Новый Главный Аврор

— Как насчет еще одного раунда за нашего будущего Главного Аврора? — крикнул Рон с немного невнятной речью, поднимая свой бокал вверх с пьяным покачиванием, пока его друзья смеялись, хлопали и громко веселились в Дырявом котле вечером среды.       Нет нужды говорить, что атмосфера в пабе была полна оживленной энергии, так как они пили всю ночь. И не без причины!       Глава их Департамента любезно сообщил, что завтра утром будет сделано официальное объявление о том, кто займет место Главы Аврората и все знали, что на эту должность будет выбран Гарри Поттер.       Потому что… Кто может быть лучшим выбором, кроме него? Этот человек победил Темного Лорда, ради Мерлина!       Невилл и Джордж похлопали покрасневшего Гарри по спине, а Джинни игриво поцеловала его в щеку в знак поздравления с повышением, а затем продолжила делать не совсем тонкие намеки на то, что они будут делать позже вечером, чтобы отметить это достижение, которые все предпочли либо проигнорировать, либо дразнить пару волчьим свистом и хихиканьем.       Дин и Симус были готовы наброситься на бедную Ханну, когда она принесла им еще сливочного пива и огневиски, заявив, что праздник — это прекрасный повод надраться.       Внизу на полу между табуретами лежала бедная Анджелина, она уснула от выпитого алкоголя и свернулась калачиком у ноги Лаванды, пока ее подруга следила за тем, чтобы никто случайно не наступил на нее, при этом стараясь бросить как можно больше флиртующих взглядов на своего парня.       Где-то внизу, в туалете Маклагген возился с девушкой, с которой познакомился всего две минуты назад, но не прежде, чем смело заявил, что Гарри будет лучшим Главным Аврором на свете.       И наконец, в более темном — и более тихом — углу паба сидела Гермиона Грейнджер. Еще не допив свое первое пиво, она была почти полностью трезва и чувствовала себя не в своей тарелке, поскольку изо всех сил старалась не скривиться каждый раз, когда кто-нибудь говорил о Гарри как о следующем Главном Авроре или о чем-то подобном (при этом в их глазах появлялось выражение абсолютной гордости, от которого ее сердце разрывалось на части).       До сих пор она неплохо справлялась со своей работой… Возможно, благодаря тому, что все были слишком взволнованы и чертовски взбешены, чтобы заметить её присутствие и отсутствие энтузиазма. Гарри и Рон, похоже, были слишком увлечены своими делами, чтобы заметить, что их подруга даже не обратилась к ним, чтобы передать свои поздравления, и, вероятно, они не заметили бы, если бы она вышла из паба прямо сейчас.       Но о, Святой Мерлин!       Она уже чувствовала, какой огромной головной болью будет следующее утро.

оОо

— Гермиона! Какого черта! — И тебе доброе утро, Рон. Привет, Гарри, как ты?       Как только слова слетели с ее языка, она поняла, что сказала что-то не то. Эти двое и в лучшие дни могли быть раздражающими, а учитывая то, что только что произошло, она просто напрашивалась на то, чтобы они прокричали ей все уши. — Как я? — Гарри зашипел в недоумении, не так сердито, как Рон, который теперь приобрел уникальный оттенок фиолетового, но также крайне раздраженно, когда топал через ее кабинет и смотрел на нее убийственным взглядом, — что ты, черт возьми, думаешь?       Она взяла паузу, чтобы проанализировать слова парней, стоящих перед ней, и выиграть немного времени, чтобы придумать правильный ответ, который не разозлит их еще больше, чем они уже были.       Проще говоря, оба они выглядели ужасно — с мешками под глазами и неухоженными волосами после предыдущей ночи, в помятых аврорских мантиях и со щетиной, которую никто из них не удосужился сбрить перед приходом на работу — и то, как они смотрели на нее, с огнем в глазах, покрасневшими лицами и венами, грозившими вот-вот лопнуть на шее, ничуть не улучшало их имидж. — Я думаю… — осторожно начала она, уставившись в пустую кофейную чашку, чтобы не встретиться с их хмурыми взглядами. Но очевидно, что теперь уже нельзя было уклоняться от темы, — что Департамент уже объявил кого назначили новым Главным Аврором. И… Это был не тот, на кого вы двое надеялись. — Надеялись?! — прорычал Рон, выглядя теперь еще более взбешенным, — это должна была быть должность Гарри! Он спас мир! Он лучший аврор здесь! Не должно было быть никаких других вариантов!       