Сектор-13

Ченков спал крепким сном, без сновидений и кошмаров. Он спал, погрузившись в прекрасные моменты покоя. Вдруг он услышал в ухе настойчивый голос капрала Гришена, и понял, что его сну конец. – Сержант! Сообщение из штаба командования сектора! Сенсор засек объект, падающий на землю в северо-западном квадранте неба. Десантный корабль, сэр! Вздрогнув, Ченков проснулся в темноте блиндажа-казармы, голос Гришена настойчиво звучал в наушнике. Ченков поднялся с койки, взял дробовик, шлем и шинель, и, моргая, вышел из блиндажа в серую предрассветную мглу. Хотя он еще не совсем проснулся, то, что пришлось делать потом, было настолько привычно, что стало второй натурой. Пригнувшись, стараясь держаться по возможности ближе к укрытиям, он зигзагами побежал по открытому пространству между блиндажом и передовой траншеей. Спрыгнув в траншею, он нашел в ней Гвоздена и Велю. – Я ничего не вижу, – сказал Веля, щурясь в небо. – Корабль слишком далеко, медвежий сын – ответил Гвозден, усевшись на пустые ящики из-под боеприпасов. – И вообще, капрал сказал, что это в северо-западном квадранте, ты смотришь не в ту сторону. Ченков не обращал на них внимания. Даже если бы ему вдруг захотелось послушать один из их бесконечных споров, сейчас было не время. Взволнованный голос Гришена по-прежнему звучал в наушнике. – Это один из наших, сержант – командование уверено в этом! Мы ждем подтверждения относительно его груза. По тактическим датчикам его направление на сорок пять градусов, повторяю, сорок пять градусов. Скоро вы его увидите. Подняв полевой бинокль, Ченков вглядывался в зловещие небеса. И он увидел. Да, это был посадочный модуль, он направлялся в их сторону. – Может быть, это подкрепление, – предположил Веля, его обычно грохочущий голос звучал сейчас благоговейным шепотом. – Высадка из космоса, чтобы уничтожить гроттов и снять осаду. – На одном десантном корабле? – поднял бровь Гвозден. – Такой глупости я не ожидал даже от тебя, Веля. Скорее всего, какой-нибудь бюрократ решил послать сюда грузовой модуль, чтобы показать, что о нас не забыли. Несомненно, это что-нибудь потрясающе бесполезное: репелленты от насекомых или канцелярские скрепки. Помнишь, как нам прислали целый грузовой модуль презервативов? Презервативов! Я никак не могу понять, они ожидали, что мы будем использовать их как аэростаты для наблюдения, или просто думали, что мы используем их по прямому назначению. Ну, что бы ни было на борту этого модуля, я буду рад, если эти ублюдки хотя бы не посадят его нам на головы. Посадочный модуль приближался и был виден уже невооруженным глазом. С огненным хвостом, полыхавшим позади, он был похож на комету. Оглянувшись на сеть траншей и окопов вокруг, Ченков увидел десятки шлемов в меховых чехлах, высунувшиеся из-за брустверов – каждый солдат его роты уставился в небо, каждый видел в этой рукотворной комете какое-то знамение, доброе или дурное. Все, кроме Ченкова. Он давно уже не верил в знамения. – Ты просто злобный хрен, Гвозден, – раздраженно прорычал Веля. – Тебе обязательно надо лишить человека всякой надежды? – Я оказываю тебе услугу, Веля, – пожал плечами Гвозден. – Надежда – сука с кровавыми когтями. Но если тебе непременно надо на что-то надеяться, надейся, что зеленокожие никогда не изобретут ракету с наведением по жароискателю. Потому что если они все-таки… – Сержант! Мы получили подтверждение! – закричал Гришен в наушнике, так взволнованно, что конец его фразы поглотил всплеск статических помех. – Это подкрепления! Командование говорит, что в десантном корабле полно солдат! – Поблагодари командование за хорошие новости, Гришен, – сказал Ченков в микрофон. – Но посоветуй им, что, вероятно, стоит направить больше людей на рытье могил. Похоже, он грохнется прямо посреди ничейной земли. Посадочный модуль приближался, и с каждым метром рев становился все громче. Он был большим, таким огромным, что Ченков уже мог разглядеть эмблему с имперским орлом на его борту. Орел, окутанный пламенем, и вот-вот готовый упасть прямо под пушки гроттов.       