Трудности

      Лань Чжань неуверенно открывает белую дверь перед собой. Его руки холодные и потные, но его лицо всё ещё бесстрастно. Как только дверь отворяется, то Лань Чжань видит перед собой практически абсолютно белое помещение, смотря на которое хотелось щуриться. Белоснежный потолок, не менее белоснежные стены… белое постельное бельё на кровати, единственному предмету мебели в этой комнате. Только пол выделяется своим заметным бежевым цветом паркета, хотя и на том расстелен белый ковёр. Лань Чжань переводит взгляд на окно: сквозь него пробиваются яркие лучи весеннего солнца, но решётка, что виднелась по ту сторону, и отсутствие каких-либо ручек для открытия, заставляют мужчину почувствовать колющую боль в сердце. И человек, сидящий на постели, повернувшись в сторону окна. Но только услышав звуки за своей спиной, резко поворачивается, и Лань Чжань замирает, перестав понимать, что ему делать. За его спиной стоит высокий мужчина в белом халате, ранее сказавший, что то, что сейчас происходит, должно проходить строго под надзором и с открытой дверью в целях соблюдения политики безопасности. Лань Чжаню бы хотелось конфиденциальности, но он не может её получить. Прошло уже несколько лет, но он никак не может привыкнуть к этому месту, хотя бывает здесь каждые выходные. Чёрт возьми. — Ванцзи! — Лань Сичэнь ярко улыбается и поднимается с кровати. Его глаза сияют; Лань Чжань выдавливает из себя максимально дружелюбное выражение лица, но даже минимальных сил на улыбку у него нет. — Я очень ждал тебя! Лань Чжань знает это. Каждая их встреча начинается с одинаковых слов, но каждый раз сказанное ⎯ правда. Лань Сичэнь продолжает улыбаться и складывает руки в замок, держа их на уровне груди. — Как ты провёл время? — Лань Чжань проходит в комнату и становится перед братом на расстояние вытянутой руки. — Хорошо, что ты спросил! — голос Лань Сичэня всегда был с нотками восклицания, но при этом его тон по большей степени был расслабленным и спокойным, словно мужчина достиг самого большого умиротворения в своей жизни. — На днях госпожа Хуанцзэ уехала домой. Кажется, за ней приехал её дядя. Они много обнимались, это было очень трогательно, хотя я видел только, правда, краем глаза… Но это же ничего? Лань Чжань знает «госпожу Хуанцзэ». Молодая девушка, которая попала в это место благодаря совершённой ей попытке самоубийства в ванной: она пыталась вскрыть вены и умереть от потери крови, но её вовремя нашёл её дядя Сяо, что вовремя успел вызвать скорую. Перед произошедшим Хуанцзэ, поступила в университет, о котором грезила все годы своих средней и старшей школ. Но когда поступила — перегорела. Учёба сводила с ума, отношения с одногруппниками не ладились, всё валилось из рук. Во время обучения на втором курсе Хуанцзэ начала употреблять успокоительные, чтобы хоть немного чувствовать себя лучше и спокойнее. На психотерапию у неё не хватало ни денег, ни времени, ни сил, поэтому во всём пыталась справиться сама. И в конце концов, оказавшись в конце третьего курса, прямо перед началом Китайского Нового Года, Хуанцзэ оказалась в психиатрической клинике. Лань Чжань, честно сказать, даже ни разу не видел эту девушку. Но всё это знает, потому что Лань Сичэнь рассказывал ему что-то о ней каждую их встречу. А теперь она уехала. Лань Чжань хочет надеяться, что у Хуанцзэ всё хорошо сложится. Лань Сичэнь садится на кровать и показывает рукой на место рядом с собой, приглашая брата тоже присесть. Лань Чжань вздыхает и всё-таки устраивается рядом. — Как там Вэй Ин и А-Юань? — спрашивает Лань Сичэнь, глядя в одну точку на стене, но так и не теряя своей прежней улыбки. — Хорошо. Недавно А-Юань написал самостоятельную работу на самый высший балл в классе. Преподаватели гордятся им. И мы с Вэй Ином тоже. — Правда? ⎯ Лань Сичэнь резко оборачивается. — Я рад, что мой племянник такой прилежный и выдающийся ученик! — Я передам А-Юаню твои слова. Думаю, он будет счастлив услышать это от своего дяди. На миг выражение лица Лань Сичэня меняется, но после становится прежним, и некоторое время братья обсуждали