Гермиона наклонила голову с поджатыми губами, желая выпить еще чашечку чая, чтобы у нее было достаточно энергии для этого. — Правда, Рон? Тогда почему ты тоже подал заявление на эту должность? — кончики ушей Уизли покраснели еще больше, когда он с досадой покачал головой, а сам Гарри поднял бровь в его сторону. — Это… Это не твое дело, Гермиона! — Миона, пожалуйста, — ответил Гарри с прерывистым вздохом, который напомнил ей, что у него, вероятно, разбито сердце из-за событий сегодняшнего утра. Через секунду выражение ее лица смягчилось, и она пригласила их обоих сесть за свой стол, — ты… Ты знала об этом? Ты знала, что меня не выберут? — Ну, — вздохнув, она погрызла нижнюю губу, — я не знала наверняка… — Конечно же, ты знала, — настаивал Рон, надувшись, — ты — чертов помощник главы Департамента! Как ты могла не знать, что они выберут этого некомпетентного, склизкого ублю… — Рон! — зашипела она одновременно с тем, как Гарри пихнул его локтем в бок, заставляя закрыть рот и продолжать смотреть на нее. Как она и предсказывала, легкая боль пробралась в ее голову, когда она испустила глубокий вздох. — Как я уже говорила, я не была уверена. Были разговоры среди высших чиновников и… Ну, я просто подозревала, что ни один из вас не будет выбран. — Что? Почему? — Потому что вы не вернулись в Хогвартс, чтобы закончить школу и сдать экзамены, как я вам велела. Вместо этого вы решили сразу же перейти к обучению авроров! Вы оба не имеете достаточной квалификации, чтобы занять такую важную должность, как Главный Аврор.       На секунду парни застыли на месте, обдумывая ее слова, а она постаралась воздержаться от дальнейших комментариев о том, как она предупреждала их об этом в свое время. Но наконец, после очень неловкого молчания, Гарри с рычанием заговорил. — То есть ты хочешь сказать, что Драко, черт возьми, Малфой был третьим лучшим вариантом? Что он подходит на роль Главного Аврора? Только из-за какой-то дурацкой отметки, которую он получил в школе? Это полный бред!       Она прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не наброситься на него в ответ, так как знала, что большая часть их ярости вызвана тем, что они, вероятно, просто шокированы неожиданным решением Департамента.       Лично она считала, что Малфой был лучшим вариантом на пост главного аврора, поскольку Гарри больше не был вариантом, а Рон… ну, Рон. И если быть честной с собой хоть на секунду, она могла бы признать, что он, вероятно, будет великолепен и в новой должности.       Хотя… Возможно, она немного предвзята в своем мнении.       Возможно, несколько лет назад Гермиона была бы так же возмущена мыслью о том, что Малфой станет Главным Аврором, как и ее друзья сейчас. Возможно, она бы даже топала ногами и кричала о том, что это несправедливо, как это делали они.       Но это было бы до того, как они с Малфоем стали… друзьями. В некотором роде.       Все началось с того, что вскоре после окончания войны они оба вернулись в Хогвартс, чтобы завершить свое образование на импровизированном восьмом курсе. Поначалу они держались на расстоянии друг от друга, едва признавая существование друг друга, пока шли по своим делам и посещали общие занятия.       В любом случае, она не ожидала от него многого. Малфой был вынужден вернуться в Хогвартс это было одним из многих условий, которые Министерство поставило перед ним и его семьей, и она видела, что он далеко не рад возвращению в замок, который, вероятно, преследует его и по сей день.       Но потом, в одно неприметное утро пятницы он подошел к ней в библиотеке и излил самые искренние извинения, которые она когда-либо слышала в своей жизни, с искренним выражением сожаления и боли в глазах, что не позволило не простить его на месте.       Вскоре после этого они стали ближе, чем она ожидала — они тяготели друг к другу во время занятий, еды, учебных сессий и других… внеклассных мероприятий, которые занимали большую часть их времени, которые, хотя и не приводили ни к чему серьезному, были хорошим способом снять стресс от их напряженной рутины. И благодаря близости, она могла видеть, как сильно он изменился с конца войны.       Но, конечно, Гарри и Рону было неинтересно слушать о том, как Малфой повзрослел за эти годы. Даже когда он упорно трудился, чтобы стать уважаемым и способным аврором. Он даже работал вместе с её друзьями в паре миссий. Они всё ещё были слишком поглощены событиями прошлого, чтобы заметить это. — Он один из лучших наших авроров в поле, — заявила она настолько нейтральным тоном, насколько смогла, — у него обширные знания по чарам, древним рунам и защите от темных искусств, и он работал почти над таким же количеством крупных дел, как и вы двое. — Ты, черт возьми, шутишь? Этот парень — Пожиратель смерти! — настаивал Рон, топая ногами, но Гермиона не отступала, — только не говори, что ты забыла, что у него есть Темная метка! — С него сняли все обвинения. И мы не забыли о его метке, мы просто знаем обстоятельства, при которых она появилась! — Невероятно, — проворчал Гарри, сморщив нос. Никогда в жизни она не слышала от него такого разочарованного голоса, — Малфой — эгоистичный засранец. Я сомневаюсь, что у него есть все, что нужно, чтобы стать Главой Аврората и все же ты его защищаешь. — Я защищаю выбор Департамента, — солгала она, но все равно с вызовом подняла подбородок, — это не было решение, принятое в мгновение ока. — Ну конечно! Он, наверное, купил себе дорогу на эту должность. — Что ты хочешь, чтобы я сделала? — продолжала она с горьким шипением, чувствуя, что ее терпение уже на исходе, а головная боль усиливается, — я не могу отменить решение своих боссов! — Нет, но ты можешь поговорить с Малфоем!       