Победа на ваших костях

Пока есть те, кто помнит, как было до, будут и те, что не способны принять никакое после. Тёмный Лорд расположился в гостиной Малфой-Мэнора. Он сидел в кожаном кресле и потягивал огневиски. Поленья в камине потрескивали, огонь притягивал взгляд. Нагайна расположилась около ног хозяйна, после сытного ужина змею клонило в сон. Камин был единственным источником света в комнате, Воландеморт положил пустой стакан на кофейный столик. Смерть Гарри Поттера принесла секундное удовольствие и чувство эйфории. Удовольствие быстро ушло, уступая место превычному безразличию. Хотя кончина мальчишки принесла очень много пользы, это было очередным доказательством победы и абсолютного могущества. Теперь никто не мог это оспорить, никто не мог помешать, теперь вещи встали на свой места. В дверь постучали, затем выждав несколько секунд, вошли. Пара круциатусов даже оборотня научили приличию. Воландеморт лениво перевёл взгляд на вошедшего. — Д-д-д-обрый вечер, мой Лорд. — сбивчето произнёс пожиратель, как после длинного бега. — У меня для вас благие вести. Егеря выследили и поймали важных членов Ордена Сопротивления. Желаете на них посмотреть? — Имена. — сухо поинтересовался повелитель. — Руководитель многих диверсий и нападений — Римус Люпин, его ближайший помощник — Артур Уизли. И его сын, друг и сообщник Гарри Поттера — Рон Уизли. Воландеморт слегка оживился. — Друг Гарри Поттера… — протянул Тёмный Лорд. — Веди его сюда, остальных — в подьземелье. В отдельные камеры, в разных концах. Пока держать без воды и еды, а сейчас допросить. Тёмный Лорд провёл рукой по бузинной палочке. Прислужник поклонился и скрылся. Нагайна, будто чуя скорую еду проснулась и покорно ждала своего часа. Идеальную тишину нарушил скрип двери и перебранка между пожирателями. Разумеется они пытались вести себя тише, чтобы лишний раз не тревожить своего повелителя. Рыжий изнурённый и уставший парень был кинут к ногам волшебника. После длительных кровавых битв без единого намёка на победу, после многочисленных смертей и убийств Рональда Уизли пугало ровным счётом ничего. Лишь оставалось жалеть о прожитых годах в пустую и неимением возможности исправить жизнь, прожить её заново. Оставалось лишь вспоминать друзей, родителей и ждать. Мучительно долго ждать собственной смерти в этом проклятом особняке. Пленник, собравшись с силами, поднял взгляд на чудовище, на убийцу, на предводителя геноцида. Очень часто бессонными ночами он представлял эту встречу и это было самым страшным его кошмаром, Уизли думал об этом с содроганием. Но сейчас почти лежа у ног своего мучителя, его ничего не волнует, наоборот, он почти рад тому, что его жизнь прервётся. Всего лишь придёт к логическому завершению. Эта мысль придаёт силы, а гриффиндорская отвага в купе с горем и лишениями приказывает умереть с достоинством. В его жизни не было величия, в ней были лишь стыд, нищета и зависть. Она была утрачена и спущена на ненужных людей и безделье. Так пусть он хотя бы умрёт с гордо поднятой головой, пусть прочувствует этот сладостный миг власти над собой. — Вы же понимаете, что я вам ничего не скажу? — впервые голос звучит так твёрдо и чуждо. — С чего ты решил, что я буду допрашивать тебя? — раздаётся скучающий голос Тёмного Лорда. — Потому что хотите победить. — спокойно пояснил юноша. — Я уже победил. — снисходительно продолжил гнуть свою линию Воландеморт. Рональд рассмеялся и поспешил доказать обратное: — Пока существует Сопротивление и пока не умрёт последний волшебник с верой в лучшее и желанием борьбы — нет. — Я исправлю твоё мнение. — бросил Тёмный Лорд. Красный луч пронзил парня. Тот крепко сжал зубы, невыносимая боль наполняла всё тело. Проходила сквозь него, ненадолго оставалась в головном мозге. Рональд пытался расслабиться ровно так, как учил Грюм. Но создавалось ощущение, что это только усугубляло ситуацию. Тёмный Лорд тенью приблизится к страдающему телу. Незыблемая уверенность, странная гордость мальчишки стала раздражать мужчину. — Никогда не победите! — крикнул парень, у него покраснело лицо и заслезились глаза. Воландеморт презрительно отошёл к окну. Пытка закончилась. Мальчишка переводил дыхание и гадал «почему же он ещё жив?». Он перевёл взгляд на Тёмного Лорда, с ним происходила нечто странное: мужчина потирал виски, словно от головной боли, а затем покачал головой, стараясь прогнать наваждение. Рональд недоумевал и пытался найти логическое объяснение поведению волшебника. Тот совершенно не обращал на него внимание. Рон не просто знал, а был убеждён в том, что Воландеморт сошёл с ума, но такой приступ был слишком человечким для великого и ужасного волшебника. — Никогда не понимал таких, как ты и твоя семья. — прорезал тишину голос мужчины. И это было не змеиное шипение, не грозный голос Тёмного Лорда, а хрип старого мужчины. Он подошёл к парню. Тот безостановочно смотрел прямо в глаза Тёмному Лорду. — Ты был не просто другом Гарри Поттера, а лишь его тенью. Где бы вы не были, он всегда оттенял тебя, ты тонул в нём. И какого это? Знать, что всё в твоей жизни крутится вокруг святого избранного. — Вообще то мы дружили, но тебе это понятие не знакомо. — спокойно ответил парень, окунаясь в воспоминания. — Если так посмотреть и учитывать лишь сухие факты, то я должен завидовать и злиться, но наша дружба слишком большая, долгая, чтобы оставлять после себя такие чувства. На четвёртом курсе были такие моменты, но в дальнейшем я старался их исключать. Через несколько секунд молчания, парень добавил со злой улыбкой: — И ты такого не видел, ты так никогда не жил. У тебя не было даже верных людей. Не последователей, а