Стритрейсер

      Когда речь встаёт о вопросе встать пораньше, Кавех всегда был благоразумен. Однако всему приходит конец, если в жизни что-то меняется. При чём кардинально. И не по своей воле.       Меняется привычный режим жизни. Жаворонок сменяется режимом совы, или же вовсе того самого чокнутого голубя. В жизни всё чаще и чаще появляется алкоголь. Забиваешь на своё тело и ежедневные тренировки и лишь лечащему врачу и, по совместительству, лучшему другу, позволяешь провести очередной сеанс массажа, который, конечно же, ничем больше не поможет.       — Ты меня вообще слушаешь? — кто-то недовольно шикнул сбоку и Кавех лениво приоткрыл глаза. — С каждым годом ты становишься таким невыносимым. Не думаешь чем-то заняться? — покачав головой, Тигнари улыбчиво кивнул официантке и забрал с подноса свой зелёный чай.       — Извини, просто, когда ты начинаешь усугубляться в свою терминологию, то я быстро теряю нить сути, — честно признаётся Кавех потягиваясь в удобном и невероятно мягком кресле. Мужчина лениво оглядывается по сторонам подмечая некоторые детали, которые изменились в главном здании.       Сюда и раньше редко попадали левые лица, а сейчас и вовсе усиленная охрана, не только бэйдж на атласной ленте, но и специальные карточки, благодаря которым людей разграничивают, полагаясь на их привилегии.       — Говоришь прямо как Сайно, — усмехается брюнет и тяжело выдыхает. — Скоро у них кстати последний заезд.       — Последний? — Кавех действительно удивляется и даже опускает взгляд на левую руку — часы показывали почти десять утра. Рука невольно дрогнула, но мужчина не обратил на неё внимания. — Они разрешили Хараватату устроить пятый тест-заезд в день гонки?       — Не удивительно. Сумерцы уже более, чем 15 лет держат планку. Вспомни себя. Кшахревар тоже делал тебе много поблажек, — спокойно напомнил Тигнари, однако реакция Кавеха была очевидной.       — Меня уважали, а не делали поблажек. В Хараватате всё намного дебильнее, — огрызнулся блондин. Он в целом перестал уважать чьи-то чувства, поэтому даже не заметил, как Тигнари расстроено нахмурился.       Было понятно почему Кавех так ненавидит команду Хараватата. Из-за кого именно. Но сейчас там выступал его молодой человек, а потому юному доктору было всё-таки обидно. Он давно знает Кавеха, ещё с университетских времён, но как же он сильно изменился после случая трёхлетней давности.       — Если у нас есть время до гонки я хотел бы сходить в кафе.       — Я думал ты прогуляешься со мной до трассы, — Тигнари не забыл про свой стаканчик с чаем забирая его вместе со своей сумкой. — Всё-таки ты тут давно не был…       — Скука смертная. Не хочу наткнуться на кого-то из знакомых, — он уверено потряс тёмно-зелёную атласную ленту, где был бэйджик с его именем и информацией о том, что он vip-персона. — Уверен, мне открыты все дороги.       — Не убегай от прошлого, Кави, — Тигнари разочаровано опускает взгляд в пол, когда встречается с рассерженным взглядом бывшего-гонщика. — Кавех. Послушай…       — Я ушёл, — лишь отмахивается блондин даже не удосужившись убрать после себя свой заказанный кофе, к которому даже не притронулся.       — Какого это видеть, как ломается человек? — в пустоту и, у самого себя же, спрашивает Тигнари.       Сам же Кавех чувствует себя… уверенно? Да, он давно не был в главном здании компании Сумеру. Первые полгода он действительно успел возненавидеть это место. Оно сумело забрать не только его мечту, но и цель, а также любимого человека, который сумел отвернуться от него сразу же, как случилось горе в их «семье». Рядом оказался лишь он — Тигнари. Лучший друг ещё с университетских времён и по совместительству лучший врач компании Сумеру. Оба были удивлены, что после университета они встретились на трассе, где всех знакомили между собой: гонщики, врачи, механики и обычные рабочие.       Кавех считал это своей первой семьёй. Вторая семья состояла из второго гонщица в его жизни, но и он ушёл от него, когда первая семья рухнула.       — Господин Кавех? — чей-то голос окликает мужчину, который покинул главное здание со стороны трассы и оказался на улице между другими постройками компании. — Это же вы, точно! Господин Кавех из Кшахревара третьего поколения, — невысокий паренёк явно узнал блондина.       — Мы знакомы? — сразу же в лоб интересуется Кавех, потому что он паренька явно не узнаёт.       