Победа на ваших костях

Как не убога твоя жизнь прими еë и живи ею. Она не так плоха, как ты сам. Люби свою жизнь во всей еë бедности. © Генри Дэвид Торо «Уолден, или Жизнь в лесу» Девушка лежала на кровати. Матрас был очень старый и всегда противно скрипел, стоило только приподняться или сделать лишнее движение, создавалось ощущение, что ты спишь с уставшей мамой и любое твоё движение мешает ей спать, и она каждый раз недовольно ворчит. Вообще-то, здесь всё было старое: и кровать, и дом, и деревушка, в которую еë привезла мать. Мать Джанин родила свою дочь в пятнадцать, поэтому они всегда жили бедно и плохо. Но ко всему прочему Китнис всегда желала ей лучшего, хотела, чтобы её дочь была счастлива. Своеобразно, конечно, но Джанин ценила её усилия. У еë матери не было постоянной работы, поэтому они не были уверены в завтрашнем дне, часто не знали где будут спать и жить в ближайшее время. Для Джанин частые переезды были привычным делом. Чаще всего еë мама устраивалась работать в бар или дешëвую забегаловку. Дальше был только один сценарии. Она находила себе мужчину и Джанин с матерью перебирались к нему домой. Нормальные люди или хотя бы не пьющие им не попадались. Поэтому Джанин с детства привыкла к бустым бутылкам, сигаретным окуркам и дыму, который удушливой волной проходил через всю еë жизнь. Это было единственным постоянством. Несмотря на не сладкое прошлое и неясное будущее Джанин любила свою мать, потому что та давно могла бросить еë. Когда не можешь спасти даже себя, ребëнок становится большой обузой. В детстве Джанин интересовалась своим отцом. Она хотела узнать побольше об этом неясном и чужом мужчине и постоянно расспрашивала о нём, требую объяснений и ответов на вопросы. Китнис не могла ей всё честно рассказать потому что Джанин была слишком мала и не смогла бы понять и принять некоторые грязные подробности. Но на еë пятнацитилетие ей была показана общая фотография, где была сама Китнис, несколько других девушек и красивый парень. Это и был еë отец. — Его звали Сириус Блэк. —сказала тогда Китнис. Джанин нерво держала фотографию и всматривалась в красивого молодого человека. Невольно пыталась найти знакомые черты лица, силилась понять похожа ли она на него. Каким он был человеком? Изменился ли сейчас, возможно, он постарел. — Где он сейчас? Почему бросил нас? Почему его не было, почему он не приходил к нам? — взорвалась тогда Джанин. На её глазах блестели слёзы, в горле стоял ком, делая её голос дрожащим и слабым. Она чувствовала себя брошенной и ненужной. Почему же даже родной отец так с ней поступил? — Ему было восемнадцать и день твоего зачатия был последним днём, когда мы с ним виделись. Мы не рассчитывали на сюрприз в виде такой очаровательной малышки. У меня не было возможности с ним связаться, к тому же не думаю, что узнай он о тебе, наша ситуация стала бы лучше. Он был шаловливым юношей, а не взрослым мужчиной, не думаю, что он стал бы брать на себя ответственность. В тот день Китнис ещё долго успокаивала Джанин, вытирала её слёзы и тихо напевала знакомую детскую колыбельную. После были снова бесчисленные переезды. В Лондоне Китнис познакомилась с очередным мужчиной. И они снова переехали. Кажется ближайший год она проведёт здесь. Еë мать решила выйти замуж за мистера Кроута. Он жил в деревне Литтл-Хэнглтон и имел паб «Висельник». Мистер Кроут жил недалеко с своей мамой. Это была очень старая и очень болтливая женщина. С большой бородавкой на подбородке и страсть как любящая посплетничать. Кошка на улице не пробежит без еë ведома. Китнис и мистер Кроут после переезда решили познакомить своих матерей. А на прошлой недели к ним приехала бабушка Джанин, Розанна Смит, в девичестве Уоррен. Та тоже любила поболтать, только о чëм-то ненормальном, о ведьмах и о колдовстве. Как