С нового листа

- Дим, ты точно решил? Игорь понял, что вопрос был, мягко говоря, неуместен. Если бы Дима захотел, он бы и так остался. А теперь заявление уже написано и лежит на столе полковника Прокопенко. Напарник – теперь уже бывший напарник лишь вздохнул: - Игорь знаешь, мне самому жаль. Но лучше начать жизнь с чистого листа. Тебе же самому случалось, правда? Он сглотнул немного нервно. - Правда – кивнул Гром. - Вот, видишь. Ты за меня не волнуйся, мне там, в Ковровске будет даже лучше. Я в детстве все лето проводил у бабушки, маминой мамы. Там и жилье есть, полтора года квартира пустует. Игорь положил тяжелую ладонь на плечо Димы: - Если что, знай – ты всегда можешь вернуться. Я буду ждать… напарник. - Конечно. Я буду звонить, как устроюсь, и напишу. Федор Иванович мне такую характеристику написал, и сказал, что созвонился с отделением полиции в Ковровске. Меня туда возьмут, обязательно. Дима грустно улыбнулся. Игорю показалось, что за стеклами очков блеснули слезинки. Дубин торопливо отвернулся, делая вид, что поправляет сумку. - Ну, давай. Не провожаю. - Да-да, лучше не надо. И Дима, раскрыв черный зонт, почти бегом бросился под дождь. Обычный питерский дождь, один из пятидесяти разновидностей, как говорится.