друзей. — Только глупые люди заводят друзей, потому что именно друзья могут предать в самый ответственный момент. Не враги, а именно друзья. — Но насчёт верных последователей ты дал мне интересную пищу для размышления. — флегматично продолжил мужчина. Рон не стал что-то добавлять, давая возможность Тёмному Лорду продолжить. — Все люди хотят власти и денег, потому что это синоним хорошей жизни. А тебя ожидает лишь смерть от мучительных пыток или голодная смерть в камерах. Но зачем умерать так глупо? — Сейчас ничего не изменить. — отрезал Уизли. — Я принципиально не понимаю, зачем ты мне это говоришь. — Ну почему же? — спросил Воландеморт. — Ты можешь перейти на мою сторону и получить то, чего заслуживаешь, то чего не получил бы с Гарри Поттером. Не спеши отказываться. На нашей стороне ты можешь быть кем угодно и тебя за это не осудят. — «Берегитесь корыстных людей» сказал однажды Дамблдор. — начал Уизли. — Потому что они продадутся за галлеон, но промолчат под круциатусом . Вам повезло, я — корыстный человек. *** Джанин молча смотрела на пастыря. Тот с извращённым наслаждением смотрел на свою уже мертвую жену. — Посмела меня поучать! — вкрикнул мужчина. — Бесполезная женщина… Мужчина не договорил, он заметил в дверях фигуру Джанин. Та застыла и шокировано смотрела на труп. Мужчина инстинктивно выкинул металлический инструмент. Тот с грохотом упал на пол, разбрызгивая лужу крови. — Как тебе? — спросил мужчина. Девушка сглотнула, она старалась особо не смотреть на женщину. Какой бы Марта не была, она всё равно не заслуживала такой смерти. Все, кто умер из-за Тёмного Лорда не заслуживали такого конца. Но тем не менее это произошло, а возможно происходит прямо сейчас. — Пред его очами. — сказала девушка, склонив голову. Голос разума кричал не провоцировать мужчину и убегать под первым предлогом. И Джанин бесприкасловно его послушала. Девушка поспешила скрыться, но именно в этот момент её ноги не шевелились, а страх заволок её всю. Её тошнило, а сердце выпрыгивало из груди. Ужас от осознания того с кем она живёт под одной крышей пришёл слишком поздно, всепоглощающе и беспощадно, мешал трезво мыслить. Девушка вышла в коридор. Добежав до лестницы, она застыла. Служанка была уверена, что пастырь пойдёт за ней. Возможно убьёт и её, а на рассвете будут хоронить уже два трупа. Но что же плохого в смерти? Это избавление, возможно освобождение, долгожданная награда для её измученной души. В жизни, особенно в этой реальности слишком много жестоких людей, сломанных и искалеченных судеб, слишком много боли, а в другой её стороне, противоположной, спокойствие и безразличие. Так от чего же она бежит? Почему тогда боится смерти? Почему так отчаянно сопротивляется, раз не имеет желания жить. Месть для Джанин груз, а беготня с крестражами огромная ответственность. Она не могла осознать реальность и прийти в себя. Кровь стучала по вискам и время будто остановилось. Сознание подсказывало ей бежать, но сделав первый шаг, она оступилась. Запутавшись об длинную юбку, Джанин полетела на пол. Еле встав, служанка была настигнута мужчиной. Он, не давая хоть что-то ей осознать, грубо пнул её в спину. Она колбаской покатилась по ступенькам, больно ударяясь о каждую. Девушка с грохотом оказалась на полу. Рёбра несщадно болели, голова кружилась, а тело анимело. Служанка перевернулась на спину, всё что ей оставалось это сверлить взглядом потолок. В поле зрения девушки появился пастырь, он оценивающе прошёлся по её лицу и телу. Джанин среагировала быстро, в ту же секунду девушка попыталась встать, но первая попытка приподняться не увенчалась успехом и сопровождалась болью в грудной клетке. Она была настолько сильной, что девушке было трудно дышать. Вторая попытка сопровождалась сплошным невезением и отдышкой. Мужчина внимательно смотрел на неё, присматривался к каждому действию, его пальцы подрагивали. Раз Пастырь смеётся, громко и истерично. Один лишь жалкий вид девушки открывает вереницу воспоминаний, которые кажутся теперь слишком блёклыми, оттого хочется их повторить. Два Служанка лежит неподвижно, она силится понять хоть что-то. В глазах темнеет, а действительность воспринимается, как под слоем ваты. Мужчина встаёт на одно колено и смотрит на неё. Долго, мучительно для девушки, которая задыхается от боли. Смотрит прямо ей в глаза, наслаждается и растягивает момент. Три — Ты запомнишь меня на всю оставшую жизнь. — шепчет мужчина. После сказанных слов не проходит и секунды, как он хлопает по рёбрам Служанки. Та вскрикивает, должно быть ей очень больно, но пастырь не собирается останавливаться. Служанка протягивает руки и упирается ими о его грудь, изо всех оставшихся сил пытается его оттолкнуть. Пастырь отбрасывает руки девушки, проводит руками по её талий, девушка под ним дрожит, как осиновый лист. Кажется Служанка начала догадываться о истинных намерениях мужчины. Четыре Мужчина резко сжимает талию девушки, уделяя особое внимание сломанным рёбрам. Служанка стонет, не от желания, а от боли. И мужчину это устраивает, ему даже нравится, что такие простые действия могут подарить такой водоворот эмоций и целый букет чувств. И ему, и ей. Пять Наконец такие простые и невинный прикосновения наскучивают мужчине и он переходит к более смелым действиям. Хотя он даже озадачен своей нетерпеливости, обычно он предпочитает растягивать момент и играть с чувствами жертвы. Мужчина скользит пальцем по красному платью и в один миг рвёт его. Раздаётся грубый скрежет ткани. Служанка пытается активно сопротивляться, но пастырь недовольно цокает и фиксирует её руки над головой. Девушке остаётся лишь беспомощно болтать ногами. Шесть Её