Обрести себя в тебе

            — Эй, ты лежишь уже вторые сутки и напрочь отказываешься от еды, — Минхо вальяжно прошёлся по комнате, подходя к окну и раздвигая в разные стороны тёмную, плотную ткань занавесок. Дневной свет разгонял мрак комнаты, а открытое на проветривание окно впускало поток свежего воздуха. — Твоя квартира открыта, и, что, если бы в неё зашёл не я, а какой-нибудь отбитый на голову грабитель? Он бы точно проявил к тебе сочувствие и сказал бы "ой, прости, в другой раз", — в голосе слышались нотки сарказма.             Джисон страдальчески простонал, зарываясь носом в подушку и таким образом прячась от дневного света.             — Хён, если ты решил поиздеваться надо мной, то давай в другой раз, мне и так "весело", — голос звучал приглушённо из-за подушки, ведь Хан напрочь игнорировал попытки старшего вытащить его из кровати. — Зачем ты пришел? Курсовая не готова, материал не собран, это наверное все причины явиться в мою квартиру, — прозвучало с уколом, но выходило это не специально и Ли это понимал. Когда младший в плохом настроении - только и спасайся от язвительных уколов.             — Ты не отвечал на сообщения, не появлялся в сети, я забеспокоился, поэтому пришел к тебе, — спокойно изъяснился старший, не обращая внимание на ворчливый тон Джи. — Ханни, посмотри на меня. Что на этот раз?             Минхо прислонился бёдрами к подоконнику, сложив руки на груди и встревоженно разглядывал младшего. Джисон нехотя оторвался от подушек и только тогда Хо смог увидеть по истине печальную картину.             Его глаза были покрасневшими от длительной истерики, а лицо и вовсе опухло. Сколько часов он проплакал, а главное по какой причине? Джисон был подобен тёплому лучику солнца и видеть сейчас в его взгляде пустоту, разбитую на мелкие кусочки, для старшего было подобно хорошему удару по лицу. В присутствии старшего тот всегда светился искренней улыбкой, с огоньками радости в глазах, но сейчас самая прекрасная улыбка отсутствует, а огоньки и вовсе потухли.             — Он трахался как собака с другим парнем, — выдавил из себя младший и голос предательски надломился, выдавая поступившее желание снова заплакать.             Повисла многозначительная тишина. Минхо не отводил взгляд от Джисона, но и так же ничего не ответил. Старший пристально смотрел и на его лице можно было заметить, как брови сдвинулись к переносице, выдавая его хмурость. От такого взгляда Хан только сильнее хотел спрятаться глубоко в себя.             — Я так и знал, — смиренно выдохнул Минхо, потирая переносицу и на мгновение прикрывая глаза, пытаясь смирить отрицательные чувства внутри.             Что Хо мог сказать по этому случаю? Может раньше, узнай он об этом впервые, сказал, мол он тебя не достоин, перестань тратить себя на этого придурка, но по стечению времени, Минхо понимал, что не всё так просто.             Джисон был для него не просто другом. Ли знал его уже очень долгое время - ещё когда младший был первым курсом, наивный мальчишка, с азартом в глазах. Он показался ему забавным и сам того не замечая, привязался к юноше, испытывая далеко не простые чувства, как старший к младшему. Со временем Минхо понимал, насколько же глубоко погряз в этом щекастом пареньке. Осознавал всю глубину своих, оставшихся в тайне и прикрытых обычной дружбой, чувств. Иногда это было очень больно - выслушивать рассказы младшего о том, как тот сладостно провёл время со своим парнем. Ладно, если бы он был один, но ведь это даже не так.             Но знаете, что хуже всего было? Хуже всего были именно такие ситуации, когда Хан был убит горечью ссоры. Почему хуже? Всё потому, что Минхо и сам чувствовал боль только от одного взгляда на поникшего младшего. Не мог игнорировать это и потому всячески пытался подбодрить, сделать легче. В такие моменты Минхо был пластырем и, когда у Джи перестанет болеть, его сразу же выбросят и забудут на какой-то промежуток времени.             Однако он всё равно, даже если Сонни не замечал его чувств, оставался с ним не смотря ни на что.             — Хён, я правда такой жалкий? — послышался всхлип, который Джисон уже не смог сдержать.             Ты не жалкий, ты глупенький, хотел было сказать Минхо, но только лишь промолчал, поджав губы.             Ему не нужно было рассказывать, что же произошло. Хо и так понимал масштаб всей картины.             — Прекрати изводить себя из-за этого куска дерьма. Ты не ответил на мой вопрос. Когда ты последний раз нормально кушал? — в голосе сквозила излишняя строгость со злостью, Минхо не специально. Он знал, что с младшим сейчас нужно как можно нежнее, но поймите и его тоже. В конце концов, терпение не железное и порой даже старший мог испытывать внутри обуревающую злость и обиду. Минхо хотел укутать Джисона в плед, целовать его пухлые щёки и обнимать-обнимать-обнимать его. Прикасаться к нему так, словно перед ним хрусталь. Хотел показать ему, насколько тот любим, ценен и важен. Но вместо этого злился на слепоту и справлялся с желанием выбить всю дурь из головы Хана.             — Не знаю, кусок в горло не лезет, да и разве это важно? Кому какое дело, — щекастый парень накрылся одеялом, словно пытался спрятаться от всего мира.             — Ты увидел, как он трахается с другим и сейчас убиваешься по этому поводу, но понимаешь, ему кристально фиолетово на твои страдания, — Джисон почувствовал, как кровать прогнулась под весом старшего, а в другое мгновение чужая рука стянула одеяло вниз. — Ханни, мне кажется пора открыть глаза и понять, что он не твой человек. Всё, что тебя держит - счастливые воспоминания весом в несколько грамм. Мне больно смотреть, как ты убиваешься по нему. Я действительно переживаю за тебя.             Минхо чувствовал, как внутри что-то сжалось в тиски. Фантомные, колкие отголоски боли распространялись стремительно быстро. Его чувства в который раз останутся незамеченными. Сейчас он поможет младшему встать на ноги, а потом он станет не нужным, забытым.             — Х-хён?... Минхо-хён? Ты.. — Джисон обеспокоился, замечая во взгляде Хо пелену печали, а в следующее мгновение и вовсе замер, широко раскрыв глаза.             Минхо склонился над заплаканным лицом Хана, чтобы тут же трепетно коснуться чужих губ.             Не сдержался и пошёл на поводу у своих чувств.             Он целовал лениво, но так уверенно и нежно, поочерёдно сминая то нижнюю, то верхнюю губу. Растягивал так, словно это был первый и последний раз в жизни. Ли пытался через поцелуй передать всю глубину своих незамеченных чувств. Если его оттолкнут - смирится, но он правда попытался что-нибудь сделать.             Но ожидаемого толчка в грудь не последовало и именно это заставило птицу надежды вспорхнуть в его душе.             Быть может, ещё не всё потеряно?             Быть может Джисон наконец-то его заметит?             Быть может после этого поцелуя младший перестанет смотреть на Минхо как на друга?             Джисон колебался. Минхо был его лучшим другом и он никогда не рассматривал его как парня, и сейчас ему стоило было его оттолкнуть, но его сердце стало так учащённо биться, словно намеревается выскочить из грудной полости. Трепет внутри нарастал. Чего греха таить? Ему нравилось это, поэтому, поддавшись странному чувству, расположил руку на чужом затылке, тем самым не позволяя отстраниться от себя. Младший стал углублять поцелуй и постепенно жар между ними стал явственнее ощущаться.             Минхо удивился хватке на своей голове, но отстраняться не стал. Обнадёживающая радость заполняла каждую клеточку его сознания, даря чувство счастья. Чувства, что до этого таились в его груди, стали выползать наружу, подталкивая и даруя храбрость. Он и сам не заметил, как трепетное касание к чужим губам превратилось в борьбу за главенство — поцелуй выходил нетерпеливым, бойким. Джисон будто бы пытался поглотить старшего, захватывая чужую губу в рот и тут же покусывая её, проводя языком и вторгаясь им в полость рта.             Так, словно это был чистый глоток желанной воды, словно это было тем, что требовала душа всё это время.             Минхо отстранился первым, чувствуя лёгкое головокружение от нехватки кислорода в лёгких. Он тяжело дышал, пытаясь восстановить своё дыхание, нормализовать пульс, но стук сердца был слышен даже в ушах. Его чувства к младшему не на шутку встрепыхнулись и старший вот-вот был готов перейти эту тонкую грань дружбы.             Вернее, он уже её перешёл, наплевав на всё.             — Хён... — Выдохнул Джисон горячее дыхание в губы старшего , пытаясь осознать ситуацию. Что-то внутри паренька потянуло к Хо, не давая его оттолкнуть, а наоборот, почувствовав влечение, прильнуть ближе. Чужие губы ощущались так чертовски правильно и Хан был готов снова заплакать, только в этот раз от отсутствия мягкости на его же губах. Если его таким образом попытались утешить - не смешно, очень не смешно, ведь этот поступок в буквальном смысле пошатнул весь мир младшего, заставив его взглянуть на Ли совсем по другому.             — Ханни, ни слова больше, я сейчас же уйду отсюда, — с горечью поражения выдал Минхо, понимая, какую ошибку он совершил.             Когда младший услышал "уйду", его сердце от испуга ухнуло куда-то вниз и Ли Но уже встал с кровати, собираясь покинуть комнату и дом, как вдруг почувствовал на своей руке крепкую хватку.             — Хён, не уходи... — Хан подался вперёд, крепче сжимая пальцы на запястье старшего. Только сейчас он мог разглядеть, насколько же эти руки были крепкими, вселяли доверие и защиту. Только сейчас он мог понять, насколько же его хён был чертовски привлекательным - прямой нос, длинные ресницы, прищуренный взгляд кота и пухлая верхняя губа. То, что он испытывал сейчас к нему, было не сравнимо с тем, что было по отношению к Пак Джи Йону.             — Почему я не должен уходить? Ханни, я больше не могу строить вид, будто бы и дальше хочу продолжать быть твоим другом. Нет, даже не так. Я не могу быть твоим другом, потому что то, что я чувствую к тебе - не испытывает ни один друг на земле. Я больше не могу притворяться, мне хочется большего, — Джисон неестественно широко раскрыл глаза, осознавая, какую боль сейчас чувствует старший.             Это было больнее, чем увидеть измену.             Это как глубоко засевшая заноза, которую не вытащить и из-за которой рана гниёт.             Хан ощущал себя занозой в сердце старшего.             — Хён, подожди... Подожди, пожалуйста, не уходи, — Джи пару раз махнул головой, а потом поднял взгляд стеклянных глаз на старшего.             Как бы Минхо не хотел сейчас вырвать свою руку и уйти - его сердце это не позволяло. Та надежда заставляла его не опускать руки.             — Ханни, ты не понимаешь, как мне порой хочется целовать каждый сантиметр твоего лица, как хочется свернуть горы для тебя, подарить все звёзды этого мира. Как хочется опорочить твою невинность, покрыть всё твоё тело метками, заставить тебя кричать от удовольствия, любить тебя так, чтобы твоё сердце было готово сойти с ума. Я больше не могу держать эту маску ничего не понимающего друга. Я должен оставить свои чувства к тебе, ведь за два года они так и остались незамеченными.             Джисон молчал, пытаясь осознать сказанные слова от старшего. Это всё так резко свалилось на голову и юноша даже не знал, что на это сказать. Ему нужно разобраться в себе, в своих чувствах, расставить в своей голове всё по полочкам.             Не получив от Джи никакого ответа, Ли слабо улыбнулся, прежде чем не вырвать руку из чужой хватки.             — Прости, я не мог больше этого таить. Я оставлю твой любимый чизкейк на столе, вместе с заваренным чаем. Хан-а, береги себя, и покушай обязательно — последнее, что сказал Минхо, прежде чем покинуть комнату, даже не оборачиваясь.

🥀🐿️🍃

            С того дня прошли сутки и Хан не чувствовал себя лучше. Ему признались в чувствах и это не было облегчением.             Всё это время Джисон пытался разобраться в себе, в своих чувствах. Вспоминал поцелуй со старшим и необычную реакцию его разума.             Младший никогда не чувствовал себя так любимо, когда целовался с кем-нибудь другим. Он даже подумать не мог, что обычный поцелуй может так вознести на небеса.             Сейчас его голова была забита от и до только одним человеком - Ли Минхо. Юноша даже забыл про измену своего бывшего, полностью сконцентрировавшись на хёне. То, что чувствовал Хан к нему, было чем-то невообразимым. Он постоянно бежал от этого чувства, будто бы страшась неизвестности. Каждый раз, находясь в компании Ли, Хан ощущал тонкую пелену счастья. Ему было достаточно обычного присутствия, одного взгляда, чтобы быть счастливым. Рядом с ним всё было по другому и Джисон постоянно убегал, думая, что это неправильно.             Минхо же ведь его друг, и к тому же, у него был парень.             Выходит, он заблуждался? Всё это время он убегал от одного к другому, когда на самом деле его человек был прямо перед носом?             — Хан Джисон, какой же ты слепой, умалишённый придурок, — хватая себя за волосы и пару раз ударяя по голове, как бы коря себя, вслух выразился тот, осознавая всю целостность картины.             Он сделал гораздо больнее человеку, который души в нём не чаял. Убегал от этих чувств, как юный подросток избегает ответственности.             Сказать, что он был полным придурком, да к тому же ещё и слепым, это значит ровным счётом сказать ничего. Не замечал явных чувств от близкого человека и попусту растрачивал себя на фальшивый блеск.             Парень в порыве чувств схватил телефон, тут же набирая сообщение: Han — Хён, ты можем в ближайшее время увидеться? Пожалуйста, это очень срочно и не терпит отлагательства. Перечитав его, младший тыкнул на кнопку отправить, надеясь на скорый ответ. В холодильнике стоял купленный чизкейк от Ли и Джисон сжался, понимая, что может потерять самого главного, самого важного человека в его жизни. Ответа долгое время не было и поддаваясь переживаниям, не долго размышляя над этим, Джи сорвался к старшему, бросив только лишь одно:

Han.

— Хён, я скоро приеду к тебе домой. Только попробуй не открыть мне дверь.