учебные успехи Лань Юаня, прежде чем старший внезапно не замолкает и не перестаёт вести диалог дальше, устремив свой взгляд в пол и начав качать ногами, словно ребёнок, что не может укротить энергию, бьющую внутри него. В коридорах этого места стоит вечная тишина. Она вызывает только гнетущее чувство внутри, хотя, казалось бы, здесь так много людей. Но конкретно в этом корпусе они редко шумят. Как минимум, Лань Чжань ни разу не слышал чужих голосов. — Ванцзи, а когда я смогу поехать домой? Лань Чжань сжимает губы и молчит. Он не знает ответа на этот вопрос. Едва ли кто-то в принципе его знает. Когда Лань Сичэню было двадцать два года, он оказался в психиатрической клинике. В двадцать два года, когда мужчина заканчивал второй курс университета, он потерял свою первую и последнюю любовь, которая свела его с ума. Даже когда тот человек умер, он продолжал его видеть. Лань Сичэнь говорил с ним как с живым, он улыбался несуществующему уже на тот момент человеку, обнимал его, целовал, даже занимался с ним сексом. Он не понимал, что его не существует. А если кто-то хотя бы пытался сказать ему что-то по этому поводу, то ситуация приобретала такой оборот, когда возможно было получить по лицу и нарваться на сильнейшую истерику, что смешивалась с неуправляемым приступом бреда. В такие моменты Лань Чжань не знал, что делать, в такие моменты ему было… страшно. Страшно за своего брата. Тогда Лань Чжаня всеми силами поддерживал Вэй Ин, что тогда ещё не был его возлюбленным, только другом. Но на фоне всей этой ситуации им удалось сильно сблизиться. С одной стороны хорошо, но, как не крути, хотелось бы, чтобы это произошло совершенно при других обстоятельствах. У Лань Чжаня ни разу не поднималась рука, чтобы позвонить в соответствующее учреждение для Лань Сичэня. Он не мог позволить себе поступить таким образом с братом, понимая, как тот отреагирует на всё это. Поэтому, когда Лань Сичэнь, которому пророчили огромное будущее в профессии, на которую он обучался, забросил университет, стал не способен ходить на работу и хоть что-то делать самостоятельно, постоянно находясь в каком-то своём мире, Лань Чжань стал прокармливать их обоих, при этом тоже учась на свою специальность. Он пытался делать всё для себя и своего брата, пока в один день ему не позвонили и не сообщили, что Лань Сичэня забрали. Оказалось, что он вышел на улицу. И всё бы ничего, но в его понимании вышел «на свидание». Поэтому говорил вслух, смеялся будто бы сам себе, в общем, вёл себя так, будто рядом с ним в самом деле кто-то был. В одним момент мимо проходящий мужчина фыркнул: «Больной». Произошёл конфликт. И тогда Лань Чжаню позвонили, когда он был на работе, что его брат в психиатрической клинике, где его смогли кое-как успокоить. Ему пришлось узнать, что у Лань Сичэня на почве большой психологической травмы развилась параноидальная шизофрения, а постоянно разговаривает он со своим умершим возлюбленным, смерть которого не может принять, поэтому и потерял какую-то связь с реальностью. Но Лань Чжань знал всё это лучше всех остальных. Он понимал, о чём думал его брат и что делал. И не мог разрушить его фантазию. Нездоровую фантазию, но фантазию, которая делала его счастливым и заставляля улыбаться. У Лань Сичэня и Цзинь Гуанъяо отношения никогда не были здоровыми и Лань Чжань это видел. Он говорил о том, что тот братом только пользуется, что личности и человека в нём не видят. В такие моменты Лань Сичэнь лишь уводил взгляд в пол и улыбался. Он ни разу не ответил ни на один из таких выпадов агрессией, то есть сам понимал, во что встрял. В те годы Лань Сичэнь не был счастлив, не улыбался искренне от счастья, его глаза не сияли. Его жизнь была больше похожа на существование. И при этом он всё равно каждый свой день проводил в той квартире с этим человеком, признавался ему в любви и спал ночи с ним в постели, даже если понимал, что им часто манипулируют и используют в своих целях. Слишком любил и не мог ничего поделать со своей любовью. Старался испытывать счастье от мелочей. Когда Цзинь Гуанъяо умер в следствие пожара и, вроде