ничего не спасёт, даже крики о помощи. Мужчина унизительно медленно водит руками по оголённому телу девушки. Нервы Служанки натягиваются до предела, она прокусывает губу до крови. Насильник впитывает все эмоций, которые появляются на лице его жертвы. Мужчина скользит рукой по внутренней стороне бедра, наслаждаясь хорошими формами юного тела. Он грубо сжимает мягкую кожу, царапает, иногда щипает. У девушки слезятся глаза, она с удивлением осазнаётся, что плачет. Пастырь грубо прошибает кулаком самое сокровенное место Служанки. Та дёргается от боли, шипит и застывает. Она водит глазами по потолку и пытается отвлечься, забыться. Семь Тем временем мужчина стягивает бельё с девушки. Она смотрит, как оно летит куда-то. С удивлением замечает, что рассвело. Отвратительно медленно мужчина тянется к своим штанам, желая избавится от одежды. И вот это случается. Девушка задыхается, размер этой комнаты, этой вселенной резко сужается до них. Как же он прав, она действительно запомнит его на всю жизнь. Минуты растягиваются, кажутся вечностью. Пастырь улыбается, Служанка смотрит ему прямо в глаза. *** Джанин открывает глаза. Она сидит в деревянном чане с уже остывшей водой. Жёны вошли в её положение и под мольбами Алисы разрешили в нём искупаться. Девушка стирала с кожи кровь и грязь. За окном слышаться голоса, должно быть приехали гости. Сегодня похороны, к сожалению не пастыря, а его жены. Джанин зовёт Алису, та помогает встать и вытереться. — Чистое платье. — говорит сестра с заметной горечью в голосе. — Тебе помочь? Джанин боится встречаться глазами с сестрой, потому что если увидет её печаль и жалость сама расплачется. А в магической Британий плакать нельзя. Девушка натягивает бельё и расчёсывает спутавшиеся волосы. В руках она сжала кинжал, сама понимает, что он ей сейчас не нужен, но выпустить не может. На минуту закрывает глаза и вспоминает все события ночи. Вот пастырь оставляет её лежать на холодном полу, вот её находит Эмили, вот над ней горько плачет Алиса. Дальше лишь спасительная темнота и надёжные руки сестры. Самым удивительным было то, что жёны безприкасловно позаботились о ней и послужили очень сильной поддержкой. — Мы все варимся в одном котле в этом аду, так почему бы не сделать нашу участь немного легче. — сказала тогда однорукая стерва. Или уже не стерва? — Другие готовят тебе лёгкий перекус, так что иди ка ты спать. — говорит Алиса. — Если бы не рёбра я бы тебя убила. — спокойно говорит девушка. — Не смей плакать, ясно? Алиса, не дай этому ублюдку доканать тебя, чёрт возьми! По щекам девушки бегут солёные дорожки, но она согласна кивает. — Это должна была говорить тебе я. — подмечает полукровка. Джанин фыркает, а затем хлопает девушку по плечу. Алиса выходит из ванной первая, за ней плетётся Джанин, оглядывая дом затуманенным взглядом. Кухня встречает во всю работающеми жёнами. Кажется, они подвешаны смертью своей «коллеги». Джанин мрачно подмечает, что чтобы этим магглорожденым стать коллегами, нужно хотя бы платить им заработную плату. А не наградить мужчиной с психозом и манией величия. Холли одной рукой зажала рот, а другой накрыла свой живот. Она беззвучно плакала, её сестра резала морковь и пыталась вразумить беременную девушку. — Твою мать, Холли, ты беременна! — шипела на неё Ханна. — Не думаешь о своём здоровье, подумай о ребёнке. — Она умерла, Ханна, понимаешь умерла! — сквозь слёзы выдала Холли. — А ведь она заботилась о нас! Она была такой понимающей, хоть и строгой, но… Фразу девушка не закончила лишь до дабавила своим рыданиям новую тональность. — Её убили. — вместо приветствия произнесла Служанка. Вся процессия на миг прекратила свою работу. Пять пар глаз уставились на Джанин, как на полуумную. Алиса наградила особенно-недовольным взглядом. — Марту убил пастырь. — продолжила Джанин. — Нравится вам это или нет, это придёться принять. Я застала его, когда она уже была мертва. Очень жаль, что я не смогла вмешаться. — Если бы вмешалась лежала бы рядом с Мартой. — пылко отозвалась Алиса. — Почему вы молчите?! Почему ничего не делаете с этим? Он один, а нас шестеро. Сколько ещё мы должны это терпеть?! Сколько ещё из нас должны умереть, чтобы… — девушка затихла, подбирая нужные слова. — Чтобы… — Чтобы что?! — в тон ей взорвалась Эмили. — Чтобы умереть?! Ты хоть понимаешь, что с тобой сделает пастырь если ты проявишь непокорность? Он отрезал мне руку, чёрт возьми! Руку! От бешанства лицо девушки покраснело, а сама она начала кашлить. — Отрубил топором! — спокойнее добавила она. — Я тоже пыталась протеставать и, когда пришла газета, я вырвала её из рук пастыря и громко прочитала заголовок. Я думала, что бросаю вызов. Думала, что это что-то изменит. Да, изменило, он патащил меня в сарай и отрубил мою руку топором. Марта мне помогла. Остановила кровь и успокоила. Я тогда не хотела жить. Наступила оглушающая тишина. — Поэтому я помогла тебе. — сипло продолжила Эмили, посмотрев прямо в глаза Джанин. — И я благодарна тебе, Эмили. — ответила Джанин. — Всем вам, но это дело я просто так не оставлю. — Думаешь ты единственная кого он изнасиловал? — прошептала Ханна. — Боже, почему так грубо? — взвыла Иден. — Извините, у моей сестры изжога. — вставила Холли. — Или, может быть, она ещё не выросла и как ребёнок лезет туда, куда не следует. — Тогда почему он не консумировал наш брак? — задумчиво прошептала Алиса. — Если он со всеми вами… — Правильнее будет сказать, он нас всех… — ответила Эмили. — Не знаю, наверное, заинтересовался Джанин. Алиса недовольно промычала что-то. — Его надо убить. — подала голос Джанин. — Сделать что?! — воскликнула ошарашенная Эмили. — Хотя тогда