***

Кирилл, когда ты прочтешь эти строчки, я буду уже далеко. Не ищи меня, пожалуйста, не пытайся вернуть. Дима скомкал листок и бросил в мусорный пакет, стоявший рядом. Как-то в духе дешевой мелодрамы. И вообще, надо ли писать? Внутренний голос говорил, что следует – хотя бы объяснить причину того, что Дима покидает роскошную шестикомнатную квартиру на Садовой, в бывшем доходном доме. Ту самую, куда Кирилл приводил мальчиков-андрогинов, а потом клялся что это «мимолетное увлечение», что «это так, секс на одну ночь», а любит он только Диму. <i>Кирилл, я устал от твоих фокусов, от постоянных измен и наркотиков. Ты губишь свою жизнь, а я не хочу, чтобы ты испортил и мою. Ты выбрал свой путь, но он ведет в пропасть. Я старался вытащить тебя из этого болота, куда ты сам себя загнал. Извини, мне эта миссия оказалась не по силам. Я не святой и не мать-Тереза. Ты каждый раз клялся, что завяжешь с клубами, пьянками, сексом на одну ночь, восстановишься в Универе и будешь жить нормальной жизнью. Но каждый раз срывался, обвиняя во всем меня. Хотя я делал все, чтобы помочь тебе. Ручка летала по бумаге, линий не было, и строчка уходила то вверх, то вниз. Вспомни, как после аварии, когда ты сбил девочку, ты рыдал и говорил, что навсегда завяжешь с алкоголем. Но тебя освободили прямо в зале суда, и ты уехал в клуб отмечать это событие, а по пути домой удирал от ППсников, потому что в твоем алкоголе не было крови, разбил машину и чуть не погиб сам. Я знаю, тебе непросто пришлось в детстве и юности, но это не повод сеять смерть и хаос вокруг себя. Я устал от твоих лживых клятв, от обещаний, которые ты забывал, едва оказавшись со своими друзьями. Пока не поздно, задумайся, друзья ли они тебе, или так, прожигатели жизни.</i> Слезинка скатилась по щеке и капнула на бумагу, оставляя мокрый след. Ведь сначала все было хорошо. Они познакомились в участке… Нет, скорее – в квартире Игоря Грома. Или все-таки в участке? Кирилла в очередной раз привезли туда, и Дима оформлял документы на задержанного. Обычные вопросы – имя, фамилия, то-се…       А потом Дима пришел к Игорю, по каким-то делам, а Кирилл был там. В обычной синей футболке, явно с громовского плеча, с мокрыми волосами, которые он сушил у плиты, так как фена у Игоря отродясь не было. Смеялся, что оставил свою машину далеко на парковке, а ливень такой сильный.       Ушли они уже вдвоем, держась за руки. И два месяца все было отлично. Кирилл не попадал ни в какие происшествия, они ездили в Петергоф и в Царское Село, Кир обещал Диме свозить за границу. Только все так и осталось обещаниями, потому что Дима закрутился с делами, когда они с напарником ловили банду фальшивомонетчиков. А Гречкину стало скучно. Именно скучно, как ребенку без присмотра. Он укатил в клуб, где наглотался каких-то таблеток, и его едва откачали, так как эти таблетки были несовместимы с алкоголем, а Кирилл запил их дорогим мартини. Тогда отец устроил его в дорогую клинику на три месяца. Дима навещал его, когда разрешили, приносил книги, чтоб было не скучно лежать. И вообще, старался поддержать, как умел. Выписавшись, Кирилл объявил, что они с Димой – пара, сказал, что в наркотой покончено. И даже попытался восстановиться в Универе. Но потом запорол сессию, и пошло-поехало. Снова – клубы, дрифт на дорогих машинах, алкоголь и вещества. Девочка ламбо-ламбо-ламбо-ламбо-ламборгини На полной скорости тянет свой мартини Девочка ламбо-ламбо-ламбо-ламбо-ламборгини Под веществами видит яркие картины       Дима не раз ездил в другие отделения, где забирал Кирюшу – пьяного, обкуренного, в крови и следах рвоты. Привозил к ним домой, поил сорбентами. И верил, что все наладится. Кирилл покупал Диме дорогие шмотки, часы «Картье», брендовые туфли, совершенно непригодные для беготни по грязным районам. И уговаривал бросить работу – мол, тебя кто-нибудь подстрелит там, пускай Гром преступников ловит. - А мы на что жить будем? – хмуро отзывался Дима. - У папаши денег хватит на три жизни, - отмахивался Кирилл.       Дима прощал многое – но простить измену не смог. И готов был мчаться на край света, вернувшись из командировки раньше положенного и увидев двоих в своей постели. Один был Кирилл, имя второго он так и не узнал. Мне жаль, но ты сам разрушил все, что мог, Кирилл. Прощай. Когда-то твой любимый Дима Дубин. И положил листок возле Кирюшиного ноута. Там он его заметит.       Сумка с вещами собрана. Дима оставил все дорогие подарки Кирилла, не хотелось брать их. Взял только одежду, обувь и белье. И вышел, захлопнув двери на замок. Благо, он был цифровой, а ключи есть у Кирилла. Свои он оставил на тумбочке в прихожей. «Вот и всё», - подумал он спускаясь по лестнице в последний раз. До Ковровска неблизко – ехать всю ночь. Место осталось лишь в сидячем вагоне. Не беда – зато дешевле, чем в плацкарте. «Буду приучаться экономить, - усмехнулся про себя Дима, - мажорская жизнь осталась позади». В вагоне было душно, где-то надрывно плакал младенец. И вдруг Диме тоже захотелось заплакать – громко, с надрывом, и чтоб кто-то утешал, хотя бы, как этого малыша. Тихим «чшшшш», неслышным за шумом поезда. Сидевшая рядом бабушка мелко крестилась, бормотала под нос «Отче наш». Плакать захотелось еще сильнее – так эта бабушка напомнила Диме его собственную, которой уже нет на свете. К ней он приезжал на каникулы в далеком беззаботном детстве. А сейчас будет жить в ее квартире. Там, где на выцветших обоях приклеены его рисунки, в серванте его поделки из засохшего пластилина, а на полке – машинки. «Прощай, Питер», - мысленно сказал он, закрывая глаза и пытаясь заснуть под стук колес. Свет в вагоне приглушили, постепенно пассажиры засыпали.

***

Опубликовано видео с камеры наблюдения, запечатлевшей аварию, произошедшую в ночь со 2 на 3 июля на улице Рубинштейна в Санкт Петербурге. Судя по кадрам, автомобиль Lambhorgini Aventador пролетел перекресток на большой скорости. Водитель, не справился с управлением, машина вылетела на встречную полосу, где врезалась в бетонное ограждение, снесла дорожный знак и перевернулась. Водитель скончался до приезда скорой помощи. Как позже показала экспертиза, он был в состоянии алкогольного и наркотического опьянения. Кроме него, в машине никого не было. Как сообщают местные СМИ, владелец машины – печально известный сын бизнесмена Кирилл Гречкин.