            Пока таксист вёз его к знакомому дому, в голове щекастого парня разыгрывались сцены событий. Он думал, что скажет, когда увидит его. На протяжении всего времени думал о своих чувствах к нему. То, как порой к нему необъяснимо тянуло, а первый поцелуй и вовсе пошатнуло внутри всё на свете.             Поцелуй, который возродил его, развязал глаза и подарил ясность видения.             Ему нужен был Минхо.             Он нуждался в нём.             Время от времени Джисон открывал общий чат, но сообщения до сих пор горели "непрочитанными". Либо Минхо и вправду решился уйти из его жизни, либо с ним действительно что-то произошло.             Хан сухо поблагодарил таксиста, нетерпеливо ожидая сдачу проезда и тут же срываясь в знакомый подъезд. В отличие от Хана, Ли жил в не очень благополучном районе и младший не раз думал о том, чтобы хён съехал к нему в квартиру - так будет во всех смыслах проще.             Беспокойство обуревало его с каждой новой силой, а паника только сильнее сжимала тиски, подталкивая ком к горлу. Он стоял перед дверью старшего, неуверенно покусывая нижнюю губу. За последнее время он чертовски сильно искусал свои губы.             Звонок в дверь. Затем ещё один и ещё.             Тишина за дверью доводила младшего ещё сильнее, заставляя парня чуть громче прежнего постучать.             — Хён? Ты дома? Открой пожалуйста дверь, — Джисон пытался отогнать от тебя тревожное наваждение, пытался сглотнуть, ведь в горле изрядно пересохло.             Боялся.             Сейчас он правда боялся потерять этого человека.             Боялся действительно остаться ни с чем.             Послышались шаги за дверью, а после щелчок - дверь отворилась и Хан вовсе обомлел, увидев обнажённого старшего с одним белым полотенцем на бёдрах. Похоже, он только вышел из душа, это можно заметить по влажным волосам.             — Ханни-а? — Минхо был удивлён не меньше младшего, вот только его совсем не волновал внешний вид. — Что-то случилось?             Беспокойство в чужом голосе придало храбрости для Джисона, поэтому младший, вдохнув и выдохнув, вошёл в квартиру, закрывая за собой дверь.             — Хён... Я думал о том, что ты тогда сказал.. о твоих чувствах, о том, что тебе пришлось испытать из-за моей слепоты.. из-за моей глупости, прости, тебе пришлось так много всего вытерпеть, а я идиот и не замечал самого главного, — Джисон нервно сжимал и разжимал кулаки, до боли кусая губы. Горло неприятно сдавило, но тот постарался продолжить: — Я понял, каким был идиотом, что постоянно тратил себя на других и не замечал самого главного - тебя. Точнее, нет, я испытывал к тебе сильные чувства, но постоянно убегал от них. Боялся, что всё испорчу, боялся упасть в твоих глазах. Я понял, что ты для меня больше, чем просто друг, я..             Он заткнулся, замечая приближающегося Минхо к себе и невольно занервничал. Не знал, что ожидать от старшего: шлепок по лицу или удар в челюсть? И то и другое Хан заслуживал.             Ли схватил младшего за руку, дёргая на себя и тут же подхватывая руками, заключая к крепкие объятия. Это было чем-то новым для парня, тёплым.             Он привык к грубости со своим бывшим, привык к подколам, а нежность от Хо совсем сбивала его с толку. Цепкие руки прижимали парнишку к оголённой груди и Хан мог отчётливо слышать чужой стук сердцебиения. Это было словно попробовать самый нежный вкус чизкейка, недавно приготовленного.             Джисон натыкался на мысли, что хотел бы быть вечность в этих объятиях.             — Хён?... — Джисон сглотнул, боясь такой молчаливости от старшего. — Ты задушить меня решил?             — Ты глупец, Хан Джисон, такой глупец. Я думал, этот день никогда не наступит, — радости не было предела и Минхо нехотя отпустил щекастого паренька, поглядывая на него влюблённым взглядом.             Хан выдохнул, переводя взгляд на губы старшего. В памяти всплыл тот поцелуй, а по телу от воспоминаний прошлось приятное тепло.             — Хочу почувствовать вкус твоих губ ещё раз, хён, — завороженно вымолвил Джи, чтобы потом накрыть чужие губы в бестолковом поцелуе.             Джисон целовал нетерпеливо, поочередно втягивая в рот сперва верхнюю, а затем нижнюю губу старшего. Жмурился и наслаждался вкусом чужих губ, напирал с желанием восполнить всё то упущенное за столь большое количество времени.             Младший чувствовал, как старший точно ухмыльнулся, прежде чем руки не стали сбрасывать с него верхнюю не нужную одежду, беспорядочно блуждали по телу и пытались забраться под футболку.             — Милый, ты уверен, что нам стоит продолжать дальше? — немного отстраняясь от чужих губ и выдыхая прежде, чем младший вновь бы не примкнул к губам, располагая руку в мокрых волосах.             — Хён, ты шутишь?! Если ты сейчас же не трахнешь меня, я напьюсь и уже тогда трахну себя тобой, — укоризненно буркнул щекастый, покусывая нижнюю губу.             — Нетерпеливый. Оставь свою обувь у порога, — лёгкое предвкушение и настойчивый тон Джи заставили внизу живота приятно кольнуть.             