В десантном отсеке модуля Арвин Хоб, которого вдавило в кресло силой ускорения, чувствовал себя так, будто его желудок собирается вылезти через рот. Он слышал, как вокруг кричали люди, их крики почти заглушались грохотом взрывов за бортом модуля. Он слышал мольбы о пощаде и приглушенные ругательства. Потом, раздался грохот еще одного взрыва, а за ним душераздирающий звук разрываемого металла. После этого Хоб почувствовал, что его вдавило в кресло с еще большей силой, когда началось настоящее падение.       «В нас попали», подумал он, охваченный внезапной паникой, мир бешено завертелся перед его глазами, когда модуль, потеряв управление, стал снова и снова вращаться вокруг своей оси. «В нас попали», эта мысль заполнила его разум и держала его в своей власти. «В нас попали! Мы падаем!»       Он почувствовал, как в горле поднялась волна тошнотворной кислоты, полупереваренные остатки его последнего обеда неудержимо вырвались из его рта, чтобы выплеснуться на других несчастливцев где-то в модуле. Уверенный, что он уже на краю смерти, Хоб попытался вспомнить события своей жизни. Он пытался вспомнить свою семью, ферму, свой родной мир. Он пытался думать о полях колышущейся пшеницы, о величественных закатах, вспомнить звук голоса отца. Все, что угодно, лишь бы стереть ужасную реальность. Но это было безнадежно, и он осознал, что последние моменты его жизни будут наполнены такими ощущениями, как вкус рвоты, вопли людей, летящих навстречу смерти, стук сердца, бешено колотящегося в груди. Только он начал думать о несправедливости всего этого, мир вокруг прекратил вращаться, и с сотрясающим кости ударом и ужасным скрежетом, звучавшим как предсмертный крик какого-то смертельно раненого чудовища, посадочный модуль столкнулся с поверхностью.       На секунду наступила тишина, отсеки модуля погрузились в полную темноту. Потом Хоб услышал кашель и тихие молитвы, и люди в модуле дружно вздохнули с облегчением, обнаружив, что, они все еще живы. Неожиданно тьма сменилась тусклым сумрачным светом – включилась система аварийного освещения модуля. Затем Хоб услышал знакомый резкий голос, выкрикивающий приказы – сержант Форрес стремился восстановить порядок среди своих подчиненных.       -Построится! – кричал он – Проверить оружие! По нам стреляли, так что легкой жизни не ждите!       Отстегнув ремни Хоб, шатаясь, встал на ноги, и осторожно ощупал тело, проверяя, не сломаны ли какие-нибудь кости. К своему облегчению он, кажется, пережил приземление так, что пострадала лишь его форма. Его плечи болели, и там, где пряжка одного из ремней впилась в тело, ощущался болезненный синяк. За исключением этого он пережил то, что казалось верной смертью, удивительно невредимым. Поздравив себя с тем, что уцелел в первой высадке, Хоб повернулся, чтобы взять свою лаз-винтовку, и увидел, что человек, сидевший в кресле рядом с ним, оказался не так удачлив. Голова его была повернута под ненормальным углом, глаза равнодушно смотрели с безжизненного лица. Уставившись на труп своего товарища с ошеломленным неверием, Хоб заметил тонкую струйку крови, стекающую изо рта на подбородок. Потом, заметив маленький окровавленный кусочек плоти, лежавший на полу рядом с его ногой, Хоб понял, что при ударе во время посадки парень нечаянно откусил себя кончик языка. Ужаснувшись своему открытию, Хоб не сразу понял, как он умер. Но, посмотрев еще раз на расположение ремней, которыми был пристегнут труп, и то, как его голова была свернута набок, как у сломанной марионетки, Хоб понял, что ремни были неправильно пристегнуты и сломали шею.       