нас всех просто определят к следующему пастырю, а алиби у меня не бесконечные, терпение Тёток тоже не резиновое. — Ты же понимаешь, что убийство не совсем правильно с моральной точки зрения? — спросила Алиса. После сказанного наступила тишина, Джанин уже хотела бы ответить, но Алиса прервала её: — Хотя нет, знаешь, я тоже хочу зарядить ему прямо по… — Пастырь идёт. — вскрикнула Иден. Мужчина зашёл и прошёлся по всем долгим взглядом. На лице его сияла улыбка. Джанин склонила голову, если она прямо сейчас достанет кинжал и подойдёт к нему достаточно близко, то сможет не просто вонзить кинжал ему в брюхо, но и вскрыть его. Хотя венки на его шей выглядят куда привлекательнее. — Мазь для твоих рёбер готова? — спросил мужчина. Джанин и забыла, что повредила их. А мужчине было жизненно важно напомнить ей о произошедшем. Девушка смогла выдавить улыбку и придумать едкий ответ. — Как вы можете?! После всего, что натворили? — не выдержала Иден. Уголки губ пастыря поползли вниз. Джанин внутренне напряглась. — Глупая. — прошептал мужчина голосом , не предвещавшим ничего хорошего. Он схватил девушку за предплечье и дёрнул на пол. Одним коротким движением мужчина достал из пояса электрошокер, тот же самый, который использовали Тётки в Красном центре. Ударив девушку током, он изо всех сил пнул её в живот. — Теперь, можешь не рассчитывать на моё снисхождение. Я превращу твою жизнь в ад, она будет намного хуже чем раньше. Он сыпал по её спине и рукам удары, не жалея силы. Девушка закрыла голову руками и тихо выла от страха. Пастырь замахнулся, чтобы ударить Иден. В тот же самый момент Джанин оглядела всех и словно проснулась после тяжёлого сна. Она клялась, что будет защищать и помогать. Так почему же она бездействует? Девушка подорвалась с места, не успела Иден получить первый удар, как Джанин уже засланяла её. — Всё! — вскрикнула Служанка. — Хватит. Мужчина удивлённо посмотрел на девушку. Неловко убрав руку, он посмотрел назад. Боялся, что гости услышат? — Это касается всех вас! — вернув себе сомообладание, произнёс мужчина. — Сейчас пройдут похороны, так что наденьте траурные платья. Тебя это тоже касается. Мужчина обращался к Джанин, девушка не отвела взгляд, но не ответила — лишь кивнула. Кухня опять наполнилась тишиной. Джанин поглаживала спину Иден, другие стирали кровь с её виска. Алиса оскорбляла пастыря, наверное, это её способ успокоения. *** Чёрные крылышки прикрывали лицо Служанки. Мантию развивал ветер, а взгляд приковался к земле. Она размышляла о многих вещах, пока пастырь читал молитву. Она хоронила не только Марту, но и часть самой себя, которую потеряла. Она хоронила не только Марту и себя, но и свою мать и отчима. Она хоронила не только Марту, себя, мать и отчима, но и всех погибших жителей деревни. Ведь достойных похорон для них не было, даже эти были чистой формальностью. О Марте будут вспоминать только жёны, даже её муж уже думает о другой женщине. Джанин перевела взгляд на небо. Оно отозвалось тревогой и печалью. Все собравшиеся были одеты в тёмно-серые одежды. Это эконолюди, мужчины работают на фермах, фабриках, заводах, они водят автомобили и выполняют любую работу кроме власти. Их жёны следят за домом, бытом и растят детей. Джанин рассматривала пастыря, она чувствовала себя каменным извоянием. Служанка точно знала, что рано или поздно отомстит ему. Не только за себя, но и за всех, чьи жизни он сломал. Раньше Джанин не умела ждать, но сейчас это единственное, что она может исправно делать. К кладбищу приближался мужчина. Его хладнокровный взгляд задержался на пастыре. Длинные платиновые волосы развивал ветер, а начищенные до блеска ботинки явно не подходили под сырую землю кладбища. Мантия мужчины не была траурной, потому что хозяин не разделял деланого горя остальных присутствующих. На волшебника стали оглядываться, Джанин не обращала на него внимания, мало ли какой-нибудь приглашённый опаздал, но всё таки решил проводить жену пастыря в последний путь. Пастырь тем временем прервал свою речь и поспешил к незваному гостю. — Мы рады приветствовать вас, Люциус Малфой. — поспешил раскланялся мужчина. — Для нас большая честь и… — Вы ведь Майкл Тёрнер, верно? — уточнил волшебник. Поражённая Джанин глупо раскрыла рот и с явным недоверием смотрела на Люциуса. Тот, как самый гордый павлин распушил перья и важно о чём-то вещал. Джанин не слышала о чём он говорил с пастырем. — Да, но я предпочитаю, когда меня зовут Отец. — пояснил пастырь, стараясь скрыть недовольство. — В таком случае, вы подтверждаете, что прошлой ночью ваша жена была убита? — как ни в чём не бывало продолжил Люциус, снисходительно оглядывая толпу. Пастырь слотнул и улыбнулся. — С чего вы так решили? — спросил Майкл. — Ваша жена была магглорожденой и прошлой ночью у неё случился стихийный выброс. А до подленно известно всем, что они случаются у волшебников малого возраста, а у взрослых только при стрессовой ситуаций. За частую им даже грозит смерть. — спокойно объяснял Люциус, свреля глазами Майкла. У пастыря помрачнело лицо. Он оставался спокойным, но дотошность Люциуса его удивляла. — Она была обычной глупой женщиной. — попытался переубедить его пастырь. — Она была вашей женой. — отрезал Люциус — Очень странно, что вы так спокойно относитесь к её потере и ничуть не горюете. — Уж вы то, наверное, знаете об этом всё, да? — едко подметил пастырь. — Насколько я знаю, вы потеряли недавно жену и сына. — Вы не в том положений чтобы со мной разговаривать подобным образом. — осадил его Мистер Малфой. — Во всяком случае, я хочу видеть того, кто первый нашёл вашу жену мертвой. Не советую врать мне. Пастырь недовольно