Искусство войны (The Art of War)

Зор’декка была старой игрой, мало чем отличавшейся от тысяч других. Похоже, что каждая цивилизация во Вселенной в какой-то момент придумывает похожую игру с почти одинаковыми правилами. Общим у всех них является одно. Они отражают одно из самых важных событий в истории цивилизованных людей. Фактически ритуализированные военные действия, уменьшенные для того, чтобы поместиться на столе. Двое противников сражаются за полную победу одного из них над другим. Разница между реальностью и игрой очевидна. Оба противника равны по силе. У игроков есть только их собственный интеллект, чтобы получить преимущество над соперником. В реальной войне это маловероятно. Среди разнообразных игр подобного рода зор’декка считалась довольно простоватой, в ней было всего несколько правил и небольшое количество различных фигурок. Но именно из-за этого свойства мастер-джедай Дуку предпочитал ее многим другим подобным играм. Чем более сложными являются правила игры, тем меньше игра говорит вам об уме вашего противника. Истинная гениальность проявляется ярче всего там, где сложные условия не заслоняют обзор. Конкретно этот набор, находившийся перед ним, был очень старым. Об этом говорили фигурки, сделанные из разноцветного стекла вместо более привычного камня (ведь камень более прочен). Они были выполнены в традиционном стиле: у пехоты и кавалерии были луки и копья, а артиллерия состояла из катапульт. Он видел наборы из более ценных материалов, таких как редкие кристаллы, но этот был уникален своим возрастом в несколько столетий и тем, что сохранился так долго, несмотря на хрупкость материала. Играть такими изысканными фигурками было одно удовольствие. Джедай наблюдал за лицом своего оппонента, обдумывающего свой следующий ход. Оба мужчины были опытными игроками, поэтому их поединки обычно занимали целый вечер, а иногда заканчивались лишь перемирием, хотя в последнее время Дуку не часто оказывался в выигрыше. Он поднял бокал и вдохнул насыщенный аромат вина со специями, которое так любезно предложил гостеприимный хозяин. Этот напиток — хотя и один из самых дешевых на планете происхождения — было нелегко достать на Корусканте. Только транспортные расходы, вероятно, в десять раз превышали стоимость самого вина. И все же, пожалуй, вкус стоил всех усилий. Он потягивал темно-красное вино и наслаждался ярким ароматом добавленных специй. Действительно, изысканный букет. Да и весь вечер до сих пор был на редкость спокойным. Негромкая фоновая музыка, сюита Казадезуса (самого популярного композитора Серенно), нарушалась лишь редким потрескиванием камина. Хозяин дома не проявлял своей привычной экспрессии, которая обычно разжигала долгие дискуссии о философии, искусстве, истории или — чаще всего — политике. Мастер-джедай задумчиво рассматривал лицо собеседника, на котором ничего нельзя было прочесть — впрочем, он и не ожидал ничего меньшего от опытного политика. И выражение лица не изменилось, когда оппонент наконец сделал ход и поднял голову. — Простите мне мою медлительность, мастер-джедай. Должен признаться, что я не ожидал сегодня увидеть вас здесь. Дуку удивленно приподнял брови. — Что могло заставить вас думать, что я не приду на назначенную встречу, сенатор? — Мне сказали, что вы должны были срочно покинуть Корускант по… неприятному делу. — Правда? — О, да. Вашим предполагаемым пунктом назначения был Фефеллит, как мне известно. Дуку опустошил свой бокал. Данная информация была засекречена. Политик не должен был знать об этом. — Вы хорошо информированы, Палпатин. Джедаи гордятся быстротой своей разведки, но, похоже, на этот раз вы превзошли их. Совет получил информацию о ситуации едва ли четыре часа назад. И действительно, меня попросили уладить этот вопрос. — Боюсь, вам придется преодолеть множество препятствий. Я уже давно слежу за ситуацией на Фефеллите. Ваша миссия не из легких. Дуку