Джисон проныл, жалея о том, что нельзя раздеться по щелчку пальцев. Парень импульсивно скинул с себя обувь, чтобы потом наброситься на старшего, подпрыгивая и обвивая ногами тонкую талию.             — Хён, где ты научился так умопомрачительно целоваться? Ты же ведь чертовски сексуален, у тебя должно было быть много отношений, если имеется такая практика? — от таких слов Минхо прыснул со смеху, поддерживая юношу за бёдра, а Джисон удивлённо уставился, мол, разве нет?             — Последний раз я состоял в отношениях ещё в старшей школе, и то, это было не серьёзно, а скорее просто утолить желание, — пояснил Хо. — Умопомрачительно целоваться? Бьюсь об заклад, но я выебу из тебя всю дурь, чтобы ты больше не занимался голодовками, а может быть лучше сегодня отказать тебе, обойдёмся простыми поглаживаниями? Чтобы уроком послужило.             Джисон хлопнул ладошкой по груди, выражая своё недовольство. Минхо не был бы им, если бы не потыкнул Джисона в его же проколе, но угроза прозвучала действительно страшной.             — Хён! Ты!... Боже, и как моё сердце могло тайно выбирать тебя? откуда в тебе столько злости?! — Хан смеялся, кажется, впервые за долгое время, столь заливисто и от души. Впервые почувствовал это чувство лёгкости, словно душа наконец-то обрела дом.             — Смеешь ещё смеяться? Хорошо смеётся тот, кто смеётся последний, — довольно мурлыкнул Хо, толкая дверь ногой, ведь руки были благополучно заняты другой ношей.             В другое мгновение голова щекастого оказалась на мягкой подушке.             Минхо нависал над ним, прижимал колено к чужому паху, тем самым скручивая узел внизу живота. Белое полотенце ещё на пути в комнату свалилось с бёдер, обнажая нижнюю часть тела, что заставило Джисона в буквальном смысле едва ли не поперхнуться вдохом.             Джисон тонул. Утопал во всех этих чувствах. Его взгляд встретился со взглядом старшего и тот ощутил, как в душе взметнулся целый пожар. Ли склонялся над его лицом так близко, что юноша мог чувствовать чужое дыхание у себя на губах. Становилось жарко, дыхание затруднялось, а стук сердца отдавался в самих ушах.             Только сейчас младший замечал всю невообразимую красоту старшего. Выразительные глаза, в которых плескался омут. Его голос, словно пение тихого леса, навевал мелодию спокойствия, душевного покоя. Во взгляде сквозила нежность, забота, любовь, а крепкие руки до отметин на коже сжали шею младшего, заставив того охнуть от неожиданности и запрокинуть голову назад. Нежность и властность дурманили голову, забивали разум чем-то неопределенным, но явственным желанием отдаться в эти руки.             Джисон впервые это ощущал: трепет в душе только лишь от одного взгляда, неловкую улыбку и желание просто беспричинно заливисто смеяться, жар в груди только от одного поцелуя, наполненный от и до чувствами старшего.             Хватало только одного взгляда на старшего, пяти минут беззаботного разговора с ним, чтобы все тревоги и печали улетучились в один миг.             Кажется, Хан влюблялся.             Влюблялся словно какой-то подросток.             Он ни разу не испытывал подобное с бывшими - все они, в сравнении с Минхо, были фальшивкой.             — Хён... Я бы и подумать не мог, насколько же вблизи ты красив, — завороженно вымолвил Джисон, поглядывая на дрожащие ресницы, идеально выпирающий кадык на шее, который хотелось сперва лизнуть, а потом легонько укусить.             Чувства, которые Хан Джисон сейчас испытывает к Минхо, были невообразимы. Это теплота, что согревала изнутри. Это трепет в груди только от одного прикосновения губ.             Если в прошлых отношениях сквозила грубость и младший погибал в них, заживо сгорал изнутри, то от Минхо исходила целебная аура. Тот словно бы залатывал все раны на его сердце, одними только нежными прикосновениями к коже, даря табун эмоций и, пареньку становилось дурно на душе от осознания, сколько же Хо пришлось промучаться, ожидая с моря погоду.             Телефон в заднем кармане джинс неприятно завибрировал, извлекая Джисона из своих влюбленных мыслей. Парень нахмурился, замечая вопрос в глазах старшего.             — Кто это? — вслух задал вопрос Минхо, с нескрываемым любопытством поглядывая на телефон в руках младшего.             Хан больше всего боялся, что это будет бывший парень, тот самый придурок, из-за которого щекастый провёл несколько дней в апатии.             Вызов был как раз таки от него.             Неприятное чувство кольнуло в груди, отзываясь лёгкой печалью. Какой-то осадок дал о себе знать. Пусть Джисон и заблуждался, но долю каких-то чувств всё равно испытывал к нему.             Минхо встревожился, понимая к чему сейчас этот звонок может привести. Может выйти так, что младший ответит на звонок, поговорит с этим отморозком и уйдёт к нему. От этих мыслей становилось дурно не на шутку. И главное, старший не мог винить его в неопределенности своих чувств.             — Мне выйти, чтобы ты поговорил с ним? — тихо, будто бы совсем этого не хотя, но ради приличия, предложил Хо.             — С ним всё кончено, хён. Пожалуйста, не переживай по этому поводу, — Джи без долгих раздумий сбросил звонок, бросая вызов как "спам" и добавив в чёрный список. — Я больше не хочу скитаться по другим людям, когда мой дом - это ты, Ли Минхо.             Внутри что-то дрогнуло. Чувство наконец-то взаимной любви окрыляло его. Поддавшись чувствам, Минхо припал к чужим губам, напористо целуя. Юркий язык прошёлся по нижней губе, прежде чем не проникнуть в чужую полость рта, наводя там хаос: обвёл вокруг верхнего нёба, вызывая щекотку. Джисон поддавался ему, выбивая из своей головы звонок от бывшего и зарывая свою руку в чужие волосы, протяжно мыча в губы. Внизу живота от такой напористости приятно стягивало, заставляя юношу дёрнуть бёдрами.             Губы Ли стали спускаться вниз, по линии челюсти к шее. Оставлял явные метки, которые точно спустя пару дней не сойдут, а младший в это время тонул в прикосновениях губ.             В одежде было невыносимо жарко. Хотелось её сорвать к чертям, только бы прижаться и почувствовать старшего как можно ближе к себе.             — Хён, хочу тебя, скорее, — нетерпеливо проныл Джисон, приподнимаясь на локтях и заглядывая в потемневшие глаза напротив.             Минхо стянул с парня худи, отбрасывая в сторону и присвистнул, наблюдая очерченные мышцы груди и набухшие соски от вожделения. Ниже картина была ещё интереснее. Он опустился ниже, накрывая ладонью полутвёрдый орган и чуть слегка сжимая через плотную ткань джинс. Пару раз погладил только чтобы подпалить младшего ещё больше и получая первый прерывистый стон.             — Хё-ё-ё-ён, сними с меня эти чёртовы штаны, — Хан откинул голову назад, чувствуя, как от поглаживаний узел внутри живота только сильнее натягивался.             Минхо усмехнулся такой чувствительности, но издеваться не стал. Всё же ткань неприятно стягивала и доставляла дискомфорт, а для старшего последнее в планы пока что не входило.             Джинсы вместе с боксёрами улетели туда же, куда и верхняя одежда, и перед глазами Хо открылся чертовски прекрасный вид: тяжело вздымающаяся грудь, отметины на шее, глаза младшего были слегка прикрыты, подтянутый живот и идеально выбритый лобок, мило подёргивающаяся головка возбужденного органа и поступившие из неё капли белёсого предсемени. От такого вида собственный член заинтересованно дёрнулся, твердея пуще прежнего.             И Хан, заметив на себе пристальный голодный взгляд возлюбленного, покраснел. Он попытался рукой прикрыть пах, но цепкие руки не дали этого сделать.             — Ханни, ты чего покраснел? — Джисон и сам был удивлён этой реакции. Он делал вещи похуже, но лежать голышом перед хёном - словно обнаженная душа, беззащитный. Здесь маску лжи не нацепишь на себя, а старший словно в душу смотрел.             — Я не знаю... — буркнул он.             — Джисонни, ты прекрасен и мне хочется изучить каждый дюйм твоего тела, даровать тебе крышесносное удовольствие, — ладонь легла на эрогированный член, поглаживая и растирая эякулят по головке, наблюдая за спектром эмоций на лице Джи. Хана словно бы как по струнке вытянуло, выгнулся в спине и закусив пальцы, промычал.             — Милый, перевернись на живот и приподними зад, — мелодичный голос баюкал сознание Джисона, вселял доверие и младший без раздумий выполнил указания. — Умница, -- похвала особенно на него действовала.             Находясь в тумане, Хан не сразу понял зачем, пока не почувствовал руки, что сминали ягодицы, явно наслаждаясь упругостью мышц, и, раздвигали половинки в разные стороны, чужое горячее дыхание возле сжавшегося сфинктера.             — Хён?... Ч-что ты собр... амгххх, — голос дрогнул и сорвался на приглушённый стон, когда кончик языка коснулся ободка мышц, проходясь вокруг и широко лизнув. — Хё-ё-ён, не нужно, не делай этого, — Хан попытался отстраниться, но крепкая хватка на бёдрах не дала ему этого сделать, только лишь подтягивая ближе к себе. Уши горели, словно за них беспощадно дёргали.             — Я же сказал, что хочу доставить тебе умопомрачительное удовольствие, не двигайся, — на долю мгновения отстраняясь от дырочки, с придыханием выдохнул Минхо, вновь же возвращаясь к прежнему делу.             Сказать, что Джисон был поражён и сбит с ног, это ровным счётом не сказать ничего. Его активно вылизывали там, сзади, и Джи утопал в этом чувстве наслаждения. Губы Минхо время от времени прижимались к ободку, посасывая край, а язык пытался протолкнуться глубже. Сдерживать себя, свой голос становилось трудно, а напряжение, сконцентрированное внизу живота, вот-вот грозило взорваться.             — Хён... Агх... Постой, подожди... Я же сейчас.. — младший зарылся лицом в подушку, топя в ней свои стоны.             