Она удивленно моргнула и в недоумении уставилась на своих друзей, а они лишь смотрели на нее с торжествующими ухмылками на лицах. — Простите, что? Вы хотите, чтобы я… поговорила с Малфоем? — Ты ведь дружишь с ним, не так ли? — спросил Гарри, имея приличие хотя бы выглядеть немного овечкой. Друзья… Ну, это один из способов сказать об этом, — так… Ты можешь вразумить его? — Вразумить? Каким образом? — Скажи ему, чтобы он не соглашался на эту должность, — проговорил Рон, небрежно закатив глаза. Должно быть, выражение ее лица было достаточно красноречивым, так как Рон продолжал бесстрастно пожимать плечами. — Да ладно! Мы же не требуем от тебя многого! Просто скажи ему, что он не создан для того, чтобы командовать такой большой ветвью в Министерстве! — и затем, насмешливым голосом, он продолжил, — а потом мы можем просто поговорить с Кингсли и решить вопрос с нашим образованием. Так что не беспокойся об этом. — И ты ожидаешь, что это сработает? — Честно говоря, да, — Гарри поправил очки на своем лице, — Малфой — трус, и он явно ненавидит отвечать за свои поступки. Быть главным аврором было бы слишком большой ответственностью для него. Честно говоря, я даже не знаю, зачем он вообще подал заявление на эту должность.       Мысленно она легко доказывала этим двум идиотам, что война закончилась десять лет назад и что Малфой явно перерос свою трусливую фазу, что вообще не было справедливым утверждением, поскольку он явно пытался защитить свою семью и себя, став успешным аврором. Но, зная, как эти двое могут быть упрямы, как мулы в лучшие дни, она отказалась от дальнейших комментариев. — Кроме того, — заметил Рон с грубым взглядом, направленным на нее, — ты должна нам только за то, что молчала об этом всю ночь!       Ну что ж — она полагала, что они в чем-то правы.       И хотя шансы на то, что их блестящий план сработает, были равны нулю, Гермиона решила, что ей все равно придется поздравить Малфоя с новым повышением, так что она могла бы попробовать свои силы.

оОо

      Она стояла перед шикарной дверью из красного дерева целую вечность, глядя на аккуратные золотые буквы, объявляющие имя Драко Малфоя как нового Главного Аврора, мрачное напоминание о том, что ей предстояло сделать. Но в конце концов ей удалось набраться достаточно решимости, чтобы поправить юбку и разгладить складки на блузке, прежде чем она шагнула внутрь, даже не потрудившись постучать.       Войдя в его кабинет, Гермиона не удивилась, увидев, что Малфой уже сидит в своем кресле, подперев длинными ногами стол, а на его лице красуется самая самодовольная ухмылка из всех известных человечеству.       И конечно же, этот ублюдок выглядел так же безупречно, как и всегда (хотя она точно знала, что он, Блейз и Тео выпили немного спиртного предыдущей ночью): чисто выбритое лицо подчеркивало его резкие черты и сильную челюсть, а его платиновые волосы были уложены назад таким образом, что Гермиона могла видеть магическую татуировку дракона, ползущую вверх по алебастровой коже его шеи.       Красная мантия (теперь с наглым золотым значком в тон униформе) идеально облегали его широкие плечи и сильные руки, что заставило ее задержать на нем взгляд, что в свою очередь побудило его прочистить горло и дразняще поднять брови.       Черт! Он был чертовски красив для своего собственного блага! — Грейнджер! Чем обязан? — Ты уже знаешь ответ, Малфой. — А… Так ты здесь, чтобы поздравить меня с повышением? — Поздравления — это не совсем то, что я имела в виду… — она поджала губы в линию и вдруг увидела лукавый блеск в его меркантильных глазах, а ухмылка на его лице стала похожа на ухмылку Чеширского кота. Было ясно, что они оба знают, зачем она здесь.       И все же Гермиона одарила его одной из своих самых искренних улыбок, продолжая. — Но если уж на то пошло, я ни на секунду не сомневалась в тебе. Ты действительно блестящий аврор и не даёшь себе поблажек.       