кивнул и перевел взгляд на игру. — Я не знал, что вас интересуют такие мелочи, сенатор. — Я бы не стал их так называть. — Но Фефеллит — не слишком влиятельная планета. Уверен, что события не будут иметь большого значения для Республики. — Вы нарочно дразните меня, мастер-джедай. Нарушение Договора о невооружении будет иметь серьезные последствия. — До нарушения дело не дойдет! Палпатин откинулся в своем кресле, услышав резкое восклицание. — Простите меня, я не хотел сомневаться в ваших способностях, друг мой, но я думаю, что ситуация гораздо серьезнее, чем ее представляют Совет джедаев или канцлер. — Тогда вы должны знать что-то, чего не знают они. В голубых глазах политика мелькнула странная искорка, прежде чем он наполнил стакан Дуку. — О, я не думаю, что мое знание о ситуации на Фефеллите отличается от вашего, мастер-джедай, но моя интерпретация фактов отличается от мнения нашего дорогого канцлера и Совета. Естественно, я бы использовал другие средства для решения этого вопроса. Но порой из-за дальности расстояния некоторые вещи могут казаться не такими, какие они есть на самом деле. Я могу ошибаться. — И какие средства вы считаете лучшими? — Правильно ли я понимаю, что Совет послал вас для… переговоров… на каких условиях Фефеллит откажется от своих попыток по созданию армии? — уклончиво ответил политик. — Создание армии? Теперь вы дразните меня, ваше превосходительство. Ситуация вряд ли настолько серьезна. — Я не уверен в этом. Дуку оторопел. Политическое чутье Палпатина почти никогда не обманывало его, но здесь он так бурно отреагировал на незначительное нарушение правил. — Очень хорошо, сенатор, скоро я смогу оценить это сам. Да, меня послали на переговоры. — Должен признаться, мастер-джедай, у меня есть сомнения в том, что в некоторых ситуациях слова могут быть убедительными, а это один из тех случаев, когда требуется особая убедительность. Дуку улыбнулся. — Политик, который сомневается в силе слов? Друг мой, вы выбрали не ту профессию! Сенатор коротко рассмеялся в ответ. — Похоже на то, а? Республика держится только на словах. Но когда-то были времена, когда политика не начиналась и не заканчивалась заученными фразами. — Война — это просто политика другими средствами. Сунь-Цзы У, «Искусство войны». Вы это имеете в виду? — Интересная цитата, но я не подразумевал войну. Я имел в виду возможность обеспечить соблюдение законов Республики и наказывать нарушителей. — С помощью вооруженных сил. — Это не сильно отличается от того, что делают джедаи. — Прошу прощения? В глазах Палпатина снова появился неясный блеск. — Не будьте таким наивным, Дуку! — Он указал на лайтсейбер джедая. — Куда бы вы ни отправились в качестве переговорщика с властью Республики, те, кто выступает против вас, всегда будут стремиться не попасть под удар вашего оружия. Любыми средствами. — Джедаи — хранители мира. — Да. И они делают это с таким успехом, какой может быть только у высококвалифицированных элитных солдат с превосходным оружием… Нет, друг мой, не сердитесь на меня за то, что я указываю на очевидное. Значительная часть обучения джедая состоит в овладении лайтсейбером. Разве вы сами не испытываете уважения к мастерству владения этим оружием? Я знаю, что джедаи не считают себя воинами, но Сенат не гнушается использовать вас ради силы, которой вы обладаете. Ваши способности переговорщика, простите мне мою откровенность, вряд ли превосходят способности других. Хотите вы того или нет, люди боятся вашей силы, поэтому и подчиняются. — Но джедаи уже давно не пользуются своей военной мощью. На лице Палпатина появилось самодовольное выражение человека, чья правота только что была доказана. — Но вы можете, когда захотите. Разве вы не видите, что наличия силы часто бывает достаточно? Вам не нужно ее использовать, достаточно того, что она есть. Я в курсе контраргументов тех, кто выступает против идеи «Армии