поджал губы и нашёл взглядом нужного человека в толпе. Встретившись взглядом с Джанин он подозвал её. Угрюмая девушка подошла к мужчинам и молча стала ждать объяснения того недоразумения, которое устроил Люциус. Мужчина оглядел Джанин, девушка смотрела прямо ему в глаза поэтому он мог в полной мере рассмотреть её лицо. Он на секунду остановился на её тёмных кругах, возможно даже чуть больше положенного. Переведя взгляд на пастыря, он мгновенно собрался и отбросил навязчивые мысли. — Я заберу её ненадолго. — сухо уведомил Майкла Мистер Малфой. — Думаю, вы не будете против если мы покинем похороны раньше. — Зато против буду я. — подала голос Джанин. — Я наслышана о аристократе Люциусе Малфое, говорят, что его благородие так же велико, как чистота крови. Надеюсь, вы не заставите меня в этом усомнится. Я останусь и провожу в последний путь Марту. Люциус неодобрительно покосился в сторону девушки. — Я ценю своё время, так что придётся отбросить правила приличия. — отрезал Люциус. — К тому же, вы не являетесь аристократкой и распространять на вас свою снисходительность я не буду. Джанин медленно подошла к Люциусу. — Я это запомню. — прошептала девушка. Она первая устремилась к выходу из кладбища. Джанин стремительно шагала по сухой траве. На выходе её догнал Люциус. — И опять ты убегаешь. — задумчиво проговорил волшебник. Служанка резко остановилась. — Что? — со всей серьёзностью спросила девушка. — В первую нашу встречу ты тоже убегала. — рассматривая её лицо, протянул Люциус. Неожиданно он как-то по-юношески улыбнулся. Джанин задумчиво закусила губу, эта ситуация вызывала странный отголосок внутри неё. Она поспешила отбросить эти странные мысли и чувства. — Но в этот раз надеюсь не ты убила ту женщину. — добавил Люциус. Мужчина имел восхительную способность менять мнение окружающих о себе за доли секунды. — С чего ты взял? — спокойно спросила Джанин, не понимая почему Люциус подозревает её. — Я бы не удивился. — ответил волшебник. — От тебя возможно ожидать всё, хотя я не совсем понимаю, как это облегчит твою задачу и положение. У тебя есть хотя бы какой-то план? — План вроде бы был. — с улыбкой произнесла Джанин, от чего-то забавляесь. Насколько же она одичала, раз воспринимает всё сказанное, как комплимент? Люциус напрягся, слегка преподняв бровь, он ждал объяснений. — Успокойся. — коротко ответила Джанин. — Я её не убивала, наоборот, была ей благодарна и если бы могла помогла бы ей. — То, что ты устроила на кладбище было, мягко говоря, странным. — Я была немного не готова к твоему приходу. К тому же мне показалось, что меня обвиняют в убийстве. — Нет, это будет обычный допрос. — сказал Люциус. — А почему приехал ты? — как бы невзначай спросила девушка. — Разве не должна была приехать Амбридж. — Нет, она отвечает только за то, чтобы выявлять предателей и судить их. Дальнейший путь прошёл в молчании. Дом пах едой, это жёны до сих пор готовили. А ведь им даже не разрешили простится со своей «сестрой». В коридор вышла Алиса, видимо пришла на звук открывающейся двери. Девушка недоумённо посмотрела на Джанин, а после на Люциуса. Она мгновенно узнала в нём Малфоя и не смогла сдержать презрительной ухмылки. — Святое утро, Мистер Малфой. — сладко прошептала Алиса. Если бы не контекст ситуации, можно было бы подумать, что она с ним заигрывает. Но Алиса никогда бы так не поступила, слишком ненавидела пожирателей. Джанин недоумённо заметило огонёк недовольства внутри себя. Люциус Малфой овдовел и чисто теоретически может завести отношения. Возможно, многие волшебницы хотели бы иметь с ним отношения, а возможно и выйти замуж за Люциуса. От мысли, что рядом с этим мужчиной будет стоять другая женщина приносила только раздражение. — Святое утро, проводи нас на второй этаж. — холодно ответил ей Люциус, без какого-либо энтузиазма. Эмоциональое приветствие от Алисы не произвело на Мистера Малфоя никакого впечатления. — Я соболезную вашей утрате. — пропустила мимо ушей Алиса. — Потерять ребёнка это большое горе для каждого родителя. Девушка словно соровалась с цепи, Джанин молча наблюдала на Алисой. Люциус убийственно спокойно слушал Алису. — Мистер Малфой, думаю, что я в состояний провести нас на второй этаж. — попыталась сгладить ситуацию Джанин. Люциус не шелохнулся, девушка не зная, что ей делать, дотронулась до его плеча. Под пальцами Джанин ощутила дорогую ткань мантий и теплоту мужчины. Он повернул голову в сторону Джанин, девушка ожидала, что Люциус воспротивится, отпрянет, но он лишь внимательнее впился в глаза девушки. Кажется, высказывания Алисы не задели его, возможно, мужчина погрузился в свой мысли. — Джанин, веди меня. — тихо произнёс Люциус. Девушка прошла в коридор, пребывая в странном расположений духа, она остановилась для того, чтобы её догнал Люциус и оглянулась. — Думаю, что потерять родителей не менее страшно? — ответил Алисе Люциус. — Наверное, особенно страшно, когда они умерли с позором, как предатели. Их тела опорочены, потому что сейчас они весят на мостовой для всеобщего обозрения. А светлая память рискует не сохранится. — Пока будут жить их дети они навсегда останутся в их памяти. — встряла Джанин. — Мистер Малфой, мне неловко, вы слишком долго стоите в прихожей, прошу вас пройдёмте в комнату. Уголки губ Люциуса поползли вверх, умехнувшись, он молча пошёл вслед за девушкой. Джанин распахнула дверь своей комнаты. Она с самой встречи с Люциусом находилась в странном расположений духа. Её всю дорогу грыз вопрос почему её начал волновать этот мужчина. Особенно, когда Алиса начала язвить Люциусу. Девушка села на кровать, рукой она махнула в сторону кресла. Джанин думала, как