Рабыня для книжного критика

Энтони вышел из кафе в Москва-Сити, куда его пригласили друзья. Сняв с лица улыбку, он сел в свое авто. «Что за примитивный вкус колхозников, вырвавшихся из средневековой деревни, — подумал Энтони и помахал через стекло свои друзьям, — следующий, кто пригласит меня в Москва-Сити, отправится в бан. Неужели каждый деревенщина с умственной отсталостью и полным отсутствием стиля считает, что в Москве больше нет мест. Настоящие изысканность и стиль не в инстаграмных местах.» Энтони прыснул на запястье мист для тела, чтобы избавится от приторного запаха баккары, запахом которой провонялись все сиденья в ресторане. Каждая эскортница старается стоить из себя императрицу, и дышать этим ядерным замесом из Тома Форда, Ив Сен-Лоран и Диор становится трудно. Внезапно у водительского стекла возникла девушка. Она суетливо махала руками, ее сухие пушистые волосы развевались на ветру. Круглые щеки без новомодных скул покраснели. Она смущенно улыбалась и нервно хихикала, пытаясь привлечь внимание Энтони. Он сразу понял, что это фанатка. Энтони немедленно натянул на лицо лучезарную улыбку и опустил окно своего автомобиля. — Привет, Энтони, прости, что я вмешиваюсь в твое личное пространство. Я знаю, знаменитости такое не любят, но если ты не против, мог бы ты сфоткаться со мной, — протараторила девушка тонким писклявым голоском — Конечно, моя хорошая, — низким рокочущим голосом проговорил Энтони, — одно селфи для моей книголюбки. Девушка стала торопливо доставать телефон из кармана, в руках она держала стопку бумаг. Телефон выпал из ее дрожащих рук, она снова нервно хохотнула. Энтони едва сдержал раздражение. — Не торопись, — подбодрил он, его улыбка стала походить на гримасу, изображать радушие стало сложнее. Наконец, фанатка включила камеру, и они сделали уродливое селфи. Энтони поспешил, было, закрыть окно и рвануть домой. — Энтони, прошу, прочти мою книгу, — девушка внезапно впихнула в закрывающееся окошко стопку распечаток, стеклоподъемник остановился, зажав листы бумаги. Громко откашлявшись от возмущения, Энтони вырвал рукопись из тисков автомобильного стекла. — Прошу, Энтони, прочти мою книгу, я написала ее, но ни одно издательство не хочет ее брать, разбери ее на своем канале, пожалуйста, даже если ты будешь говорить одни гадости, мне это очень поможет, умоляю, — скороговоркой проговорила девушка, ее глаза стали наполнятся слезами. Шумно выдохнув чрез нос, Энтони вышел из машины и встал напротив незадачливой фанатки. Она была небольшого роста в нелепом пуховике и шарфике Пуффендуя. Еще раз придирчиво осмотрев ее, он понял, что девушка совсем небогата, даже неизвестно, как она пробралась в Москва-Сити в таком бомжатском прикиде. — Послушай сюда… — начал, выплевывая слова Энтони. — Меня зовут Наташа. — Мне плевать, как тебя зовут, так вот, послушай сюда. Я никогда не буду читать твои жалкие высеры. Ты недостаточна умна для того, чтобы сделать себе рекламу в социальных сетях и не можешь продвинуть свою рукопись, когда у тебя под ногами валяется столько возможностей. Я терпеть не могу неудачников и попрошаек, а судя по твоему внешнему виду, ты еще и бомжиха. Сначала заработай денег, стань популярной и, тогда, возможно, я буду обозревать тот трэш, который ты зовешь книгой, а сейчас прочь с моей дороги. Энтони швырнул ей в лицо рукопись, и листки драматично разлетелись по всей улице, подхваченные ветром. Девушка, раскрасневшись, расплакалась, опустив голову, как будто провинившаяся школьница. — Ты еще и тряпка, — Энтони с презрением оглядел ее в последний раз и сел в машину, хлопнув дверцей. В заднем зеркале он увидел, как она в своем слишком объемном пуховике собирает листки по тротуару. Ветер как будто в насмешку разбрасывал их всё дальше. Энтони нажал на газ, и вдруг его оглушил сигнал другого авто. Из черного гелендвагена высунулась голова какой-то барышни и стала громко кричать на неко. Энтони показал ей фак и сдал назад, весь кипя от гнева. Как вдруг раздался визг и крик. Девушка из гелендвагена опять засигналила и стала махать руками. Кто-то затарабанил по капоту машины. — Что за хер происходит! Этот день катится ко всем хуям! — завопил Энтони и выскочил на улицу. Профурсетка из мерседеса выскочила вслед за ним и огорошила его известием, смешанным с начинающейся истерикой: — Ты человека сбил, урод! Смотри куда едешь, вызывай скорую! Раздались крики людей, Энтони продрался сквозь толпу выбежавших из кафе людей и их телефоны. На земле лежала его надоедливая фанатка, небольшая лужица крови окрасила белую бумагу, разбросанную вокруг неё.