оказалась в Литтл-Хэнглтоне тоже был случай, в котором замешаны тëмные силы, поэтому две женщины быстро подружились. И сейчас они обе болтают на кухне, Китнис и Мистер Кроут, явно от этого уставшие, сбежали от них в бар. С недавнего времени Китнис стала там работать официанткой, но уже держалась так, будто весь бар принадлежал ей. Мистер Кроут не работал, но любил выпить в своём же баре из-за отсутствия других и вдобавок полюбоваться, как он сам говорил: «моей Китти». —Джанин, милая, спускайся к нам. Нечего тухнуть в комнате. Давай вместе поболтаем. -раздался голос Миссис Смит. — Спускаюсь... — крикнула девушка. И нарочито медленно стала спускаться на кухню. Девушке не хотелось слушать всякий бред о ведьмах и магии. А ведь попробуй обьясни двум взрослым тëтям, что магии не существует, они обе закатят такой скандал, что мало не покажется. После этого как миленькая поверишь и в магию, и в Санта-Клауса. Усталым взглядом рассмотрев место своего дальнейшего прибывания, она села за стол к женщинам. — Ну наконец-то, сейчас мы тебе такое расскажем. — заговорщески прошептала бабушка Розанна. — Да, уверена тебе понравится —продолжила за неë Миссис Кроут. — Пожалуй, начну я? — не увидев отрицания она начала рассказ — Ох, и давно это было, в году 1943-ем тогда в нашем баре собрались обсудить убийство семьи Реддлов. Ты, наверно, видела поместье? Там то всё и произошло. Рано утром супруги Реддл и их сын Том были найдены мëртвыми и умерли они не естественной смертью, нет. Что странно: они будто окаменели и ,главное, на их лице застыл ужас, они погибли будто чего-то испугавшись. Но как потом выяснилось они были здоровы, все трое. И это точно не был разрыв сердца. Чай, который пили Редллы тоже проверили и следов яда не было найдено. Но любопытнее, то что их сын десять или пятнадцать лет назад убежал с ведьмой. С бедной оборванкой Меропой, еë семья жила неподалëку от поместья. Том и еë семью, и еë саму терпеть не мог. Вообще-то, их в деревеньке нашей никто не любил: нищие, так ещë задирали нос, будто все жители кругом им должны, а брат еë с отцом вообще в тюрьму попали. И тут неожиданно убежал с ней, там такой скандал был, у-у-у… Потом прибежал, конечно, обратно к родителям, утверждал, что девчонка его опоила какими-то зельями и травами. Влюблена она в него сильно была, а как же по-другому... Реддл вышел красавцем. Не знаю приворожила она его или нет, но интересный случай был, конечно. С лицом истинного ценителя закончила миссис Кроут. Словно гурман (в нашем случае сплетница) она довольно молчала. И неожиданно она продолжила рассказ, что было очень резко и неожиданно, точно нажать на клавишу фортепиано в ненужный момент, совершенно не попадая в такт, портя звучание аккорда. — Такой же случай произошёл год… Нет, полтора года назад. У этих Реддлов был садовник, звали его Френк и недавно он так же скончался, окаменел и всё. Ох, нечистое это дело, нутром чую, нечистое. А главное в глазах точно такой же ужас. Будто дьявола увидел, прости, Господь. — воровато оглянувшись, она опять перешла на шёпот. — Недавно, старуха Гэхтерспензия сказала, что ей приснился сон о том, что скоро случится большое несчастье, началом конца будет это поместье, что-то там случиться. Теперь ты, Розанна. Бабушка Джанин скорбно вздохнула, покачала головой, как китайский болванчик и начала свой рассказ. — Я всегда знала, что что-то тёмное существует. Это мне в детстве ещё отец рассказывал. А сестра его, моя тетя, Миртл Уоренн, ведьмой была! Вот! Даже в школе этой училась, колдовской школе между прочим. Да так и не закончила её, померла, когда ей тринадцать было. Отец говорит, когда труп то её привезли она тоже, как Реддлы ваши и садовник их, окаменела. И умерла она в примерно тот же год что и Реддлы. Вот кстати, письмо, посмотри