Выражение лица Малфоя смягчилось, что заставило ее сердце ускориться. Гермионе так редко доводилось видеть его таким, она почти пожалела, что не пришла сюда со скрытыми мотивами. — Спасибо, Грейнджер, — выдохнул он, снимая ноги со стола и выпрямляясь в кресле, — но, полагаю, сейчас возникает большое НО. — Наблюдателен, как всегда. — Профессиональная привычка, — пожал он плечами, — сложно ли предположить, что ты здесь из-за двух Проныр? Я видел дым из их ушей, когда они услышали, как объявили мое имя. — Отличные навыки дедукции, — кивнула она с легкой гримасой. Боги, неужели они не могли хотя бы притвориться, что их не волнует это решение? Наверняка они стали новым источником сплетен на ближайшие пару недель! — полагаю, это тоже профессиональное. — Я имею в виду, что меня не просто так выбрали на должность Главного Аврора. — Верно, — она переместилась чуть ближе. Гермиона наблюдала, как его глаза напряженно следят за ее движениями, со знакомым выражением лица, которое напомнило об их поздних ночных разговорах в библиотеке Хогвартса, которые всегда приводили к чему-то большему.       Внезапно ей в голову пришла идея, что-то безрассудное и опасное, что вполне может оказаться столь же эффективным, как и все остальное, что она попробует, и Гермиона решила, что вполне может пойти на это. Когда она снова заговорила, ее голос звучал более ровно, чем обычно. — Итак, ты также можешь предположить, почему я здесь? — Учитывая, как твои друзья все утро твердили о Волдеморте и Пожирателях смерти… — он цокнул языком от досады, — они, вероятно, совсем не хотят, чтобы я был Главным Аврором, верно? И они, вероятно, думали, что смогут заставить тебя решить их проблему… Как всегда. — В общем… Гарри и Рон хотели узнать, могу ли я… — она замешкалась на секунду, прикусила нижнюю губу и сделала ещё шаг ближе к нему, наклонившись вперед к его столу так, что, как она знала, ему открылся бы прекрасный вид на ее грудь, — убедить тебя… передумать.       И чтобы подчеркнуть свою точку зрения, она пошарила пальцами по верхним пуговицам своей темно-синей блузки. Достаточно, чтобы подразнить его, как она надеялась.       Черт, если бы она знала, что произойдет этим утром, то надела бы свои кружевные трусики. — Передумать? — Драко сглотнул комок в горле, его глаза были устремлены точно туда, где, как она надеялась, они будут. Когда он заговорил снова, его низкий баритон был более хриплым, чем обычно, заставляя дрожь пробежать по ее позвоночнику, — и что именно ты собираешься сделать, чтобы заставить меня отказаться от одной из самых важных работ в Министерстве? — Может быть, есть что-то, чего ты хочешь больше, чем эта позиция? — Наглая ведьма, — прорычал он, поднимая свою палочку, чтобы запереть дверь и поставить заглушающее (продемонстрировав впечатляющую силу, от которой у нее перехватило дыхание). — Как насчет сделки? — Давай… — ее голос понизился до знойного тона. Учитывая то, как Драко смотрел на нее сейчас, Гермиона, вероятно, не стала бы возражать против его предложения.       С этими словами его большие руки схватили ее за бедра, приближая к себе и заставляя раздвинуть ноги так, чтобы он мог встать между ними, а его зрачки почернели. — Видишь ли, у меня куча бумажной работы, — начал он, указывая на несколько стопок пергамента рядом с собой, скучная, бюрократическая сторона работы Главного Аврора, как она полагала. Гермиона открыла рот, чтобы пожаловаться на его планы или что-то ответить, но прежде чем успела это сделать, он продолжил тоном, не терпящим возражений. — Я хочу, чтобы мой член был внутри тебя, пока я это делаю.       Сердце Гермионы забилось в такт его словам. Она почувствовала, что ее трусики уже насквозь пропитаны желанием. Грейнджер почувствовала, как его руки обхватили ее кожу через юбку (втайне надеясь, что это оставит след, который она сможет оценить позже ночью), и инстинктивно наклонилась вперед, чтобы он мог прошептать ей на ухо. — И я хочу, чтобы ты оставалась совершенно неподвижной, пока греешь мой член, дорогая. Если к обеду ты не пошевелишься или вообще не издашь ни звука… я уйду в отставку. Как насчет этого? — Правда? — она издала нервный смешок, опустив глаза вниз, к очень заметной выпуклости, образовавшейся в его темных брюках, — не прошло и пары часов, после назначения, а ты уже злоупотребляешь своей властью? — Ты сама начала, дорогая, — он ехидно рассмеялся, когда его руки проследовали от ее бедер вверх к нижней части ее груди, нежно разминая их через лифчик, пока ее соски не запульсировали от желания, — кроме того, ты — один из моих начальников. Это ты здесь злоупотребляешь властью. Итак, ты принимаешь вызов?       