разбавить помрачневшую атмосферу. — Ты скучаешь по своей жене? — спросила девушка, прежде чем подумать о корректности этого вопроса. Люциус слегка нахмурил брови. Джанин пожалела о том, что умеет говорить, но не успевает перед этим, как следует подумать. — Думаю, что ты имела ввиду любил ли я свою жену. Но ты же не моя любовница, которая будет ревновать меня даже к мертвой женщине. — с усмешкой ответил мужчина. — Поэтому я не вижу смысла отвечать на этот вопрос. Джанин не повела даже бровью, она лишь молча смотрела в глаза мужчины. — В таком случае, что ты хотел от меня услышать по поводу убийства? — изящно преподняв бровь, спросила Служанка. — Расскажи, как это было. Ты первая свидетельница, твоё слово будет очень ценным, так же и человек, которого ты обвинишь станет предполагаемым убийцей. — В таком случае я обвиняю нашего пастыря в убийстве собственной жены. — начала девушка. — Прошлой ночью я застала его и умерающую Марту. Меня привлёк странный звук из их спальни, я бы на него не прибежала если бы это было что-то пустиковое. Когда я вошла Марта лежала на полу, а пастырь держал в руках какой-то металлический предмет. Весь пол был в крови, а Марта была ранена. Вывод напрашивается сам по себе. Люциус выслушал рассказ и кивнул. — Он попытается переложить эту ответственность на тебя и возможно даже будет давить на тебя. Ничего не бойся, я объявлю, что отныне ты под мой покровительством. Он даже пальцем тебя не тронит. Джанин скривила рот, как много же не знал Люциус. — Ладно. — коротко ответила девушка, хотя масштабы власти мужчины поражали. По щелчку пальцев она уже под защитой, это было странное чувство. Она уже привыкла к постоянной опасности и незащищённости своей жизни. Джанин открыла рот, чтобы рассказать Люциусу произошедшее после убийства Марты. Но так же быстро она захлопнула его. — Я возьму у тебя воспоминания, чтобы на крайний случай у нас были доказательства. — произнёс Люциус. Достав палочку, он приблизил её к виску девушки. Белые нити вышли из её головы, девушка ошеломлённо смотрела на то, как они плывут в воздухе. — Зачем ты делаешь всё это? — спросила девушка. — Что, это? Почему пытаюсь наказать пастыря и раскрыть преступление? — спросил волшебник? Джанин быстро кивнула, ей было жизненно необходимо узнать причину. — Мне нужно, как можно быстрее вытащить тебя от сюда. — объяснил Люциус. — Увезти тебя в безопасное место, не скажу, что мой помослы чисты и в них нет расчёта. — Так увези меня сегодня. — сказала Джанин. — Увези из этого дурдома на час или на два. — Куда? — спросил Люциус, вставая с кресла. — К морю. *** Люциус опёрся спиной о большой камень и наблюдал. Девушка сидела у берега моря, иногда шаловливые волны мочили подол её юбки, но она была к этому безразлична. Освежающий ветер дул ей в лицо, она сбросила чепец и распустила волосы. Её кудри красиво опустились на плечи, очень странно выглядели на фоне платья. — Платье не подходит к волосам. — крикнула Джанин Люциусу. — Извини, заставить их поменять цвет только из-за этой причины я не могу. — в тон ей ответил ей мужчина. — К тому же, ты скоро его снимешь. Джанин нахмурила брови и обиженно как-то обозвала его. — Что ты там сказала? — спросил Люциус. — Старый извращенец? — завопила девушка и после страшно расхохоталась. Из-за смеха ей пришось лечь на мокрый песок. В этот же самый момент её безжалостно смочила волна. — Ты как дитя малое, даже Драк… Конец предложения он не закончил, мгновенно его веселость сменилось печалью. Он грустно улыбнулся. — Мой сын тоже любил дурачится, но я ему запрещал, говорил, что такое поведение не достоино для наследника древней фамилий. — окунулся в воспоминания Люциус, он смотрел сквозь Джанин в какую-то точку. — Ты хочешь ещё детей? — спросила Джанин. Она перевернулась на спину, ребра дали о себе знать, но девушка не обратила на них внимание. — Когда падёт Темный лорд, то скорее всего. — задумчиво ответил Люциус. — Я хочу оставить после себя что-то. Хочу обрести смысл жизни. Люциус подошёл в ней поближе. Его волосы красиво развивались на ветру, Джанин даже позавидовала. — Офигенный волосы, Люциус. — хитро прошептала девушка. Мужчина её услышал. — Ох, уж этот подростковый сленг. — Может быть маггловский? — недоумённо спросила девушка. — Нет, Драко тоже этим грешил.— ответил волшебник. — Как только спутался с Забини. Джанин привстала. Мокрое платье и прилипший в нему песок никак не смущали девушку. Она провела рукой по волосам. — А почем они такие идеальные? — спросила девушка. — Ещё как-то не ненатурально блестят. — Это зелье для здоровых волос, дамы наносят лишь один флакон, а я два флакона за раз. — оживился Люциус. Джанин хихикнула. — Не боишься, что испортишь волосы? — Северус так же говорил, но мне нужен временный результат, а последствия меня сейчас не волнуют. Девушку решила не уточнять личность некого Северуса. Она окончательно встала и подошла к Люциусу. Схватив пучёк волос, девушка поднесла ближе к лицу. — Что ты делаешь? — спросил мужчина. — Хотела узнать какие они на ощупь. — ответила девушка. — Нет, они даже вблизи идеальные. Люциус пожал плечами. — Если бы ты тоже ухаживала за своими, то может быть добилась бы такого же результата. — чопорно ответил Люциус. Джанин рассмеялась от такого неожиданного заявления мужчины. — Слишком токсично, тебе не кажется? — миролюбиво добавила девушка. Подол её юбки красиво развевался, это было единственным достоинством этого платья. — Ну, если правда тебе кажется токсичностью, то… Договорить Люциусу не успел, Джанин со всей силы толкнула его в воду. Они и так стояли на краю берега. Люциус с лёгким или не очень лёгким «плюх» упал