как, несчастного случая, Лань Сичэнь потерял самого себя. Они были в одном доме в тот день. Но выжил только один, тот, кого в последний момент успели вытолкнуть через окно, благо, квартира находилась на первом этаже. Другой же остался внутри и почувствовал на себе взрыв, после которого от жилища ничего не осталось. «Другой» сознательно остался там, хотя мог спастись. Сложная история во всех смыслах. Цзинь Гуанъяо умер, а Лань Сичэнь остался наедине со своими неуловимыми мыслями, что привели его в мир фантазий. Лань Чжань по сей день помнит тот взгляд накачанного нейролептиками Лань Сичэня, когда он согласился на «более длительное» содержание мужчины в клинике. Растерянность, непонимание. Боль. Но это был единственный вариант, который был возможен. Как бы ни хотелось это делать, это вредило и самому Лань Сичэню, который не мог освободиться от оков собственного прошлого. Когда Лань Чжань приехал в клинику в следующий с вещами брата, тот ему сказал всего несколько слов, что резали больнее ножа: «Я больше никогда не смогу быть счастливым без него…» И с того дня Лань Сичэнь стал улыбаться. Каждый день стал улыбаться так, будто его жизнь в этом месте стала намного лучше. Словно он снова стал счастливым. С того дня, когда Лань Сичэню было двадцать два года, прошло восемь лет. Восемь лет Лань Чжань вкладывается в чистую палату для своего брата, в лекарства, в оплату терапевтов для него и всех прочих удобств, чтобы тому было проще проходить через всё то, что выпало на его долю. Но каждый раз Лань Сичэнь рассказывает о Цзинь Гуанъяо. Говорит о нём так, будто тот также стоит в этой комнате, как и они вдвоём. Рассказывает о проведённых здесь с ним вечерах, как они спят в одной постели, как они едят за одним столом и вместе ходят гулять по территории клиники… Большую часть времени Лань Сичэнь находится под нейролептиками, чтобы с ним можно было спокойно говорить. Они помогают сдерживать паранойю и тревожность, бред. Именно поэтому он всегда спокойный, улыбчивый. Кажется таким, каким был раньше. Но иногда Лань Чжаню звонили, говоря, что у брата случался приступ, когда он оказывался в полной деперсонализации и диссоциации и начинал пытаться навредить себе, постоянно говоря что-то себе под нос. Иногда начинал говорить что-то о смерти, которая придёт за всеми, иногда бредил о пожарах и взрывах. За восемь лет случалось многое. Лань Чжань иногда приезжает в клинику с Вэй Ином, иногда с ним увязывается Лань Юань, а бывает, что и все вместе. С пониманием, что едва ли когда-то получится забрать Лань Сичэня домой, никто не хочет, чтобы тому казалось, что его оставили одного. Мужчине нужно постоянное наблюдение врачей, постоянное общение с другими людьми, в общем и в целом, постоянный контроль. И Лань Чжань понимает, что даже если раньше он пытался сделать это, сам устроить всё нужное для брата он не сможет. И выбор остаётся всегда только один. — Я не знаю, — наконец отвечает Лань Чжань. — Я ведь не дурак, Ванцзи… знаю же, что я не смогу вернуться. А ведь здесь только с ним вдвоём, ⎯ Лань Сичэнь переводит взгляд в угол комнаты, хотя там никого нет, и улыбается ещё ярче тому, кого видит. — Он никогда не покидает меня. Мне не одиноко. Будет ли мне одиноко снаружи? — «Он» — Цзинь Гуанъяо? — Я же никогда не перестану его видеть, Ванцзи. А-Яо всегда рядом со мной, а я всегда рядом с ним… Мы с ним счастливы. Знаешь, мы ведь пришли к взаимопониманию. Хотя раньше мы постоянно ругались… Это так прекрасно, Ванцзи? Я так люблю его. Лань Сичэнь встаёт с места и подходит к тому углу, в сторону которого некоторое время и смотрел. Его руки словно обнимают кого, а сам мужчина словно прижимается к чьей-то груди. Лань Чжань должен был привыкнуть к подобному за все эти годы. Но он не может это сделать. Не может смотреть, как его старший брат, которому пророчили светлое и яркое будущее, потерялся. Лань Чжань хмурится. Его лицо практически бесстрастно, но на душе творится ураган. Видеть своего брата счастливым — прекрасное чувство. Но больно видеть его неспособным продолжить свою жизнь без старой иллюзии.