Республики», но мы живем в нестабильные времена. Мы не можем позволить себе никакой слабости. А Фефеллит — это первый признак приближающегося упадка. Нам нужно наращивать силы, пока не стало слишком поздно, чтобы сберечь то немногое, что еще осталось от системы. — Приближающегося упадка? Как драматично! Я не знал, что вы поэт! Нет, друг мой, вы слишком много беспокоитесь. И слишком остро реагируете. Попытка одной планеты провести реформу своих сил не означает, что завтра Республика падет. Палпатин сузил глаза, но, очевидно, решил пока оставить эту тему. Не получив ответа, Дуку начал обдумывать свой следующий ход. Его артиллерия столкнулась с тяжелой блокадой в центре поля. Силы Палпатина и его собственные силы фактически нейтрализовали друг друга. Поскольку оба игрока были опытными мастерами в этой игре, они оба знали, что превосходство в центре — ключ к победе. Ни один из них не хотел отказываться от преимущества. Значит, нужно атаковать с флангов. Справа у него было достаточно места для маневра. Очень подозрительное обстоятельство. Дуку достаточно хорошо знал характер политика, чтобы распознать ловушку при ее виде. На мгновение он подумал о возможности направить в нее одного из своих младших пехотинцев, чтобы посмотреть, что задумал Палпатин, но отбросил эту мысль как слишком рискованную. Мастер-джедай отпил немного вина, осматривая левый фланг. Расстановка слишком напоминала ситуацию в центре. Пространство для перемещения быстро сокращалось. Сенатор создавал еще одну блокаду. С внезапным озарением Дуку понял, что Палпатин бьет по одной из его слабостей. Нетерпеливость. Политик решил разыграть ситуацию с обеспечением безопасности своих войск до той поры, пока джедай не нападет либо из-за отсутствия других возможностей, либо от разочарования. Он усмехнулся. — Я не смогу выиграть эту игру, не так ли? Сенатор с улыбкой ответил: — Боюсь, что вы правы, друг мой. — Где я ошибся? — Дуку не ожидал ответа, а потому очень удивился, когда получил его. — Это очень распространенная ошибка мышления. Вы путаете действие с силой. — Я не слишком хорошо понимаю вас, ваше превосходительство. Политик задумчиво глотнул вина со специями, прежде чем начать объяснения. — Вы вели наступательные действия, в то время как я сосредоточился на обороне. Действие против реакции, активность против пассивности, сила против слабости. Тот, кто наносит удар первым, диктует правила ведения боя. Так считает большинство людей. Но такое отношение к ситуации — иллюзия. Тот, кто действует, не всегда контролирует ситуацию. — А я не контролирую? Палпатин рассмеялся и указал на стол. — Посмотрите сами, Дуку, куда вы можете повернуть отсюда? Джедаю не нужно было смотреть на свои фигурки, чтобы ответить. — В вашу ловушку. — Несмотря на то, что вы удерживали преимущество надо мной в течение всей игры. Он откинулся в кресле и поинтересовался: — А я делал это? Удерживал преимущество, я имею в виду. Ответ был столь же коротким, сколь и сокрушительным. — Нет. Дуку приподнял брови. — Но вы так думали, мастер-джедай, — продолжил сенатор. — Вы хотите сказать, что я слишком самоуверен? Политик снова рассмеялся. — Возможно, я просто напоминаю вам, чтобы вы не забывали, кто и что я. Манипулировать людьми, заставляя их верить, что они имеют преимущество передо мной, в то время как на самом деле это они выполняют мою волю, — мое повседневное занятие. Я политик, никогда не доверяйте нам делать то, что мы делаем, или быть тем, кем мы кажемся. — Я постараюсь не забыть этот совет. Дуку снова изучил набор зор’декки, припоминая каждое движение и финт, чтобы понять, что он мог сделать по-другому. — Есть еще советы от Мастера Манипуляций? Палпатин усмехнулся, услышав этот титул. — Только одно. Война начинается не с первого выстрела. Все зависит от того, как вы подготовите сцену. — Вы хотите сказать, что подстроили это. — Я проследил за тем, чтобы вы — добровольно — выбрали курс действий, который служил моим целям. — Я не заметил, чтобы вы это сделали. Политик улыбнулся. — Это, мастер-джедай, как раз и есть искусство. Искусство войны. Дуку встретился взглядом с Палпатином. — И вы думаете, что кризис Фефеллита — это своего рода «подготовка сцены»? Джедай мог бы поклясться, что увидел золотой огонек в голубых глазах политика, когда Палпатин ответил: — Не обязательно, нет… На самом деле, я так не думаю. Как вы и сказали, Фефеллит — это всего лишь незначительный мир. Больше всего я боюсь идей, которые могут прийти в голову кому-то с большими ресурсами, когда нарушение Договора о невооружении останется безнаказанным. Вероятно, сомнение Дуку отразилось в его глазах, потому что политик продолжил: — Вы джедай, друг мой, верный слуга Сената — нет, возможно, не столько Сената, сколько канцлера — люди не доверяют вам, когда они… не согласны с действиями Республики. Но я обычно слышу разговоры. Уже второй раз за этот вечер политик нарисовал не слишком лестную картину джедаев и того, как их деятельность воспринимается окружающими. Дуку нахмурился. Его обеспокоило то, что он видел логику в этой картине. Идея о том, что большинство республиканцев не только не доверяют джедаям, но и боятся их, была тем, о чем он никогда раньше не задумывался. И все же она была убедительной. — Какие разговоры? Джедаю пришлось выдержать долгий пристальный взгляд Палпатина. Его изучали, взвешивали и находили достойным. Или нет. Вот он — момент, когда характер отношений между ними должен был определиться навсегда. К своему удивлению, Дуку понял, что хорошее мнение, нет, доверие сенатора, действительно было для него важно. Даже среди джедаев не было тех, кого он уважал бы так сильно, как этого политика. Палпатин неохотно заговорил снова. — Я думал, что джедаи лучше ориентируются в ситуации, друг мой. Вы, конечно, знаете о коррупции в Сенате. Дуку кивнул. Сейчас многие джедаи не доверяли политикам. Нужно было быть слепым, чтобы не видеть очевидных проблем. Сенат уже почти не мог достичь согласия даже по мелочам. — Сейчас у людей возникает вопрос «почему?», и некоторые припоминают уроки прошлого. Дуку, вы знаете, что коррупция не обязательно является признаком только несостоятельных политиков, но также может быть продуктом неисправной системы. Вы можете увидеть это в бесчисленных хрониках на тысячах планет во все времена. Порождает ли коррупция нестабильность Республики, или, скорее, нестабильность порождает коррупцию? Люди не справляются или система? Палпатин сделал паузу, его взгляд устремился на пламя костра. Когда он продолжил, выражение его лица было серьезным. — Все больше и больше тех, кто отвечает на этот вопрос в пользу народа. Они обвиняют систему, бюрократию, Сенат, даже Республику. Некоторые заходят так далеко, что обвиняют демократию. Он снова встретился взглядом с джедаем. — Вы должны понимать, что среди членов Республики растет сепаратистское движение. Вы можете сказать, что я слишком остро реагирую, но я убежден, что мы живем в эпоху, которую запомнят как Падение Республики. — Вы думаете, они правы? Проблема кроется внутри системы? Но разве не вы только что сказали, что нам нужно стабилизировать Республику? — Дуку было искренне любопытно. Каждый раз, когда ему казалось, что он понимает сенатора, Палпатин удивлял его очередным неожиданным пассажем. Возможно, именно это больше всего привлекало джедая. Было не так много людей, способных постоянно удивлять его. Политик невесело усмехнулся. — Неужели меня так сложно понять? Да, в республиканской системе есть определенные вещи, которые способствуют коррупции, и я бы, конечно, предпочел более властное правительство, активно борющееся с ней, но подумайте о последствиях, когда эти сепаратисты объединятся, вооружатся, и начнется борьба за господство. Дуку, подумайте об этом! Боюсь, это будет не меньше, чем гражданская война! Я