в воду. Пару секунд просидев в воде, он сверлил Джанин взглядом не предвещавшим ничего хорошего. Девушка хохотала со всей силы. Мужчина вскочил на ноги и с брызгами побежал на девушку. Джанин начала убегать от мужчины и сама зашла в воду. Остановилась она только тогда, когда глубина была ей по грудь. Мужчина растерял всю веселость и удивлённо наблюдал за Служанкой. — Надеюсь, в твой планы не входит топится? — нервно спросил волшебник. — Входит, но позже. — лениво ответила девушка, водя руками в воде. Люциус странно на неё посмотрел. — Вылезай из воды. — перевёл тему мужчина. — Я тебя высушу и ты согреешься в домике. Люциус называл домиков небольшое поместье в горной местности рядом с морем. Любопытным было то, что для него значили реальные маленькие дома, возможно, он называл их коробками. *** Они трансгрессировали в комнату. Джанин поспешила к Алисе, которая отважно сторожила комнату и не давала зайти в неё никому. Люциус отозвал свой чары и девушка вышла из комнаты, Алиса сидела на стуле и нервно барабанов свою ногу пальцами. Когда она увидела Джанин она вскочила на ноги. — Почему так долго? И чем от тебя пахнет? — Извини, пастырь не интересовался мной? — Интересовался. — шепотом ответила Алиса. — Приходил каждые пятнадцать минут. — И отлично, пусть побегает. — вставил свой пять сиклей Люциус. Кажется, мнение насчёт пастыря у Люциуса и Алисы было одинаковым. — Я с ним поговорю. — сказал Люциус Джанин. — Не волнуйся. — А я тогда схожу за мазью. — сказала Алиса. Джанин скривилась, только не при Люциусе. Он ведь очень любопытный мужчина. — Джанин? Я что-то не знаю? — требовательно спросил волшебник. — Нет, Люц… Мистер Малфой. — ответила Служанка. — Не удачно упала и повредила рёбра. Мужчина кивнул и пошёл к лестнице. Алиса удивлённо посмотрела на сестру, но спрашивать ничего не стала. Комната встречала приветливым скрипом двери. Одна лишь мысль, что пастыря осудят и накажут радовала и придавала сил. Джанин бессовестно разделась и легла на кровать, её клонило в сон. Всё было хорошо. *** Рон дошёл до Норы. На встречу к ему спешила Молли Уизли. Она бежала спотыкаясь, её лицо было красным от слёз. — Рони! Сынок, мой милый мальчик. Ты жив! Слава Годрику, ты жив! Я места… — захлёбываясь в слезах, кричала женщина. — Я места себя не находила от переживаний. А где же твой отец и профессор Люпин? — В плену, у Тёмного Лорда. — нервно ответил Рон. — Мама, я тоже переживал за тебя и за Джинни. Но нам нужно спешить, просто знай, что я делаю всё это лишь для вашего благополучия. Молли застыла, её лицо отразило недоумение. — Мама, собирайся. — лишь сказал Рон, проходя вперёд к Норе. — Зачем? Рон, я ничего не понимаю. Парень застыл перед своим домом или уже не своим? — Рон, что это за одежда? — спросила Молли. Женщина обеспокоенно рассматривала сына. Рональд не стал ей ничего отвечать, парень прошёл в дом. Его встречала привычная пустота и неспокойствие. Раньше тут очень вкусно пахло едой, слышался смех, шутки. Весь дом находился в движений, Молли готовила еду или вязала, близнецы что-то взрывали, а Перси ругался на них, Джинни без конца болтала о девичьих проблемах и мечтах. Сейчас всего этого не было: близнецы пропадали на очередном заданий, Перси заперся у себя, у него был тяжёлый период, из-за смены власти его уволили из Министерства за причастность к Сопротивлению, а Джинни оплакивала Гарри. Рон тяжело вздохнул, Джинни уговаривать придётся тяжелее всех. Это слишком упрямая девушка. — Рон…— тихо позвал Перси. — Не пугай нас, где отец? Почему ты так странно выглядишь. — Собирайте вещи. — начал парень. — Мы переезжаем. Мама, прошу тебя, не волнуйся. Перси, ты получишь работу в министерстве, я договорился. — Рон, о чём ты? — недоумевал Перси. — Как ты мог договорится. Я ничего не понимаю, Рон, меня же уволили. — Очень просто. — скомконно ответил парень. — Поддержал новую власть. На кухне воцарила тишина, Молли схватилась за сердце, но ничего не сказала. — Сделал что? — вскрикнула Джинни. — Рон… Как ты мог?! Как ты мог предать Гарри? Он же был твоим другом, он же, он же… Джинни разрыдалась, Перси приобнял её за плечи. Молли молча глядела на своего сына. — Объяснись. — потребовал Перси. — Тёмный Лорд может изменить наши жизни в лучшую сторону. — объяснял Рон. — Поймите же, это не наша война, мы не должны терять друг друга и умирать на ней ради других волшебников. Это не правильно. Я люблю вас и хочу чтобы мы жили счастливо. — И тебе хватило ума поверить Воландеморту?! — разьярённо спросила Джинни. — Он наплёл тебе какую-то чушь. — Джинни хватит! Прекрати истерить! — попытался успокоить сестру Рон. Джинни стёрла одной рукой дорожки слёз. — Нет, ты не понимаешь. — сипло продолжила девушка. — Никто меня не понимает, я была влюблена в Гарри с самой первой встречи, когда он опаздывал на поезд. Я так хотела поехать тогда с ним и сейчас в состоянии это сделать, в состояний с ним увидиться. Девушка схватила нож со стола. Святой Мерлин, что она собирается делать? Кто его так неосмотрительно оставил. Рон протянул руку к сестре, словно это могло что-то изменить. Всё происходила словно в замедленной съёмке. Она прижала нож к горлу и уверенно, без всякого сожаления им провела. На веснушчатой шее тут же образовалась алая нить, нож выпал из рук девушки, а мама она начала захлёбываться в собственной крови. Моли с воплем подбежала к дочери, Рон неподвижно стоял на месте. *** Шея была перебинтована, рыжая женщина рыдала у постели своей дочери. Та действительно выглядело нездорово, лишь тёплое дыхание девушки доказывал то, что она ещё жива. Рон разговаривал с колдомедиком. Перси разглядывал обой в новой комнаты