Абсолютный идиот, — торжествующе ухмыльнулась она про себя. Возможно, Гарри действительно станет следующим Главным Аврором, в конце концов. — Ну, конечно, — размышляла она, снова работая с пуговицами своей блузки и демонстрируя Малфою, как она медленно сбрасывает свою одежду на пол, пока не остаются только трусики и лифчик, — только не расстраивайся, когда в конце концов проиграешь. — Прекрасно, — похвалил Драко ее на одном дыхании, и Гермиона почувствовала, как ее сердце затрепетало от восторга, когда у него перехватило дыхание, — мне нравится видеть тебя такой.       Без дальнейших предупреждений он потянул за ткань ее трусиков, заставляя ее сбросить последние слои одежды, пока сам возился с ремнями и молнией своих брюк, расстегивая их настолько, что его член вырвался на свободу, требуя ее внимания.       Гермиона облизнула губы, оценивая его длинный, толстый член, который только и ждал, чтобы заполнить ее и полностью растянуть, как раз перед тем, как Драко своей рукой погладил ее по щеке и провел большим пальцем по ее губам, пока Гермиона не поймала его и не присосалась к нему, заставив его застонать.       Другой рукой Малфой потянул ее вперед, пока она не села к нему на колени, подстраиваясь под его член, и с ее губ сорвался небольшой вздох, когда он толкнулся в нее, вцепившись смертельной хваткой в ее бедра, у них не было причин медлить, учитывая, насколько она была мокрой для него и насколько он был готов взять ее. — О Мерлин, — задыхалась Гермиона, закрывая глаза, пока ее стенки приспосабливались к его огромному размеру, чувствуя, как острая белая боль переходит в теплое удовольствие, когда Драко погружался в нее миллиметр за миллиметром, пока не вошёл до основания. Ее руки метнулись к его бедрам, ощущая, как чистые твердые мышцы напрягают ткань его брюк, — так хорошо. — Шшш, милая, — его голос звучал хрипло и густо от вожделения, но в остальном он выглядел совершенно спокойным, почти скучающим, в некотором роде, — не забывай вести себя тихо, ты же не хочешь проиграть, даже не оказав сопротивления?       Она не хотела. И ради Гарри и Рона, и просто потому, что категорически отказывалась так легко отступать перед вызовом (особенно брошенным самим Малфоем). И Гермиона подозревала, что Драко предупредил ее об этом только потому, что все еще был в хорошем настроении из-за своего повышения.       Вместо этого Гермиона стиснула зубами нижнюю губу и проглотила стон, который грозил вырваться из ее горла, когда она почувствовала, как его член пульсирует внутри неё.       Когда она слегка подвинулась, чтобы устроиться поудобнее на его коленях, Малфой небрежно переместил одну руку туда, где лежала стопка документов, чтобы начать работать над ними, а другая его рука почти нежно легла на её пупок, лениво массируя чувствительную кожу и этим простым движением она полностью оказалась в его власти.       В каком-то смысле, Гермионе было даже приятно чувствовать себя в его объятиях такой блаженной полнотой и безопасностью, пока она наблюдала, как он сосредоточенно напрягает брови, поднимая один из многочисленных документов, которые нужно было подписать этим утром.       Но это также было похоже на самую восхитительную пытку, через которую Гермиона когда-либо проходила в своей жизни. — Просто расслабься для меня, Грейнджер, — простонал он, чуть задыхаясь, его дыхание щекотало кожу ее шеи, а губы касались раковины ее уха, — и когда я закончу свою работу, обещаю, что трахну тебя как следует, как насчет этого?       Ее сердце забилось при этой мысли, а дыхание стало неровным, Гермиона слегка сжала его ногу, чтобы показать свое одобрение, но все еще отказывалась выпустить даже малейший стон или движение, хотя все ее тело умоляло ее двигаться, чтобы иметь хоть какое-то трение, чтобы облегчить тот факт, что она сгорает от желания.       Гермиона чувствовала, как его рука медленно опускается вниз, к месту соединения их тел, рисуя узоры на внутренней стороне ее бедер вытекающей из нее смазкой, его ухмылка расширялась всякий раз, когда он чувствовал, что ее ноги дергаются от разочарования.       Тепло его прикосновений и его шершавые руки, на ее покрасневшей коже почти лишали ее рассудка, когда она наслаждалась тем, как он держит ее. Гермиона чувствовала каждое малейшее подергивание его эрекции внутри себя, пока он работал над своими документами, но Грейнджер знала, как бороться, даже если она умирала от желания, чтобы он ее трахнул. — Ты так хорошо справляешься, — его грудь вибрировала от негромкой усмешки, заставляя ее напрягаться и сжиматься вокруг него, сжимая челюсти, чтобы остановить крик удовольствия, — ты такая хорошая девочка для меня… сидишь спокойно, как я тебе и сказал. Черт… Он не собирался давать ей поблажки, не так ли?