лучше буду жить в коррумпированной системе, чем бессмысленно умирать в хаосе. Кто будет защищать лишенные защиты миры, когда на них нападут? Несколько сотен джедаев? Вы понимаете, что у Набу, моей Набу, нет даже армии? Как легко один, обладающий лишь малой силой, может прийти и сорвать ее, как спелый плод! Дуку вздрогнул. В списке всех побуждений, в которых он подозревал Палпатина, никогда не было патриотизма. Впервые за последние несколько лет мастер-джедай задумался, хотел ли сенатор кого-то защитить, и если да, то кого именно. Семью? Друзей? Или это был просто абстрактный долг защищать свой народ? Желание сохранить пышную красоту родного мира? — Я слышал, что жители Набу — настоящие пацифисты, — сказал Дуку. — И упорствуют в этом больше, чем это нужно для их же пользы, — с кивком ответил Палпатин, — они не будут сражаться, если только их непосредственно не атакуют. Я боюсь, что дело дойдет до этого, прежде чем они проснутся и подготовятся к худшему. Их нужно встряхнуть, чтобы они проснулись. Это будет неприятно, но я сделаю все возможное, чтобы они страдали как можно меньше. — Я очень сомневаюсь, что вы сможете повлиять на их благополучие, если дело дойдет до вторжения. — Даже мысль о том, что какие-то войска могут предпринять такую попытку, была невероятной для джедая, не говоря уже о том, что он обсуждал это всерьез! Он усмехнулся: — Если, конечно, вы не можете управлять теми, кто нападает. Палпатин откинулся назад с веселым выражением на лице. — О, я еще не настолько отчаялся, мастер-джедай. Это та ситуация, когда сила слова, надеюсь, приведет к результату. Но когда все остальное не сработает, я могу прибегнуть к вашему дерзкому совету. — Он добродушно рассмеялся. Дуку покачал головой. Какой абсурдный ход приняла их беседа! — Странное дело, но это может даже сработать, сенатор. Напасть на Набу только для того, чтобы они поняли, что им нужна армия! Он задумчиво отхлебнул вина. Да, это действительно может сработать… каким бы странным это ни казалось. Защитить тех, кого вы любите, поставив их на путь меньшего зла, чтобы они были готовы к большему злу. — Итак, друг мой, расскажите мне об этом сепаратистском движении, о котором вы упомянули. Кто они такие? — спросил он. Палпатин покачал головой. — Вряд ли оно заслуживает такого названия. Они не организованы, к счастью. По крайней мере, пока. Вам известны основные кандидаты, те миры, которые заинтересованы в уменьшении влияния Республики. Хатты, Джеонозис, Торговая Федерация и так далее. Главное — это растущее разочарование нескольких малых миров бездействующим Сенатом. Единственное, что им нужно, чтобы открыто восстать против правительства, — это сильный лидер, который объединит их. Меня бросает в дрожь при мысли об этом. Надеюсь, я смогу как-то повлиять на них. Возможно, еще слишком рано, но однажды они найдут того, кто выступит против Республики за них. И тогда начнется война. Дуку вздрогнул. — Вы действительно считаете ситуацию на Фефеллите первым шагом, приближающим гражданскую войну? — То, что он узнал сегодня вечером, серьезно потрясло его. Он хотел бы отмахнуться от беспокойства политика, но это было не так легко. Логика мыслей Палпатина была ему слишком близка. У сенатора был усталый вид. — Я не знаю, Дуку. Я не знаю. Фефеллит показывает, по крайней мере, одно. Сила Республики ослабевает. Не больше, но и не меньше. Что произойдет, когда власть ослабнет? Как показывает история, возникнет хаос. Каждый раз, когда рушится структура великой мощи, происходит одно и то же. Начинается смертельная война. Бойня, более жестокая, чем когда-либо прежде. Миллионы людей погибнут бессмысленно. Тысячи миров будут уничтожены. Ваш дом, мой дом. Скажите мне, Дуку, чем бы вы готовы были пожертвовать, чтобы предотвратить это? Что бы вы отдали? Как далеко бы вы зашли? Где бы вы остановились? Где бы он остановился? Он не знал ответа на этот вопрос.