***

      Вэй Ин нутром чувствует, что с Лань Юанем что-то не так уже несколько дней. Что-то совершенно не так. Он стал более нервным и тревожным, практически не выходит из своей комнаты и очень мало говорит и ест, а своим успехам, что, несмотря ни на что, всегда с ним, не радуют его так, как радовали раньше. Поэтому, когда Лань Юань прибегает домой, выкидывает рюкзак в угол и в обуви убегает на диван в гостиной, чтобы уткнуться лицом в колени, то мужчина решает немножко его расспросить. — А-Юань? Лань Юань вздрагивает и вскидывает голову. Вэй Ин сразу может отметить его покрасневшие глаза, но на щеках нет ни следа слёз. — А-Юань, — Вэй Ин присаживается на подлокотник, он хочет погладить юношу по спине, но не знает, насколько данный жест будет уместен и как тот его примет. — Что с тобой? Лань Юань шмыгает носом и бросает взгляд на Вэй Ина, после чего сразу его отводит в пол. И ничего не отвечает. — Эй? Я же вижу, что ты нос совсем повесил, малыш А-Юань, — тон мужчины мягкий. — Что случилось? Поругался с кем? Лань Юань вздрагивает. И на некоторое время воцаряется полная тишина, прежде чем юноша наконец начинает говорить. — Пап… мальчик же может любить мальчика, правда? — вдруг спрашивает он. Вэй Ину кажется, что этот вопрос звучит максимально странно в условиях их семьи. Он улыбается. — Что ж, ну, что я, что Лань Чжань — оба мальчики, хоть и переросли такой возраст сто лет назад, но суть всё же та же. Мы любим друг друга, тебя любим. И малыш Цзинь Лин тебя любит. А когда любят — хорошо, — Вэй Ин важно кивает, поднимая руку с указательным пальцем. ⎯ Тогда почему я не могу? Не могу любить другого парня? Вэй Ин хмурится. — А зачем тебе любить другого парня? — не понимает он. — Любить девочек не менее нормально, чем любить парней. Ты же не должен быть, как твои родители, верно? — Нет, я… я не о том. Почему я не могу… быть нормальным? Любить мальчиков или девочек, я… почему я не люблю одного человека? Разве нормально быть с одним, но хотеть целовать не только его, но и другого? Я же… я же не хочу изменять А-Лину. Тогда почему?.. — Лань Юань всхлипывают, его глаза застилают слёзы. — П-почему я не нормальный? Это же ненормально, — он снова утыкается в свои колени. Только теперь не просто молча прячет в них своё лицо: из его горла вырываются рыдания. Сердце Вэй Ина пропустило резкий удар. Так вот оно что. ⎯ Ты любишь Цзинь Лина и ещё кого-то, да?.. Лань Юань резко вскидывает голову и смотрит на Вэй Ина. Его лицо уже успело стать красным и заблестеть от количества слёз, что захотели быть пролитыми. — А-Юань, это… это не плохо, — сложно подбирать правильные слова. — Это так же нормально, как и если ты бы любил одного человека. Или вообще бы не испытывал романтических чувств. Ты нормальный. И это не неправильно. — Тогда чт-то мне делать? Я люблю А-Лина, но при этом… люблю и его. Как я могу быть в от-тношениях с ним, но любить при этом ещё и д-другого? — его голос дрожит, а слова всё никак не хотят складываться в предложения. — Он… он ведь наш общий друг. Разве это не преда… предательство? Вэй Ин догадывается, о ком «втором» тот говорит и всё-таки протягивает руку и гладит Лань Юаня по спине, желая передать тому своё тепло. — Не предательство. Не предательство, ты ведь не обманываешь малыша Цзинь Лина? — отрицательный поворот головой. — Вот и всё. Ты не изменяешь ему, не врёшь о том, что любишь его, не манипулируешь им и не делаешь ему больно. Просто ты