Хо только лишь усмехнулся, обильно смачивая слюной задний проход и вставляя указательный палец только лишь на фалангу. Его главная задача - добиться максимального расслабления для растяжки, чтобы дальше не принести лишнего дискомфорта. С каждым прикосновением языка Джисон чувствовал, как тонкая нить возбуждения внутри него натянулась до предела, вот-вот грозящая порваться.             — Ханни, тебе хорошо? — ворковал Ли, играясь указательным пальцем с дырочкой и вновь примыкая ртом. -- Ты молодец.             Джисон одобрительно простонал. Бёдра подрагивали, а язык уже глубже проникал, касаясь тёплых стенок изнутри. Его впервые кто-то вылизывал. Он не мог мечтать о простом минете, не то чтобы уже о вылизывании зада. От переизбытка чувств и эмоций внутри, на глаза хлынули слёзы и с чужим именем на устах Хан обильно излился на кровать.             Минхо довольно отстранился, вытирая рот рукой и переворачивая ещё вздрагивающее тело от яркого оргазма на спину, любуясь по истине блаженным лицом Джисона. Младший дышал загнанно, пытаясь собрать крупицы сознания воедино. Похоже старший и вправду не шутил, когда говорил об удовольствии для него.             — Я кончил, но у тебя стоит колом, это же ведь не честно, разве нет? — приходя в себя и обращая внимание на болезненный стояк старшего, подметил Джисон. — Твоя выдержка это правда что-то с чем-то...             — Своё я получу потом, сперва нужно подготовить тебя, — Минхо потянулся к прикроватной тумбочке, не долго рыскаясь там и доставая пузырёк лубриканта.             Даже здесь в его словах была слышна забота.             Старший подхватил его под коленями, раздвигая по обе стороны и любуясь покрасневшей дырочкой. Обильное количество геля вытекло на пальцы, растирая жидкость между, чтобы исключить прохладу.             Первый палец проскользнул на удивление почти без сопротивления, благодаря языку, но Хан всё равно не смог сдержать шипение, почувствовав мимолётную неприязнь.             — Ащщщ, Минхо-хён, поцелуй меня, — это скорее было приказом, чем предложением, и Хо приблизился к чужому лицу, примыкая к чужим губам.             Кажется, губы старшего были приятнее любого чизкейка на всём белом свете и Джи бы никогда не подумал, что можно так легко терять голову только лишь от одного поцелуя.             Джисон отвлекался на поцелуи и старший, не теряя времени, протолкнул второй палец, ощупывая тёплые стеночки, медленно двигая пальцами.             — Хён, давай скорее... — нетерпеливо проныл Сон-и, елозя задницей и пытаясь чуть глубже насадиться на пальцы.             — Нетерпеливый бельчонок, — разводя пальцы на маневр ножниц и добавляя ко всему третий палец, усмехнулся Минхо. — Твоя подготовка сейчас стоит на первом месте, чтобы потом обойтись без дискомфорта. В конце концов я не тот умалишённый придурок.             Джисон снова нетерпеливо простонал, понимая, что дальше спорить было бессмысленно. Либо это только сейчас, но казалось, что хён отдаёт большое значение подготовке (в его прошлых отношениях об медленных растяжках и речи идти не могло).             Ли умело прощупывал стенки, пытаясь найти ту самую железу, от которой младший должен поплыть. И ему это действительно удалось: подушечки пальцев коснулись оголенного комочка нервов, заставляя Хана сжаться вокруг пальцев старшего и выгнуться до хруста в позвонках.             — Ох, хён, можешь так ещё раз?...             — Как это так? Я не понимаю, Ханни, ты имеешь ввиду, здесь? — хитрый оскал, озорство в глазах и он снова попал по простате, в этот раз задерживаясь и поглаживая подушечками пальцев железу.             — Ох, Хён, да, здесь, здесь, — Джи заёрзал по постели, сжимая бедное покрывало в тиски и стягивая на себя. От стимуляции комка нервов кровь вновь прилила к органу, а капли предсемени вытекали на плоский живот. — Пожалуйста, хён, я готов... войди же ты в меня наконец.             От пальцев было хорошо, но этого было недостаточно. Джисон желал чувствовать серьёзную наполненность и стоящий колом член старшего отлично справится с этим заданием. В глазах стали скапливаться капли слёз, что вот-вот норовят покатиться по щекам.             — Ладно-ладно, какой же ты нетерпеливый. В следущий раз я займусь твоей выдержкой, — Минхо вынул из чужого нутра пальцы и Хан сморщился в лице, ощущая пустоту.             — Это не я, это ты слишком медлительный. Хён самая настоящая черепаха, — дразнился, высовывая язык и совершенно не понимал, какую беду на себя накликивает.             — Я бы на твоём месте следил за словами, — Минхо принялся смазывать лубрикантом эрегированный орган, морщась от болезненных касаний по нему.             — А то что?             — В следующий раз я буду наблюдать, как ты растягиваешь себя пальцами, — фыркнул Ли, подхватывая и забрасывая одну ногу себе на плечо, а Джи словно берёт на вкус слова "в следующий раз", довольно улыбаясь, готовый продолжить эту словесную перепалку, как вдруг чувствует горячую головку, приставленную к растянутому колечку мышц.             — Я вхожу, — с придыханием выдохнул Хо, медленно вторгаясь в податливое нутро от тщательной растяжки, миллиметр за миллиметром заполняя его собой.             