Джанин, посмотри письмо то. Быстро развернув и бегло прочитав, девушка удивилась тому, что это письмо отлично сохранилась, бумага была не обычной, кажется такую действительно использовали и производили в прошлом. Такой короткий текст нёс в себе очень причудливые названия, задавая особый сказочный тон, например: Дырявый котёл, Косая Аллея, Гринготтс. Возможно, такая школа действительно существовала, но скорее всего обучала фокусников, а названия были лишь творческим подходом. Джанин аккуратно положила письмо на место, вложив его в конверт, неожиданно про себя подмечая, что рассказы получились весьма интересными и ей хотелось бы узнать об этом побольше, а возможно даже исследовать самой. — Ох, нет, милая, оставь себе, ты же так любишь что-то непонятное и неизведанное. А лучше вообще прогуляйся где-нибудь, например, сходи в библиотеку или познакомься с кем-нибудь. — похлопав по руке девушки, сказала бабушка Розанна. — Придумала! Собирай сумку, сейчас же утро, посмотри здесь всё, ты здесь всего неделю, а на улицу со дня приезда не выходила. Найдёшь красивое место, устроешь себе пикничёк. Иди, иди, а мы пока с твоей бабушкой Розанной сделаем сэндвичи.— миссис Кроут опять начала говорить слишком резко. Идти куда-то не хотелось, особенно после всего, что с ней произошло. Был последний месяц летних каникул, а она до сих пор не отошла. Дело в том, что её отчислили за месяц до выпускного, экзамены она, конечно, сдала, но обидно было жуть. Тем более, то в чём её обвинили было недействительным. В школьном туалете произошла драка. Её подруга - Карен убила ученицу, а Джанин обвинили в соучастии. Карен и Джанин спускались с лестницы, когда группа девушек подошла к ним. Это были новые подруги Карен, с ними она часто тусовалась после школы. Та самая плохая компания, которой пугают взрослые своих детей. Как только Карен спуталась с ними, они с Джанин резко отдалились. Джанин не знала, каждую по имени, даже не была лично с кем-то знакома. Девушка им не доверяла. Они подговорили Карен избить какую-то девушку, которая не нравилась и Карен, и её новым подругам. Джанин не пыталась отговорить её, знала что Карен это не остановит, да и на одноклассницу ей было плевать. Она лишь предупредила учителя, он ей мало поверил, но сказал что если драка действительно начнётся, пусть Джанин сразу позовёт его. Каким-то образом те девушки узнали об этом и практически силой затащили Джанин в туалет, пригрозив что если она даже пикнет, то окажется на месте их новой жертвы. Карен вообще не пыталась их остановить, она была зла на Джанин, поскольку её поступок подрывал её авторитет. Девушке до сих пор снится по ночам всхлипы и мольбы одноклассницы, стоны боли и хрип из-за удушья. Джанин до сих пор помнит, маленькие капельки крови, которых с каждым ударом подруги становилось всё больше. До сих пор помнит себя, вжавшую голову в плечи и смотрящую на всё что угодно, лишь бы не видеть, что творит Карен. Какой же жалкой она была! Стояла там и не помогла невинному человеку, сделать можно было всё что угодно, но тогда её порализовал страх. Иногда другие девушки оборачивались и кидали на Джанин предостерегающие взгляды, но когда поняли что Джанин не будет ничего предпринимать, они уже наслаждались процессом избиения и не утруждали себя в том, чтобы отвлекаться на жалкую трусиху. Даже девушка которая держала Джанин убрала свои руки с огромным омерзением. Несмотря ни на что, трусих никто не любит. Неожиданно всё прекратилось. Страшных звуков больше не было. Джанин всё поняла, очень быстро всё поняла, намного быстрее чем все остальные. Все участницы драки уставились на Карен и пользуясь случаем девушка тихо выскользнула в коридор. Полиция узнает, что она была там, в туалете. В коридоре есть камеры, да и девочки на допросе, чтобы спасти