Дженкс сидел рядом совершенно неподвижно как статуя. Его немигающие глаза смотрели в одну точку, а руки с невероятной силой вцепились в ремни. Прежде чем Хоб успел что-либо понять, как смачная затрещина лейтенанта привела Дженкса в чувство.       -Не спать, рядовой! – прогремел Винтерс. – Построиться и приготовиться к выходу!       Все еще ошеломленный, Дженкс схватил свою лаз-винтовку и прошел мимо тела, чтобы присоединиться к Хобу и остальным солдатам роты, строившимся в одном из проходов между бесконечными рядами кресел на верхней палубе. И когда он подошел, Хоб в первый раз услышал звук отдаленных попаданий в обшивку корпуса. «В нас стреляют», тупо подумал он, его разум все еще был потрясен видом трупа. Заметив почти осязаемое волнение среди других солдат, когда он занял место в строю и ждал приказа выходить, Хоб понял, что чувствует запах дыма, и вслед за этим пришло страшное осознание происходящего.       Посадочный модуль горел.       Охваченные ужасом перспективы быть пойманными в ловушку в горящем модуле, солдаты поспешили к лестничной шахте, позади сержант Форрес и лейтенант Винтерс выкрикивали команды в тщетной надежде сохранить какое-то подобие порядка. Никто его не слушал. Обезумев, они бросились по лестнице на нижнюю палубу, спотыкаясь о трупы тех немногих, кто погиб при посадке. Но когда они спустились, то увидели, что аппарель закрыта, в то время как запах дыма вокруг становился все сильнее.       - Открыть аппарель! – взревел сержант, проталкиваясь вместе с лейтенантом сквозь толпу солдат туда, где небольшая группа рассматривала панель управления, приводящую в действие механизм аппарели. Увидев, что они в замешательстве подняли на него глаза, он оттолкнул их и протянул руку к металлическому рычагу, находившемуся в углублении у края аппарели.       - Идиоты! – сплюнул он презрительно, его рука сжалась на рычаге. – Панель наверняка повреждена при посадке. Вы должны потянуть рычаг аварийного сброса – вроде этого. Потянув за рычаг, Форрес вдруг пронзительно закричал, когда один из аварийных разрывных зарядов, открывавших аппарель, сработал преждевременно, и ярко-желтая вспышка пламени поглотила его голову. Завопив, с огненным венцом вокруг головы, он слепо ткнулся в аппарель, когда другие заряды сработали, и аппарель неожиданно открылась. Выпав в открывшийся вход, его горящее тело покатилось по аппарели вниз и остановилось, когда одна нога зацепилась за выступ в боку аппарели. -Шевелитесь или вы все умрете! – рявкнул Лейтенант.       Как один, они бросились вниз по аппарели. Свет снаружи казался ослепительным после сумрака отсеков модуля. Едва устояв на ногах, когда люди вокруг него рванулись к выходу, Хоб бежал по аппарели вместе с остальными, его первые впечатления от нового мира слились в беспорядочную смесь видов и ощущений. Сквозь массу людей вокруг, он обрывками видел опустошенную местность, видел серое небо, нависающее над ними, чувствовал жестокий холод, терзающий его кожу на лице и кистях.       Освободившись от давящей тесноты толпы, когда солдаты перед ним вышли на открытое пространство, Хоб еще раз смог вздохнуть с облегчением. Потом, стоя вместе с другими солдатами, которые, в нерешительности столпились в тени посадочного модуля, он в первый раз смог осмотреть мир вокруг.       Вокруг него был мрачный и бесплодный ландшафт, такой же бескрайний, как пшеничные поля его родного мира – равнина, лишенная деревьев, покрытая мерзлой серо-черной грязью, здесь и там усыпанная воронками от снарядов и ржавыми остовами сожженной техники. Дальше к востоку он видел вдали руины городских зданий, такие же серые, зловещие и заброшенные, как и все вокруг.