Джисон откинул голову назад, чувствуя приятное распирание изнутри. Дыхание перехватило и на долю мгновения Хан забыл как это дышать. Он будто бы был создан под старшего. Член идеально скользил внутрь, растягивая до невозможности каждую складку.             — Ты как? — войдя до упора, старший остановился, давая привыкнуть и небольшую передышку для младшего.             — Порядок, Минхо, прошу тебя, двигайся, — Джисон открыл глаза, поглядывая на сконцентрированного Ли. Его сердце и вовсе замерло, заметив с какой заботой и нежностью тот пытается двигаться.             Минхо сделал на пробу первый толчок, медленно и плавно двигаясь внутри, словно щекастый под ним парень был самым хрупким хрусталём на земле. Закусывал губу от желания сорваться на бешеный темп и выебать всю дурь из него, чтобы больше не голодал, но сдерживал себя.             Он не его бывший парень и здесь он для того, чтобы открыть Джисону глаза, дать шанс взглянуть на обыденные вещи под другим взглядом. Любить и обожать его.             — Активнее, ну же.. пожалуйста, двигайся быстрее, — просьбы младшего спускают на пусковой курок всё самообладание над собой.             Минхо утробно прорычал, наращивая темп. Теперь уже активнее вторгался в податливое тело, врезаясь бёдрами об чужой зад. Чередовал свою скорость, сбавляя темп и почти что выходя, оставляя только лишь одну головку внутри, чтобы потом резко толкнуться обратно. Хан превращался в месиво, распластавшись на кровати и отдавшись в крепкие руки. Каждый резкий толчок выбивал из его лёгких воздух, сопровождая громкими стонами и вскриками. Головка члена то и дело врезалась в простату, заставляя младшего открыть рот и беспорядочно требовать ещё.             Минхо совмещал в себе всё. Особым крышесносным контрастом для младшего было сочетание контроля, власти и нежности с заботой.             Заметив предоргазменное состояние паренька и то, как он блуждал руками по кровати, в надежде найти опору в руках, Хо наклонился к лицу белки, чувствуя, как его спину обвивают цепкие руки, прижимая к себе. По спине скатывался пот и постепенно толчки становились больше хаотичными, более глубокими.             — Хён, сильнее... — Джисон прижался лицом к чужой шее, в ритм подмахивая бёдрами. — Минхо-хён, я больше не могу... вот-вот... — он сжался всем телом, бурно изливаясь и пачкая чужую грудь семенем. В ушах стоял шум, а перед глазами пелена приятной неги.             Сковывание принесло собственные плоды. Хан был слишком чувствителен после яркой вспышки оргазма, поэтому Ли ещё пару раз толкнулся в податливый проход, прежде чем не выйти и догоняя рукой, излился на торс младшего.             Минхо оставил эту картину у себя в памяти навсегда: разморенный Джисон после бурного оргазма, вздрагивающий ещё какое-то время, с заплаканными глазами от удовольствия и счастливой улыбкой на губах. Совсем не то, что он увидел днём ранее.             Хо уместился рядом с младшим, прикрывая глаза и просто вслушиваясь в чужое сбитое дыхание. Рука скользнула вниз, обвивая талию и прижимая к себе.             Впервые Минхо чувствовал это упокоение в своей душе. Любить и быть любимым в ответ. Для жизни ничего, кроме присутствия вечно ноющего бельчонка, и не нужно.             — Хён, тебе придется ещё раз принять душ, — на легке усмехнулся Джисон, ластясь к перепачканному парню. Он нащупал чужую руку, чтобы крепко взяться и переплести пальцы.             — И ты пойдёшь вместе со мной. Я вымою тебя до скрипа кожи, высушу, а потом откормлю.             — Хён! — Джисон резко приподнялся, шлепая ладонью по чужому плечу. Он вновь нелепо смеялся, широко улыбаясь. — Я тебе не свинья на откорме, чтобы откармливать меня! И вообще, я сам могу прекрасно справиться с душем.             — Ты смеешь возражать против моей любезности тщательно вымыть (или изучить) каждый сантиметр твоего тела? — Минхо усмехнулся в ответ, выгибая бровь и действительно создавая вид "серьезной" беседы.             — Отстань, — буркнул Джисон, возвращаясь в прежнее положение, но только ближе прильнув к потному телу. — Хён, я люблю тебя... Спасибо, что ты всегда оставался на моей стороне, поддерживал меня не смотря ни на что. И прости, что я был слепым придурком.             — Если ты ещё раз назовёшь себя плохим словом, я запихну в твой рот салфетки, чтобы всякая ересь с него лишний раз не летела, — угроза вполне реальная, поэтому младший почти сразу принял словесное поражение. — Вставай и идём приводить тебя в порядок.             — Хён, ты выбил из меня все силы, поэтому я не дойду. Возьми на руки и понеси ответственность за свои деяния, — Джисон довольно улыбнулся, наблюдая, как Хо действительно вставал с кровати, таща за руку полуспящую белку.             Ли закатил глаза, но повиновался детскому капризу его парня. Тот склонился, подхватывая хрупкое тело на руки.             — Доволен?             — Более чем, — мурлыкнул Джисон, обвивая чужую шею руками, чувствуя мятный аромат шампуня в волосах.