себя точно сдадут её. Возможно даже попытаются перекинуть ответственность на неё или захотят, чтобы она тоже, как и они села в тюрьму? Тонешь сам, топи другого, верно? Единственное, что она могла тогда сделать это обратиться за помощью к учителю. Просчитав все возможные риски и выгоду, она побежала в сторону нужного кабинета. Джанин спасала себе жизнь, это было единственное правильное решение. Дальше были судебные разбирательства, адвокаты, комиссий, куча бумаг. Ей поверили, но соучастницей она всё же стала. Это постаралась семья погибшей. Мистер и миссис Уотерфорд имели огромное влияние. Джанин должны были посадить, но она отделалась лишь исключением со школы и учётом, из-за каких то смегчающих обстоятельств. Она поступила в какую-то низкосортную школу, в нормальную её бы не взяли, повторно сдала экзамены. И стала искать в какой колледж ей поступать. Тогда мама и познакомилась с мистером Кроутом. Он сказал, что рядом с деревней, в которой он живёт есть городок — Большой Висельтон, в котором есть колледж, который вполне может её принять. Ей пришлось подавать документы туда. И её приняли, вообще они принимали всех желающих. Это был довольно низкосортный политехнический колледж, поэтому выбор был не велик. Джанин пошла учиться на швею. Она уже ненавидела этот колледж и эту профессию. Раньше она хотела стать криминологом или детективом, распутывать какие-то дела, раскрывать преступления, она буквально горела своей мечтой, но колледж, в который она хотела поступить точно не примет её. Да и, как показывала недавняя практика, это не её проффесия. О её испорченной жизни никто не будет переживать, лишь она сама. Никого не будит волновать, как в дальнейшем она прокормит себя. Всем было плевать на её цели, стремления, мечты. Удивительно, как быстро и просто богатые люди перечеркнули всё к чему она стремилась, перечеркнули всю её жизнь. Поднявшись в комнату, она решила наконец сменить пижаму на нормальную одежду. В её планах было захватить побольше еды и отоспаться до обеда, но придётся прогуляться. Почему бы и не осмотреть дыру в которой ей придётся жить? Распахнув дверцы шкафа Джанин думала, что ей надеть. У неё было не так много одежды, большую часть её гардероба составляли короткие прямые юбки. Кинув взгляд на окно, девушка пыталась угадать какая на улице погода. Хотя в Малом Висельтоне она всегда была одинаковой. Был последний месяц лета и погода должна была радовать теплом, но вместо этого небо заволокло тучами и был пронизывающий ветер. Погода будто была отражением её настроения. Не было бурь, ураганов, не было ливней и засух, но и солнца тоже не было. Джанин не была наивной, вернее она так думала. Но, как оказалась, она была излишне самонадеянной и жизнь поспешила ей это показать. Её урок был жестоким, словно грубая пощёчина, но необходимым. Это было напоминанием, что везде где бы Джанин ни была, она одна. Вообще-то каждый человек в обществе по-своему один, у каждого своя борьба с жизнью. Джанин была обычной девочкой подростком, у неё не было гениального ума, отличных оценок, верных друзей и идеальной жизни. Нет, всё в её жизни было чудовищно неправильным. Девушка надела чёрные джинсы и вытащила из небольшой кучи одежды чёрную футболку с какой-то дурацкой надписью. Развернувшись к окну, Джанин накинула кожанку и, немного подумав, перекинула сумку через плечо, засунув туда записную книжку, ручку и письмо. Миссис Кроут что-то говорила про пикник, поэтому запихала ещё и плед. Посидеть на свежем воздухе и отвлечься ей не помешает. Она не хотела продолжать так жить, пересчитывать каждый цент и не иметь уверенности в завтрашнем дне, получать мизерную зарплату, снимать крохатную квартиру в окраине города. От одной лишь мысли ей становилось дурно, что ещё хуже это осознание собственно