сестры. — Ты ещё не видел свой кабинет. — прошептал Рон. Перси недоумённо посмотрел на брата, он не нашёлся чем ответить. — Иди отдохни, ты слишком утомился. О Джинни не переживай, мы позаботимся. Просторная комната опустела на одного человека. Спокойные и нежные цвета так не подходили его волевой и решительной сестре. Если Джинни придёт в себя, то эта комната ей не понравится. Рон улыбнулся своим мыслям. *** — Она уже третий день не поднимается с постели. — взволнованно прошептала Иден. — Её изнасиловали, это очевидно. — вяло отмахнулась Алиса. — Тем не менее она выглядела счастливой, когда приходил тот блондин. —заговорила Эмили. Девушка невольно пригладила свой светлые волосы, по сравнению с волосами мужчины её напоминали солому. — Можем принести ей печенье? — предположила Иден. — Не думаю, что печенье как-то улучшить её состояние. — возразила Ханна. — А можно пригласить того мужчину. — неожиданно предложила Холли. — У нашей Джанин кажется повышается настроение от одного его упоминания, что уж говорить о присутствии? Вся прелесть этой девушки заключалось в том, что она очень часто подала в цель, это касалось всех аспектов жизни, её сестра близнец же была просто прямолинейна, а иногда просто груба. — А это мысль. — задумчиво сказала Эмили. — Тогда я отправлю красную бумагу? — спросила Иден. Люциус Малфой позаботился об безопасности жён. Из-за новых законов женщинам запрещалось читать, это строго каралось. И чтобы они могли связаться с ним без вреда для здоровья им были выданы красные бумаги. Их можно было отправить вместо письма, это значило, что они готовы принять его в самое ближайшее время. — Забавно. — хихикнула Ханна. — Для обычных встреч бумаги малиновые, а если вдруг с Джанин что-то случилось — ярко-красные. — Да, Иден, отправь ярко-красную бумагу. — сладко сказала Эмили. Её забавляло отношение Люциуса к Джанин. — Может быть, следует сперва спросить у Джанин готова ли она встречать гостей? — фыркнула Алиса. — Разумеется. — согласилась Холли. — Но думаю, она будет не против. Алиса покачала головой. Тем временем Джанин лежала на кровати, она закуталась в одеяло. Её знобило и хотелось пить, но девушка игнорировала нужды своего организма. Уже давно была за полдень, но девушка не желала подниматься. После того, как Марта «умерла» её было не кому обучать, а патстыря она усиленно игнорировала. Даже одно упоминание о мужчине вызывало тошноту. Вообще она о многом расмышляла, вспоминала Якоба, Клару и Альму. Интересно, их как-то наказали за то, что они покрывали сквиба? Её дедушка, Орин Блэк, наверняка, он этом позаботился. Её размышления прервал стук двери. Девушка кринула: «Входите». В дверь заглянула Алиса. — Ты собираешься вставать? — недовольно спросила девушка. — Ответ очевиден. — ответила Джанин. — Я хочу немного отдохнуть перед приездом Амбридж. К слову, когда она приедет. — Через два дня. — замылась Алиса. — Может быть, позвать того мужчину? — Что?! — неверище прошептала Служанка. — Люциуса?! Ни в коем случае! У нас не такие отношения, чтобы он приезжал поднимать мне настроение и успокаивать! К тому же, он не придёт, ведь он занятой человек. — Думаю, что наше слово девочка безразлично. — выдохнула Алиса. — Наверное, твой благоверный уже мчится на крыльях любви. — Что прости? Он не мой благоверный! И вообще, знаешь что? А не пойти ли тебе в… Алиса, смеясь и не дослушав, вышла из комнаты вон, иначе грозились быть растерзанной. Люциус прибыл довольно быстро. — Что-то случилось с Джанин? — первым, что он спросил был этот вопрос. Эмили хмыкнула и оставила этот вопрос без внимания. Холли вязала и кажется была далека от этого мира, другие во всю работали. — Сами у неё и спросите. — нечётко ответила Алиса, подталкивая к комнате Служанки. Люциус застал Джанин в глубокой задумчивости. Та лежала на кровати, в одной ночнушке и не укрывшись. Цвет её кожи стал слишком бледным, а над глазами появились тёмные круги. — Джанин, что с тобой происходит? — поинтересовался Люциус. — Ты слишком реальный для сна. — ответила Джанин. — Ничего не происходит, я активно деградировую. — Шутишь, значит. — выдохнул волшебник. — Как идёт расследование? — перевела тему девушка. — Я подал дело на расмотрение. Мужчина старался не смотреть на непрекрытые участоки кожи девушки, чтобы её не смущать. Ситуация выглядела в глазах Люциуса слишком неловкой, а ведь и правду, Джанин годится в дочери Люциусу. Он никогда не рассматривал её со стороны обычной девушки и теперь это казалось чем-то непривычным. Люциус отметил особенную красоту Джанин, она была не столь заметной, возможно она бы утонула в красоте других девушек, но она не слепила идеальностью и правильностью черт лица, красотой глаз и острых скул. — Есть какие-то важные новости? — спросила Джанин. Её состояние позволяло ей достаточно быстро собраться и думать о важных делах. Эта забава тут же дала о себе знать болью в висках. — Что с тобой? — ещё раз поинтересовался Люциус. — У меня есть идея, как нам заполучить чашу Пенелопы Пуффендуй. — оставив вопрос без внимания, сказала Служанка. — Но ты должен знать кое что обо мне. Я — дочь Сириуса Блэка. *За кадром* — Его надо убить. — Ты что с дуба рухнула или автор этого дерьма опять не знает о чём писать?!— начала орать недовольная Алиса. — Почему она использует фразеологизм, который не характерен для нашей страны и языка? — спросила Холли, поглаживая живот. — То есть, то что она упоминула какого-то автора тебя не смутило? — поинтересовалась Ханна. — Я сваливаю. — заключила Иден. *Звуки отборного мата Алисы, которая недовольна жизнью и тем, что не может видеться с вами почаще* Где-то на фоне пробежал Люциус.