оОо

      Гермиона не могла точно сказать, сколько времени прошло с тех пор, как они начали свою маленькую игру, казалось, что прошла вечность и едва ли мгновение одновременно, трудно было сказать, когда все, на чем она могла сосредоточиться, был запах его лосьона после бритья, прилипший к коже, то, как ее волосы прилипли ко лбу, и как ее бедра болели от наполненности, но разочарования от невозможности двигаться, когда Драко удерживал ее на месте твердой рукой на ее животе.       К черту все! Она была готова на все, чтобы иметь возможность крутить бедрами и насаживаться на его член, лишь бы получить хоть какую-то разрядку.       Но Малфой, похоже, за эти годы обрел психическую стойкость солдата, продолжая заполнять отчеты и подписывать уменьшающуюся стопку документов, наполняя воздух звуками своего пера о бумаги и время от времени хваля ее за старания. — Мы почти закончили, дорогая, — прошептал он ей на ухо, пока она, как могла, заглушала очередной хнык, — потерпи ещё немного, может быть, мне действительно придется оставить свою должность из-за твоих восхитительных умений.       Гермиона чувствовала, как он ухмыляется, зарываясь носом в ее кудри (давно распущенные из аккуратного пучка на затылке и теперь ниспадающие каскадом по спине). Этот ублюдок явно наслаждался тем, как мучил ее.       В любом случае, она не ожидала меньшего от Драко Малфоя. — Это того стоило бы, — заключил он, погладив ее по бедрам, на которых остались синяки, от чего она чуть не сломалась, — кажется, я никогда не устану от тебя.       Пока она чувствовала, как его член растягивает ее стенки, а более грубый край его тазовой кости оказывает нужное давление на ее набухший клитор, Малфой сидел совершенно неподвижно и выглядел спокойным, даже отстраненным, пока работал, а она изо всех сил старалась не извиваться под его прикосновениями, так как выглядела как взволнованный беспорядок, растекающийся по нему.       Вероятно, картина была довольно любопытной, и она могла только представить, как это будет выглядеть, если кто-то просто ворвется в его кабинет.       И, словно вызванные жестоким юмором самого космоса, они оба услышали стук в дверь, за которым последовал тот же кто-то, пытающийся сломать ручку. (Слава Цернунносу, Зевсу, Одину и любому другому божеству, которое могло бы слушать, что Малфой предусмотрительно запер дверь за несколько минут до этого).       Вдруг ей не понадобилось слушать его призывы не двигаться, Гермиона застыла в шоке, услышав голос Гарри, который кричал во всю мощь своих легких с другой стороны двери. — Малфой — открой! Я хочу поговорить с тобой, чертов урод!       Она почувствовала, как Драко напрягся вокруг нее, обдумывая свой следующий шаг. Их взгляды встретились на кратчайшую секунду, и ее сердце сжалось от ужаса, когда она увидела в его глазах блеск, суливший одни неприятности.       Хуже того, она даже не могла ничего сказать (чтобы не признать свое поражение), наблюдая, как он тянется за своей палочкой. К ее удивлению, все ее тело задрожало от теплой волны магии, когда Малфой наложил на нее чары. — Запомни — любые звуки запрещены, Грейнджер, — пробормотал он с легкой ухмылкой на губах, давая ей едва ли достаточно времени, чтобы подготовиться к тому, что ее друзья не узнают.       Он отпер дверь щелчком своей палочки, и не успел сказать им, что они могут войти, как Гарри и Рон уже ступили в его кабинет с одинаковыми хмурыми лицами.       На секунду Гермиона испугалась, что чары не сработали, и что ее друзья смогут увидеть ее голой и с твердым членом их босса, засунутым в нее так глубоко, что она могла видеть звезды. Но, к счастью, Малфой оказался таким же искусным заклинателем, как и она, и было ясно, что никто из них не имел ни малейшего представления о том, что происходит прямо у них на глазах. — Доброе утро, аврор Поттер… аврор Уизли, — кивнул он с той воспитанной осанкой, которая могла быть только у такого изнеженного чистокровного волшебника, как он, — чем я могу вам помочь? — Не прикидывайся дурачком, хорек, — надулся Рон, как разъяренный бык. — Слушай… — вклинился Гарри с убийственным взглядом, направленным на Рона. Но после секундного молчания его выражение лица сменилось на плохо скрываемое разочарование, — мы просто хотели узнать, видел ли ты Гермиону… И разговаривала ли она с тобой вообще.       