бессилия. Помотав головой и разогнав дурные мысли, Джанир вышла и торопливо прошла на кухню. Аккуратно завёрнутые сэндвичи и маленькая бутылка с апельсиновым соком ждали её на столе. Миссис Кроут и бабушка Розанна сидели в другом конце комнаты уставились в телевизор. Начался какой-то сериал, поэтому они не будут обращать внимание на её присутствие и на отсутствие тоже. Захватив сэндвичи и сок девушка вышла из дома. В лицо ударил ветер, подхватив непослушные тёмно-рыжие кудри. Девушка пошла по обочине дороги, рассматривая дома. На улице никого не было, ни единого прохожего. И это как никогда устраивало Джанин. Она прошла всю улицу и увидела небольшое обведшалое здание. Около него были припоркованы несколько мотоциклов. А на заржавелых гвоздях висела табличка: паб «Висельник». Девушка решила посмотреть на главную гордость мистера Кроута и зайти внутрь, а также послушать сплетни и встретиться с мамой. Обойдя железных ишаков, конями этих мотоциклы назвать язык не повернётся, Джанин направилась ко входу в паб. Войдя внутрь лёгкие обожгло сигаретным дымом, а в ушах стоял такой гул, что создавалось ощущение будто тебя переместили в пчелиный улей. За барной стойкой стояла Китнис, и Джанин сразу направилась к ней. Женщина разливала напитки и принимала заказы, поэтому не заметила Джанин. Девушка прошла к барной стойке, еле протиснувшись сквозь толпу пьяниц, которые спешили к выходу. Она уже давно привыкла к пьяницам, даже раньше она их не боялась, лишь чувствовала омерзение и неприязнь, сейчас она ощущала к ним лишь безразличие. Сев за барную стойку, она окинула помещение пустым взглядом, наверно, ей стоит привыкнуть и не строить ложных надежд по поводу её жизни. Наверно, она схожа с этими пьяницами тем, что её жизнь поломана, растоптана и добрая половина её надежд выброшены на помойку. Только вот это не она разрушила свою жизнь, как сделали и ежедневно делают эти пьяницы, с каждым глотком зогоняя себя в могилу. Порой Джанин казалось, что её мозг это отдельное существо, она думает, размышляет, делает какие-то выводы, но на деле, когда ей действительно нужен мозг, он почему-то резко перестаёт работать. Тем не менее у неё была способность выживать, а осторожность была отдельным козырем. — Налейте мне что-нибудь крепкое, чтобы свернуло кишку, но не сразу. — громко сказала Джанин. В её груди полыхнул маленький огонёк, который быстро потух. Но она была удовлетворена поражённым лицом матери. Это стоило и обращённых на неё взглядов, и пару недовольных комментариев о развязности девушек в последний годы. С Китнис Джанин менялась, не боялась показаться безбашеной или ненормальной. Потому что она знала, что её мама никогда ни за что её не осудит. — Жаль, что нет фотоаппарата, твоё лицо надо было видеть. — мягко улыбаясь, сказала Джанин. Её мать стояло несколько минут в замешательстве и тут же вернула себе самодовольный вид. Её выражение лица всегда имело что-то лисье а глаза всегда были какими-то хитрыми, будто она знала что-то такое, что не известно простому смертному и снизойдёт поделится этим тайным знанием только с избранным. Ладно, может Джанин утрировала. — Рада видеть тебя. Ты, наконец, вышла на улицу, это радует. Просто прекрати изводить себя, ладно? Что в начале лета, что здесь ты выглядишь так, будто хочешь плакать, но не позволяешь себе этого. — внимательные глаза матери прошлись по Джанин, она продолжила. — Так вот, запомни, слёзы это нормально, это не слабость. Если тебе пытаются доказать обратное, эти люди глупы. Человек, который не позволяет себе выплакаться, держит всё в себе и при этом раздаёт советы, что нужно быть сильным и не плакать, слаб! Боль никуда не уходит, нужно отпускать боль, как бы трудно не было один раз сесть обдумать всё и отпустить. Исправить можно всё кроме смерти. — медленно