Тот испуганно отрицательно завертел головой и, прочистив горло, дополнил:       — Я ваш поклонник. Я тоже гонщик из третьего поколения, только из Ртавахиста. Но никак не могу пока перейти в другую группу, — замялся молодой человек, а потом его глаза вновь округлились. — А вы тут по какому поводу? Пришли посмотреть на гонку сегодня днём? Или же вы в компании кого-то? — поток вопросов сыпался один за другим, однако Кавех даже и не показывал своего недовольства от происходящего. Максимум был раздражён.       — Думаю эта информация ни к чему, — отмахнулся блондин и направился в сторону кафетерия.       Но какого было удивление, что молодой парнишка пошёл за ним вслед. Сначала он отставал на пару шагов, но уверенно семенил сзади. А потом и вовсе догнал, поравнялся и открыл блондину дверь, пропуская вперёд.       Вздёрнутая бровь свидетельствовало о скрытом интересе в этом мальчике, однако Кавеха эта ситуация стала понемногу накалять. Серьёзно? Он боялся, что, встретив кого-то из знакомых, те станут донимать его вопросами о жизни. Что он выйдет из себя, ведь три месяца назад Тигнари дал чёткий диагноз: участвовать в профессиональных гонках он уже не сможет никогда. Какого же было тогда опустошённое состояние.       Кавех жил мыслями и целью о том, что станет известным гонщиком. Его номерной знак — 17, до сих пор остаётся неизменным после той гонки. Компания связалась с ним через год о заключении контракта и выкупа всех прав на его номер и машину, но Кавех уверенно отдал всю необходимую сумму, закрепив за собой номер, машину и своё имя.       Оставшись практически намели ему неплохо так помог Тигнари, который всё это время помогал блондину и поддерживал его не только как врач, но как и единственный лучший друг.       — Ты так и будешь за мной шляться? — брезгливо кинул блондин, даже не посмотрев в сторону на парнишку и поднял руку вверх, заиграв пальчиками и пронзительно впившись в одну из сотрудниц. — Я же сказал, что не собираюсь молоть языком направо и налево.       Однако вопрос так и повис в воздухе. Раздраженно повернувшись на юнца, Кавех ненароком застыл. Парнишка, у которого глаза сияли при взгляде на Кавеха, теперь были наполнены грустью и печалью? Казалось, в воздухе повисло дичайшее настроение, а сам юноша, сидящий рядом, просто потух. Вот горела свеча, а теперь всё — фитиль чернее тучи.       — Что будете? — подошедшая официантка казалась лишней в данной ситуации и единственной, у кого, видимо, было настроение.       — Давайте нам два пончика и два фреша: один апельсиновый, а второй… — замешкавшись на секунду он было подумал, что парень ответит за него, но тот как-то и вовсе сдулся. — А второй что-нибудь послаще на ваш вкус, — закончил Кавех.       Стоило девушке уйти, как между людьми повисло молчание. Кавех сразу же залез в мобильник, не обращая внимания на сидящего рядом юношу. А тот и вовсе стушевался: на вид лет двадцати двух, темноволосый и одетый в голубую сумерскую форму; местами маячили нашивки звёзд и две огромных надписи на английском — Ртавахист. Номерной знак 43 огромными жёлтыми цифрами был как спереди, так и сзади куртки, цифры поменьше на ногах и руках. Перчатки, торчащие из кармана куртки, были полностью чёрными.       — Так и чего ты тут торчишь? — тяжело выдохнув, Кавех с грохотом положил телефон экраном вниз на стол и повернулся к пареньку.       — Всмысле?       — Ну узнал ты меня. Молодец. А со мной-то зачем идти?       — Мы встречались раньше… — проглотив ком в горле, тот опустил ноги на пол и спустился с барного стула. — Вы вместе с господином Хайтамом помогли мне одним советом. За что я был вам благодарен. Но сейчас… вы уже не тот человек, который был тогда. Неужели ваш собственный совет оказался ложью, господин Кавех? — подняв голубые глаза на блондина, парень лишь ухмыльнулся и кивнул самому себе. — Знаете, нет. Ваш совет не был ложью, однако вы сами так и не поняли собственных слов тогда, — бросив на столик пару купюр, видимо за пончик и фреш, тот уверено развернулся и ушёл.       Совет?       Кавех перечеркнул своё прошлое ещё в день аварии, но смирился лишь полгода назад, отрезав всё свое прошлое, как и людей, связанных с ним. Исключением был Тигнари, как лечащий врач. Однако и того изначально он видеть не хотел.       Какой же совет он дал тому мальцу? И не он один, а ещё и с Хайтамом.