При упоминании ее имени все тело Гермионы вздрогнуло, а мышцы напряглись до болезненной боли. Сверху она услышала, как Малфой зарычал и выдохнул, а затем крепкой рукой ущипнул податливую плоть ее живота, что почти заставило ее застонать. Через секунду его глаза приняли угрожающий вид, а затем он вернул свое внимание к волшебникам в комнате. — Я не видел Грейнджер весь день, — ложь плавно слетела с его губ, без малейшего намека на дрожь в голосе, — зачем ей вообще может понадобиться говорить со мной? — Я уверен, что ты знаешь! — Просвети меня. — Ах, ты тупой дрочила! — Рон топал ногами так, что Гермиона чувствовала, как дрожит все вокруг, — Гарри должен быть Главным Аврором! А не ты! — Правда? — его глаза сузились в дразнящей усмешке, - я, конечно, не могу утверждать насчет этого, но похоже, Департамент был вполне доволен, назначив меня на эту должность. — Тогда в Департаменте работают идиоты, — настаивал он, и если бы не тот факт, что она уже так сильно сжимала челюсть, Гермиона могла бы расплакаться от возмущения, — не могу поверить, что они выбрали кого-то вроде тебя, чтобы руководить всем отделом авроров! — Ну и что? — Малфой пожал плечами со скучающим видом, — ты действительно думаешь, что они выбрали бы для этого Поттера? Человека, у которого известны проблемы со слежкой за властями и которого пророчество заставило победить Темного Лорда? Или ты бы предпочел, чтобы они выбрали забытого друга избранного, с эмоциональной зрелостью слабоумного изверга, для руководящей должности?       Ее друзья выглядели так, словно были готовы вскочить и задушить Малфоя на месте, их руки крепко сжимали палочки и взметнулись в его сторону (и, как следствие, в ее).       В ответ Малфой зарычал с огнем в глазах, который напомнил ей настоящего дракона, пытающегося защитить свое драгоценное сокровище. Встав со своего места, он достал свою палочку, чтобы направить ее на этих двоих, готовый отбросить любые проклятия, которые они могли на него наложить.       Но, к сожалению, в пылу азарта Драко, видимо, забыл, что они все еще соединены вместе. К ее ужасу, грубые движения, которые он совершал, занимая оборонительную позицию, заставили его член биться и пульсировать внутри ее чувствительных… отчаянно-влажных стенок.       Это, а также тот факт, что она боялась попасть под шальное проклятие из-за своих друзей-идиотов и непостоянного друга-любовника на ее стороне, заставило ее открыть рот и громко выкрикнуть имя Драко в тревоге.       В конце концов, это прозвучало скорее как знойный стон на пике адреналина. Стон, который определенно был замечен всеми в комнате.       О, боги — поразите ее насмерть там, где она стояла. (Или, скорее… сидела).       Рон и Гарри застыли на месте, совершенно сбитые с толку — но, по крайней мере, они больше не направляли на них свои палочки.       Малфой, в свою очередь, выглядел бледнее кровавого барона, сидя неподвижно в своем кресле, крепче обхватив ее за талию в желании спрятать и защитить, хотя теперь его решимость рассыпалась в прах, и она чувствовала, как дрожат его руки, когда бедра пытались оставаться неподвижными, а член все еще опускался внутрь нее, угрожая вызвать новые стоны. — Что… это было? — спросил Гарри, подняв брови к линии роста волос. Он смотрел в общем направлении звука, пытаясь понять, кто только что так закричал (кто-то, кто сейчас вцепился в широкие плечи Малфоя и молился небесам, чтобы чары продержались достаточно долго, чтобы они смогли уйти). — Ничего, — простонал он, почти как измученный болью зверь, готовый наброситься. — Ты уверен? — Рон моргнул, когда снова обрёл речь, — потому что это прозвучало как Ми… — Поттер, Уизли! Мне плевать, считаете вы меня недостойным должности Главного Аврора или нет, — Рон крепко стиснул зубы, а Гермиона инстинктивно покачивала бедрами в такт каждому его слову. Это усложнило работу им обоим, пытаться не стонать от удовольствия и сохранять неподвижность, но, по крайней мере, она наконец-то получила фрикции, которых так долго ждала! — А у меня сейчас есть дела поважнее. Так что будьте добры, отвалите!       Каким-то образом, видя, как он проявляет свою власть над этими двумя, она почувствовала сильное покалывание тепла, распространяющееся от низа живота вверх до всего позвоночника в чистом блаженстве. Черт — если бы она не была осторожна, то снова бы выкрикнула его имя. — Но Малфой… — Убирайтесь, — грозно потребовал он, указывая на дверь, и окинул ее мрачным взглядом, показывающим, что он не потерпит никаких возражений с их стороны, — если у вас есть какие-то гребаные возражения, идите ныть об этом к Министру или еще куда-нибудь… мне на это наплевать.       Каким-то чудом и Гарри, и Рон без лишних вопросов повиновались его приказу (и, возможно, впредь он начнёт использовать этот тон в общении с ними, чтобы как следует ими командовать) и быстро вышли из кабинета, с грохотом захлопнув за собой дверь.       И с этим они с Малфоем снова остались одни в его кабинете.       Когда Драко снова запечатал дверь, Гермиона вздохнула с облегчением, почувствовав, как с нее снимаются чары, хотя теперь она прекрасно понимала, что на нее смотрят глаза полные похоти.       О боже, он выглядел так, словно собирался убить ее… Или это, или трахнуть ее до бесчувствия.       