говорила Китнис. Наверно, с Джанин она тоже сильно менялась. — Кошмар! По телеку идут только какие-то сериалы, новостей за последнюю неделю не было. — прервал Китнис, неожиданно подошедший мистер Кроут. — Я что-то пропустила? — спросила Джанин. — Да, многовато, например, то что у нас революция. Королевскую семью казнили неделю назад, конституцию отменили, известно лишь то, что в новом государстве нами будут править очень жестокие люди. Думаю, будет тоталитарный режим. — Иди-ка ты лучше погуляй. Мы хотели тебе позже всё рассказать, хотя и рассказывать нечего, сами не больше тебя знаем. — резко закончила Китнис. Джанин поплелась к выходу, куда не пойди её ото всюду гонят. Новость о смене власти действительно пугала, было ничего не понятно и это неопределённость давило, но с другой стороны почему бабушка Розанна и миссис Кроут ничего не сказали? Хотя может сплетни о колдовстве им показались поинтереснее. Оглянувшись, девушка всё же решилась задать вопрос. — Мистер Кроут, как это случилось? Мужчина медленно перевёл взгляд на Джанин. Впервые она видела его таким, кажется за маской несерьёзного и беспечного человека скрывался совсем другой человек. Она ошибалась на его счёт. На лице проскальзывало напряжение, а взгляд приобрёл серьёзность. — Слушай внимательно и запоминай. Это не простые террористы, вернее будет сказать совсем не простые люди. Жить в стране с такой властью и режимом будет опасно. Поэтому уехать будет безопаснее всего. В скором времени и мы покинем этот ад. Именно поэтому твоя бабушка приехала. По легенде мы просто решили вырваться на отдых всей семьёй. Всё должно выглядеть натурально и не должно вызывать подозрений. У нас крайне мало времени. Я собирался продать паб и дом, твоя бабушка Розанна уже продала свою квартиру, уже завтра вечером мы встречаемся с покупателем. Уезжать будем ночью. Но утром и днём у меня будет много времени, я должен многое тебе рассказать. Твоя мама настаивала на том, чтобы ничего тебе не говорить, но ситуация слишком двоякая, с одной стороны не безопасно владеть этой информацией, особенно для тебя, но и если вдруг с нами что-то случится, ты будешь а ещё большей опасности. Твоё незнание ситуации может сыграть с тобой плохую шутку. Ты всё узнаешь завтра, обещаю. Но если вдруг, что-то с нами случиться, знай что на таких как ты, сейчас идёт охота, ни за что не давай себя поймать. Есть кое-что похуже смерти, поверь мне. — его взгляд стал стеклянным, неживым, кажется это затрагивало что-то личное и было очень болезненным для него. — Что? — спросила Джанин. Девушка понимала что вопрос был нетактичным, но в этот момент ей больше всего в жизни захотелось знать что он имел ввиду. — Жизнь в подчинений. Да, мы все кому-то подчиняемся, но ты уж, наверное, поняла, что это подчинение будет другим, оно будет губить наше сознание. Оно будет не правильным, но выдвинуто так, будто это добровольно, правильно и священно. Все будут знать об этом, но никто не скажет вслух. Как ни странно Джанин не испытывала напряжения, оно не витало в воздухе удушливой волной, кажется это мистер Кроут действовал на него. Одним взглядом он давал маленькую, неясную уверенность. Опустив глаза, Джанин уже хотела уйти, потому что ей казалось, что мистер Кроут закончил и уже не заговорит. Как тишину прорезал тихий голос — Просто, не дай этим ублюдкам тебя доканать. В глазах мужчины появилась какая-то сила, тот внутренний стержень, о котором говорят все, но которого нет у многих. По коже побежали мурашки, как одна фраза может подарить столько сил? В этот момент Джанин поняла, что ей нужно это запомнить. — Иди погуляй. Бдагодарно кивнув, Джанин вышла, брякнув собачкой сумки. С самого утра на небе ни лучика солнце, а леденящий ветер словно предвестник чего-то дул во всю свою мощь и силу.