***

Посадочный модуль упал достаточно далеко, и лавина земли и камней, поднятая его падением, не дошла до их позиций. Впереди Ченков видел полуразрушенный посадочный модуль в свежем кратере, от его быстро остывающего корпуса поднимался пар. На секунду воцарилась тишина, казалось, застыли и воздух, и земля под ногами. Потом гротты открыли огонь из всего, что у них было, и начался ад. Пули, ракеты, снаряды обрушились на пространство вокруг модуля, превращая землю в месиво. Гротты, как всегда, стреляли скверно, и пока ни разу не попали в цель. Но, учитывая плотность их огня, это было только вопросом времени. – Сержант! – закричал Гришен сквозь треск помех. – На связи КП батареи. Разрешите запросить подавление огневых средств противника? – Отставить, Гришен. Они стреляют не лучше гроттов. Мы должны оставить хоть один шанс этим беднягам в модуле. Оцени расстояние до середины ничейной земли и жди дальнейших приказов. На ничейной земле люки модуля открылись, извергнув толпу ошеломленных солдат. Похоже, они остались без командира и не ожидали оказаться посреди боя. Они нерешительно столпились в тени модуля, безнадежно оглядываясь в поисках более подходящего укрытия. – По дальномеру расстояние шестьсот метров, сержант. Жду ваших приказаний. – Поддерживай связь с КП батареи, Гришен. По моей команде сообщишь им расстояние и запросишь огневую поддержку. Как понял? – Шестьсот метров, огневая поддержка, по команде. – Рота, по моей команде огонь на подавление по позициям чужаков. Огонь! Из всех траншей и окопов солдаты открыли огонь из лаз-винтовок, гранатометов и минометов. На таком расстоянии шансы во что-то попасть были весьма невелики, но Ченков хотел лишь заставить гроттов не высовываться достаточно долго, чтобы бедолаги из посадочного модуля успели добежать до имперских позиций. Единственной проблемой было то, что они пока никуда не бежали. Снаряд с грохотом ударил в корпус модуля – гротты, наконец, пристрелялись. Двух солдат убило осколками, остальные, увидев это, кажется, все-таки поняли, что надо делать. Они побежали к позициям людей, ноги несли их со скоростью, порожденной отчаянием, а вдогонку им летели пули и снаряды. 

***

-Бегите! Задыхаясь, охваченный ужасом, Хоб бежал вместе с ними. Он бежал, а сзади их настигал беспощадный поток огня и осколков – невидимый враг пытался убить их. Он видел, как люди вокруг падали, крича, брызги крови разлетались из их грудных клеток, рук, голов, когда пули и снаряды настигали их. Он видел, как людей убивало падающими снарядами, тела разрывало на куски взрывной волной и осколками, видел оторванные головы и конечности. И все время он не отрывал глаз от флага вдали – долгожданного островка безопасности. С каждым вздохом он тихо молился в надежде на спасение. Каждый шаг приближал его к спасению.       Он бежал и видел, как погибали его товарищи. Он видел, как взрывная волна подбросила Халса и отправила в воздух бесформенной кровавой мешаниной. Потом упал Гомер, его торс был разорван и изуродован десятком осколков, пробивших его грудь. Падали и другие, некоторых он знал по имени, других видел только мельком. Все они были убиты, когда, так же задыхающиеся и отчаявшиеся, как и он, бежали к флагу. Дженкс бежал впереди всех и бессвязно орал, пока пуля не попала ему в горло. Локу повезло намного больше. И когда, наконец, большинство его товарищей были уже мертвы, и до флага оставалась еще сотня метров, Хоб понял, что он уже не сможет добежать.