По понятным причинам она надеялась на последнее. — Драко, я… — Ты проиграла, — заявил он низким, торжествующим баритоном, усаживая ее поудобнее к себе на коленях, пока она не выгнула спину и не ухватилась за его сильные руки, а его большие руки сжали ее задницу и прижали ее ближе к себе в отчаянном темпе.       Зубы с рвением атаковали ее шею, покусывая и облизывая пульс, в то время как она свободно мычала и двигала бедрами, чувствуя, как его твердый член грубо прижимается ко всем нужным местам, к которым она так хотела прикоснуться. — О… Блядь… Драко! Пожалуйста! — она вскрикнула, когда Малфой медленно вышел из нее, вызвав шипение у обоих из-за потери контакта и внезапной прохлады в воздухе вокруг них. — Ты невозможная ведьма… — он поднял ее, словно она ничего не весила, и усадил обратно на стол, — из-за тебя я чуть не лишился всего этого прямо на глазах у твоих гребаных друзей! Дрожащие руки Гермионы работали над пуговицами его мантии, открывая под тканью тело греческого бога, а несколько шрамов, пересекающих его, только усиливали ее вожделение к нему. У нее было всего несколько секунд, чтобы оценить мышцы, проступающие под его гладкой кожей, и татуировки драконов и цветов, танцующие и вьющиеся вокруг его левой руки, но он не успел отвести взгляд от ее губ, как захватил ее губы в требовательном поцелуе, столкнувшись зубами с ее и используя свой язык, чтобы вырвать у нее стон. — Это было опасно, — задыхалась она между глотками воздуха, — мы… Ах… Мы должны остановиться. — Остановиться? — в его голосе звучало противоречие между удивленным задыханием, маниакальным смехом и раздраженным рычанием, — ты выглядишь так, будто тебе этого совсем не хочется, — продолжал он, используя свои изящные кончики пальцев, чтобы играть с ее клитором дразнящими кругами и заставляя ее стонать, — к тому же… это никогда не останавливало тебя в Хогвартсе. Проклятье… она ненавидела, когда он был прав. — Итак… дорогая, — прошептал он, снова поднося головку своего члена к ее входу, но не двигаясь, чтобы заполнить ее, — ты действительно хочешь, чтобы я остановился? — Если ты остановишься, я убью тебя, — промурлыкала она, взяв его член рукой, чтобы снова направить его в себя. Она почувствовала, как он смеется над ее нетерпением, целуя место за ее ухом, что заставило ее застонать с придыханием, — трахни меня… пожалуйста! Я ждала тебя все утро… Малфой обхватил ее за талию и с новой силой вогнал в нее свой член до основания. Каждый толчок проталкивал его все глубже внутрь, и Драко перешел на более грубый, карающий темп, а кончики его пальцев пробегали по ее спине, добавляя красные линии вдоль старых шрамов, когда оргазм, который постоянно накапливался все утро, грозил захлестнуть их с треском. Гермиона чувствовала, как его равномерные толчки постепенно становятся все более и более беспорядочными, а он выкрикивал ее имя, словно молитву, называя ее совершенной, тугой и абсолютно созданной для него. Внезапно ее тело сжалось в его руках, а зрение помутнело, и она кончила с восторженным выкриком его имени на губах — ее стенки пульсировали вокруг гребней его толстого члена, пока он трахал ее до оргазма. Малфой застонал ещё раз, прежде чем последовать за ней к краю и излился внутрь неё с тихим рыком, пока она держалась за него, а её ноги дрожали и дёргались от ощущения тепла, завладевшего её душой. В течение следующих нескольких минут Гермиона чувствовала, как расслабляется в бескостном блаженстве, пока Малфой держал ее в своих объятиях, пытаясь восстановить дыхание медленными, глубокими вдохами. — Черт, — услышала она его бормотание. Драко полностью обмяк и вынужден был облокотится на стол, чтобы не раздавить ее своим весом. То, что его это заботило, заставило ее приподнять уголок губ в небольшой улыбке. — Это было… — Хорошо. — Хорошо? — Драко насмешливо приподнял бровь, — пожалуйста… я говорю о всем этом утре! Я думал, что взорвусь, чувствуя, как ты сжимаешь меня. — В таком случае… Это было невероятно, — засмеялась она, чувствуя себя легче, чем когда-либо. Мерлин, как же ей хотелось, чтобы они могли оставаться так до конца своих дней. Но когда зрение Гермионы медленно вернулось в норму, и она сосредоточилась на маленьких часах на стене, то выругалась себе под нос, с силой толкнув его по ребрам, пока он не уловил сообщение и не соскользнул с нее с небольшим стоном. — Но теперь, боюсь, у нас довольно много работы — Что? — Ты слышал меня… если ты останешься здесь в качестве Главы Аврората, у тебя вряд ли будет время бездельничать. — Мерлин! И ты еще имеешь наглость говорить, что это я злоупотребляю своей властью, — рассмеялся он, — сколько еще бумажной работы ты ждешь от меня? — Довольно много, вообще-то, — ухмыльнулась она, создавая еще одну стопку пергаментов, которые ему придется заполнить, на этот раз без ее помощи. — Это просто входит в твои новые обязанности!