должен поговорить с ним, хорошо? Пока не сделал уже настоящую ошибку. Ты должен выслушать то, что он скажет тебе. И вы всё решите. Лань Юань встречается с Цзинь Лином уже целый год. И, чёрт возьми, Вэй Ин не солжёт, если скажет, что это самые милые подростковые отношения, которое он когда-либо видел в своей жизни. Хоть Цзинь Лин и был вспыльчивым молодым человеком, скрывающим своё смущение под напускным раздражением, он никогда не обижал Лань Юаня и, любой в это мог быть уверен, не обидел бы его никогда в своей жизни намеренно. Хоть у них и случаются ссоры, что не удивительно, исходя из характера первого, они обычно легко решаются парой слов и ласковых жестов. Ведь нрав Цзинь Лина Лань Юаню совсем не сложно укротить. Всего лишь стоит его немного приласкать — и всё. Когда только их отношения шли к началу, Цзинь Лин отчаянно не хотел признавать свои чувства, из-за чего в своё время причинил много боли Лань Юаню, который, будучи в своей кротости характера, не мог ничего с этим поделать. Поэтому Вэй Ин тогда сделал свой вклад и попросил Цзян Чэна переговорить со своим племянником, потому что больше не может смотреть на страдания своего сына. Помимо того, что после этого младшие смогли прийти к какому-то взаимопониманию, вся это ситуация так же подтолкнула старших к некоторому сближению и они смогли поговорить на почве любви этих неугомонных подростков. В общем говоря, Вэй Ину меньше всего на свете хотелось бы, чтобы их отношения разрушились, которые своим существованием делали лучше не только самим Цзинь Лину и Лань Юаню, но и Цзян Чэну с им самим. Но он всё равно говорит, скатившись с подлокотника на сидушку кресла, чтобы обнять Лань Юаня и прижать его к себе, эти слова: — Если вы не сможете прийти к соглашению, то не вини себя в том, что это случилось. Ты не виноват. И Лань Юань начинает плакать ещё громче.

***

      Когда Лань Чжань приходит домой с расстроенным выражением лица, Вэй Ин глубокого вздыхает. Сегодня марафон страданий в его семье?.. Ведь он только недавно говорил с Лань Юанем о его чувствах, а теперь придётся говорить о чувствах… с другим Ланем, вероятно, из-за чувств третьего Ланя и, чёрт возьми, Вэй Ину хочется пристроиться на диване к А-Юаню и поспать вместе с тем. Но оставить своего возлюбленного наедине со своими гнетущими чувствами он не мог себе позволить. Да и тем более, что ж, у него сегодня всё равно выходной. — Лань Чжань? — обращается Вэй Ин, заходя в кухню. Лань Чжань стоит у стойки, упёршись пальцами в поверхность. — Ты чего тоже такой унылый, м-м? — он обнимает его руками за плечи и чуть повисает на нём. Лань Чжань поворачивает голову, и Вэй Ин в ответ улыбается. — Это же было верным решением? — Ты же знаешь, что да. Ты не смог бы быть с ним постоянно. Ни ты, ни я, ни кто бы то ни было ещё. Вэй Ин рукой чуть взъерошивает волосы Лань Чжаня левой рукой, а правой съезжает немного выше и начинает поглаживать его шею. Тот поворачивается к нему уже всем телом; его взгляд стал немного светлее и мягче. — Хэй, Лань Чжань, от грустных мыслей всё равно ничего не изменится. Лань Чжань вдруг чуть улыбается и, положив одну руку на шею Вэй Ина, аккуратно целует его в губы. Они совсем ненадолго соприкасаются губами, чтобы практически сразу отстраниться. Вэй Ин убирает руку с макушки мужчины и теперь полностью повисает на его шее в буквальном смысле. — Я тебя всегда поддержу. И это твоё решение я тоже поддерживаю. Просто прими то, что