***

Шестьсот метров – и люди падали и умирали десятками, сраженные пулями и осколками, или просто разорванные взрывами в кровавые клочья. Четыреста метров – и уже больше половины было убито. – Дайте дым! – закричал Ченков в микрофон. – Дымовую завесу! На ничейную землю обрушился шквал дымовых гранат и снарядов, и через несколько секунд Ченков видел перед собой лишь белую стену дыма. Отчаянное решение: если серая скотина из модуля успеет добежать до дымовой завесы, возможно, они спасутся. Но тот же дым может послужить маскировкой для гроттов. Вот. Наконец. Он видел силуэты людей, выскакивающих из дымовой завесы. Пять. Шесть. Восемь. Вероятно, не больше двух десятков человек, оставшихся от пары сотен, спрыгивали в относительную безопасность траншей.

***

      - Сюда! Сюда! Быстрее! Сюда!       Неожиданно услышав крик поблизости, Хоб повернулся и увидел группу солдат в серо-черном камуфляже, появившихся словно из ниоткуда и звавших его. Направившись к ним, он увидел, что они появились из траншеи, и побежал к ним, вражеские пули вспахивали землю вокруг него. Наконец, достигнув траншеи, он прыгнул в нее. Пытаясь отдышаться, лежа на дне траншеи, Хоб огляделся и увидел Лока и пятерых солдат, стоящих в траншее: они были одеты в серо-черные пятнистые шинели с шарфами и шлемы с меховыми чехлами. Сначала они игнорировали его, их глаза были обращены к ничейной земле, по которой он только что бежал. Потом один из солдат повернулся к ним, поморщился и наконец заговорил. -Это Вадим в траншее-3, сержант, - сказал солдат, нажимая кнопку на своем наушнике. – У нас двое выживших. Думаю, еще несколько могли спрятаться в других траншеях. Но большинство этих несчастных ублюдков погибли на ничейной земле. Это все.       - Вижу движение на позициях гроттов, - сказал другой солдат, выглядывая за бруствер траншеи. - Должно быть, вся эта стрельба их разгорячила. Они готовятся к атаке.       Потом, пока Хоб раздумывал, действительно ли он услышал слово «гротт», он увидел, что боец отвернулся от бруствера и смотрит на них.       - Если вы носите эту форму не только для красоты, не соизволите ли вы встать и приготовить свое оружие? Сейчас начнут стрелять.

***

– Сержант! Крупные силы гроттов двигаются к нашим позициям! Вы должны отдать приказ! Там тысячи их… Ченков собирался отдать приказ, его губы уже начали двигаться, когда он увидел нечто, заставившее его изумленно выругаться. Там, в дыму, он увидел силуэт последнего оставшегося солдата. Он отстал от своих, и сильно хромал. Его зацепило. – Давай, Гришен! – закричал Ченков, выскочив из траншеи и бросившись вперед, – Огонь на целеуказание! Полдюжины шагов, и вдалеке уже послышался вой летящих снарядов. Еще десяток, два десятка шагов, вой становился все громче и громче. Добежав до человека, Ченков схватил его за воротник, и взвалил на свои плечи. Дотащив раненого солдата обратно до бруствера, Ченков швырнул его в траншею, и прыгнул на него сверху, как раз в тот момент, когда вой первых падающих снарядов перешел в пронзительный визг. Визг, достигнув предельной громкости, внезапно оборвался в какофонии взрывов, сотрясших землю. Обстрел продолжался несколько долгих минут, снаряды рвались достаточно близко, чтобы комья мерзлой земли сыпались в траншею. Целая вечность неровных ударов сердца и бьющегося пульса. Потом, внезапно, взрывы прекратились. Через секунду Ченков был уже на ногах, оглядывая ничейную землю в поисках гроттов. Обстрел разорвал дымовую завесу, и он увидел, что обычно серый ландшафт окрашен темной кровью и усыпан кусками зеленых тел. Приятное разнообразие. Им повезло, огонь артиллерии отразил атаку. -Я ваш должник - послышался новый голос позади него. Обернувшись, Ченков увидел, что спасенный им солдат, накладывал повязку на раненую ногу. Также он заметил нашивку лейтенанта на левом рукаве мундира. -Мне дорог каждый человек, умеющий хорошо стрелять – искренне сказал Ченков. -Не стоит скромничать, я приставлю вас к награждению, но сначала введите меня в курс дела.