему. Но используйте мое предложение, как шанс показать всем, чего вы стоите не как супруга Калипса, а как самостоятельная волшебница. Его слова возымели свое действие. Макс задумалась, и он видел, как в ее глазах загорелся огонек. — Давайте вернемся в лагерь, — не стал он давить на нее и дальше. — И вы подумаете над моими словами. Рыцарь протянул девушке руку, помогая встать. Добравшись до лагеря, сэр Леон вежливо поклонился и ушел, словно бы ничего и не было. Макс же еще минуту стояла, размышляя над словами Куахеля. Он был прав. Даже если она стала бы официальной волшебницей Ремдрагона, Рифтан мог бы просто запретить ей участвовать в каких-либо экспедициях. Конечно, не имея официального назначения, она оставалась прикрепленной к королевским рыцарям Уэдона, но… Макс прикусила губу, признаваясь самой себе, что работать с Агнесс она больше не могла. Ревность разъедала все внутри, а осознание собственной ненужности мужу лишь подавляло волю к жизни. Возможно, получив прикрепление к Святым рыцарям и занявшись работой, Макс действительно могла бы найти себя в чем-то новом, вырваться из болота самоненависти? — Макс! — раздался громкий голос, и знакомые руки обняли ее со спины. — Где ты была? Что он тебе наговорил? Макси… Рифтан уткнулся со стоном ей в макушку. — Черт, Макс, ответь мне! Макс сделала глубокий вдох. Произойди это хотя бы час назад, она лишь с радостью закопалась бы в объятия мужа, наслаждаясь его беспокойством. Но последние события заставили ее слишком многое переосмыслить. Собравшись, она холодно вырвалась из его объятий и повернулась лицом к мужу. — Т-ты расскажешь мне, о чем вы говорили с Агнес? — спросила она ровным голосом. Ей уже было не важно, что они обсуждали, но она хотела узнать — расскажет ли ей Рифтан, пойдет ли навстречу сейчас. Мужчина раздраженно застонал: — Говорю же, это касалось только экспедиции и ничего больше, там не о чем рассказывать! Рифтан был смыслом жизни Макс. Рыцарь, что спас ее от отца, причем дважды. Муж, что научил страсти и любви. Мужчина, что был готов преподнести ей все богатства мира. Все, кроме самого себя. И только что Рифтан собственными руками разрушил свой пьедестал, что был возведен в сердце Максимилиан в его честь. — Вот ты и сам ответил на свой вопрос, — ответила Макс и быстрым шагом направилась в сторону палаток волшебников. Рифтан дернулся было за ней, но остановился. — Черт возьми, — вырвалось у него, и он повернулся в сторону своей палатки. Выждав время, чтобы Рифтан точно ушел подальше, Макс развернулась и направилась к рыцарям Ремдрагона. Ей нужно было поговорить с Рутом. Седовласый волшебник всегда был в курсе планов Рифтана и его намерений, и сейчас Макс хотела задать только один вопрос — думал ли ее муж хотя бы секунду над ее прошением стать официальным магом рыцарей Ремдрагона или все же нет. И после этого принять окончательное решение. \\\ Куахель мрачно рассматривал карты, но мыслями он был все еще на том берегу, а руки помнили, какой тонкой и хрупкой была ее рука. Мужчина устало выдохнул и сел, скидывая с себя маску равнодушия. Слишком мало времени они провели вдалеке от всех, слишком мало, ему нужно было больше. И плевать на все законы церкви, что ему вбивали с раннего детства — он хотел хоть раз просто побыть жадным и эгоистичным. Куахель закрыл глаза, вспоминая их первую встречу. Совершенно не красивая и замкнутая на первый взгляд, Максимилиан Калипс словно расцветала с каждым новым словом. И она так переживала и тревожилась за самое опасное создание в мире, которое, по какому-то действительно неудачливому стечению событий, стало ее мужем, что сам Леон невольно позавидовал. Нежный и красивый цветок, что казался таким хрупким, тем не менее, был бесстрашным и готовым прорасти в любой среде. Увидев рыжий локон у одной из жриц, он вначале подумал, что ему кажется. Но приблизившись и присмотревшись, он был в шоке. Максимилиан Калипс действительно сбежала из храма, лишь бы быть ближе к мужу и полю боя. И это лишь усилило горечь зависти — чем Рифтан заслужил такую преданность? Монстр, что не ведал страха и усталости, что бросался в бой вперед всех. Куахель был невысокого мнения о нем, не желая признавать в Калипсе достойного рыцаря. По правилам церкви он не должен был в это все вмешиваться. Но ему была любопытна реакция леди на то, что ее раскрыли. Он хрустел яблоком, любовался ее покрасневшими щеками и завидовал, что девушка перед ним принадлежала тому, кто даже не понимал своего счастья. Куахель помнил, как вспылил Калипс, когда он протянул ему письмо от жены — не будь они в военном походе, очередной дуэли было бы не избежать. И после… Куахель все чаще наблюдал за тем, как необдуманно рисковал его соперник, срывался на провокации монстров, бросался в самую гущу битвы — он не выглядел как мужчина, думающий о своей жене. Тогда как Куахель думал о чужой жене все чаще. И когда ему донесли, что Этилен попал в осаду, он тут же развернул своих людей, проклиная себя за то, что не додумался оставить кого-то из святых рыцарей рядом с ней. И плевать, как бы это выглядело со стороны! Увидев же ее всю в крови — внутри все опустилось. Впервые в жизни Куахелю было плевать на все. Он бросился к ней, мысленно стягивая в ладонях ману со всего тела, — и тут же приступая к ее исцелению. А когда после решил навестить ее, услышал о выкидыше и возненавидел себя. То был его грех, он возжелал чужую жену, но почему же бог покарал этот невинный сладостный цветок? Его жадность привела к гибели новой жизни, и поэтому Куахель отказался от своих чувств, сосредоточившись на зачистке земель от монстров. Когда спустя время к его людям присоединились рыцари Ремдрагона, Куахель понял — не он один проклинал свою жадность. Рифтан Калипс винил в смерти ребенка себя. В любом случае для святого рыцаря это уже не имело никакого значения. Лишь надеясь, что это спасет Макс, Куахель ушел в работу, не позволяя себе даже думать о рыжеволосой чародейке, в чью честь сочинили даже балладу. И он добился определенного успеха в этом самоистязании, пока ему не сообщили об исследовательской экспедиции на плато Памела. Пока он не узнал, что одной из волшебниц будет Максимилиан Калипс. Он не имел права на это. Но… она уже три года провела вдали от мужа, вдруг это что-то да значило? Вдруг у него мог бы появиться шанс, покажи он себя с другой стороны? Только вот аж с другого конца континента примчался ранее холодный и невозмутимый Рифтан Калипс, и все изменилось. Все участники оказались свидетелями того, как чета Калипс упрямо скрывала свои чувства друг от друга. Жадность, что была безжалостно загнана в глубины души, снова проснулась. Куахель пользовался каждой возможностью — но Рифтан все время был рядом, тем самым не позволяя пересечь черту. Но Леон не зря тоже был прозван реинкарнацией Уигроу. Он умел ждать. И прекрасно понимал, что сейчас у него был единственный шанс разорвать эту связь между ними. Он открыл глаза, различив звук знакомых шагов. — Сэр Леон, — запыхавшись, в палатку ворвалась Максимилиан Калипс. — Ваше п-предложение…. Оно еще действительно? Мужчина кивнул. — Я согласна, — Макс достала из складок юбок прошение о назначении. — Я хочу участвовать в этой войне, как маг Святых рыцарей.