случилось. — У него ведь могла быть жизнь совсем другой?.. Почему нужно было, чтобы?.. — Тс-тс-тс, — Вэй Ин прижимает указательный палец к губам Лань Чжаня. — Лань Чжань, прошлое остаётся в прошлом независимо от того, каким стало настоящее. Ты пытался. Но ты не робот, хорошо? — Вэй Ин… — Всё-всё-всё, хватит на сегодня драм, пойдём лучше… — он хитро улыбается и подмигивает. ⎯ Немного отвлечёмся, ⎯ Вэй Ин отстраняется и двумя руками хватает Лань Чжаня за руку, чтобы потащить его в сторону спальни. Тот подчиняется и идёт за ним, пока резко не останавливается, бросив взгляд в гостиную, дверь в которую была открыта. — Почему А-Юань спит в гостиной? Вэй Ин останавливается и идёт назад, чтобы тоже заглянуть внутрь. В комнате темно, только свет фонарей с улицы, а на диване лежит юноша, укрывшись пледом, который закрывал его практически полностью — видно было только закрытые глаза и запутанные волосы. — У него был трудный день, — вздыхает Вэй Ин, опёршись плечом об дверной косяк и скрестив руки на груди. — Любовные перипетии… — Цзинь Лин? Вэй Ин выдыхает. — Если бы…

***

      Прошло три дня с момента того разговора. Вэй Ин возвращается с работы с ночной смены в магазине, было время примерно в половину восьмого утра, когда встречает Лань Юаня, который в это время собирается в школу. — Доброе утро школьникам, — сонно приветствует Вэй Ин, сбрасывая обувь. — Доброе. Я оставил завтрак, так что… — Лань Юань указывает рукой в сторону кухни и мягко улыбается. Так, как не улыбался уже множество дней. — Отлично, — кивает мужчина и заходит в кухню. — Чего радостный такой? Случилось что-то хорошее за время моего отсутствия? — Вчера ещё такой понурый был, что больно смотреть, — он берёт палочки, хватает с тарелки кусочек яичного рулетика и отправляет в рот. Весь день и всё утро Вэй Ин отсыпался, чтобы на ночной смене быть относительно живым, а потом на весь день убежал к Лань Чжаню на работу, чтобы было менее скучно сидеть одному дома. И когда стукнуло восемь часов вечера, когда второй обычно уходил с работы, то он махнул рукой своему парню и убежал на автобус. В общем, дома его практически не было, а с Лань Юанем они и вовсе не виделись. И, видно, зря. Лань Юань подходит ко входу в кухню в одном ботинке, который успел надеть. — Я сегодня… расскажу всё А-Лину… всё, что я чувствую. — Тогда ещё более странно, что ты такой радостный с утра пораньше, — Вэй Ин махнул рукой. — Не пойми меня неправильно: я не то чтобы испытываю удовольствие, когда вижу, что ты плачешь, но твоё нынешнее состояние сильно разнится с тем, каким я тебя видел на днях. Юноша слегка краснеет и отводит взгляд. — Или ты мне чего-то не договариваешь, а-а-а? — тянет мужчина, с заинтересованным взглядом облокотившись руками об стол. — Ну-ка признавайся, хочу знать всё-всё. — А-Лин на днях… признался мне кое в чём. Он очень переживал и сказал, что готов подождать, когда я дам ему ответ… я решил дать сегодня, когда мы встретимся после школы. Вэй Ин резко стукнул ладонями по столу в воодушевлении. — Неужели это он тебе первым признался?! Лань Юань резко прячется за стеной и начинает быстро собираться. — Ради бога, позовите меня на вашу тройную свадьбу! Громкий хлопок дверью. Вэй Ин улыбается и откладывает тарелку с завтраком. — Что ж, еда подождёт, а вот сон больше ждать меня не может…

***

      Вэй Ин идёт по школьному коридору в поисках Лань Юаня, к которому сегодня пришёл на школьные спортивные соревнования. У него сегодня выходной, поэтому выдалась прекрасная возможность понаблюдать за способностями своего сына в вопросах физической подготовки, потому что в вопросах его умственных способностей не приходится сомневаться никому. Прийти-то он пришёл, но не смог обнаружить Лань Юаня среди толпы его одноклассников, так что решил отправиться на его поиски в окрестностях спортивного зала. Вэй Ин заходит за угол и видит дверь мужского туалета. Что ж, единственным вариантом, где может оказаться его сын, является именно это место, если уж тот не ушёл совсем далеко, хотя это вряд ли, потому что соревнования вот-вот уже должны начаться. Вэй Ин открывает дверь и практически сразу же захлопывает её обратно, когда видит, что происходит внутри. Ну, как захлопывает: тихо прикрывает её, чтобы его не заметили, оставляя небольшую щёлочку, чтобы немного понаблюдать за происходящим внутри. У окна стоят три парня в школьной спортивной форме: Цзинь Лин, Лань Юань, которого Вэй Ин так отчаянно искал мгновение назад, и Лань Цзинъи, которого двое ранее названные практически прижали к подоконнику за его спиной. Тот смотрит на них обоих большими глазами и раскрытым ртом, словно какое-то время назад они сообщили ему что-то поистине поражающее, во что он никак не может поверить. — Вы это серьёзно?.. Вы?.. — его голос звучит неуверенно, но при этом… не напуганно. Просто скорее с нотками того, что он не понимает, действительно ли это сейчас происходит. — Да, серьёзно, стали бы мы шутить про такое? — хмыкает Цзинь Лин в своём привычном тоне. В его словах Вэй Ин может услышать мягкость. — Ничего страшного, если ты не испытываешь такого к нам в ответ. Это нормально, — поспешно добавляет Лань Юань. Вэй Ин сдерживает усмешку. «Это нормально», — это ведь его реплика! Цзинь Лин вдруг берёт Лань Юаня за руку, а Лань Цзинъи наблюдает за всем этим и его выражение лица вдруг меняется. Он начинает улыбаться уголком своих губ, а потом отстраняется от подоконника и, с краснеющими от смущения щеками, быстро целует парней перед собой в щёки. Это выглядит, как ответ. Ответ на… Вэй Ин всё-таки закрывает дверь и отбегает от неё на несколько метров, потому что понимает, что увидел сейчас то, что совершенно не было предназначено для его глаз! Боже… чёрт возьми… эти дети… Они так выросли… Что ж, наверняка А-Юаню совсем необязательно знать, что увидел его папа некоторое время назад. А второму папе это знать уж совсем необязательно, ведь тот совсем не был посвящён в происходящее в личной жизни своего ребёнка, так как Вэй Ин пообещал, что не скажет тому ни слова, ибо Лань Юань хотел скрыть это для обоих своих родителей, разобраться во всём сам, но, раз уж один из них всё-таки узнал только благодаря его состоянию эмоционального раздрая, второму знать обо всём пока не стоит, ибо юноша не готов к подобному разговору. Пока ещё не готов. Хотя ситуация так изменилась… Вэй Ин переходит на шаг и глубоко вздыхает. Сегодня ему ещё идти в клинику с Лань Чжанем к Лань Сичэню, чтобы тот почувствовал поддержку и не случилось того, что было в прошлый раз. Мужчина не любит видеть членов своей семьи расстроенными, поэтому сделает всё, чтобы предотвратить это или сделать что-то, чтобы они почувствовали себя иначе. В жизни Вэй Ина чрезвычайно много людей с фамилией «Лань», а с сегодняшнего дня их явно стало на одного больше. «Лани» словно его окружили в попытке свести его с ума. Хотя… Вэй Ин совсем не жалуется.