...
14 марта 2023 г., 17:55
Школа искусств. Серое кирпичное, ничем не примечательное двухэтажное здание с большими окнами. Но это только снаружи. Внутри же всё играет красками, и в свой мир уносят и художники со своим тонким чувством оттенков, и музыканты, точно знающие, каких нот требует твоя душа.
В конце каждого полугодия художники устраивали просмотры, чтобы родители могли полюбоваться творческими успехами своих детей. А музыканты играли технические зачёты перед своим преподавателем по специальности и перед завучем в середине полугодия. В конце же года, яростно деля единственный актовый зал с художниками и выселяя их оттуда с лучшими работами художественного отделения, устраивали отчётный концерт музыкального отделения.
По традиции первым шли вокалисты, посвящая один вечер сольным выступлениям и хору, который преподаватели нахваливали до изнеможения и таскали на все конкурсы, чтобы, как они сами говорили, поймать удачу за хвост. Всем известно, что у парней ломаются голоса в 13-14 лет. Вот и потому хористы пытались выжать из своих подопечных всё, что только можно было. И стене уже не хватало места для очередного диплома.
То ли дело инструментальное отделение. Преподаватели не заставляют своих учеников бегать, будто они белки в колесе. С чувством обучают сольфеджио и тому, как извлекать звук из инструментов. Сдержанно улыбаются, когда первогодки путают ноты и буквально ездят по ушам нескладными секундами и септимами. Одобрительно кивают, когда уже ко второму году получается сыграть гаммы без знаков или с одним диезом-бемолем. И как же горят глаза, когда ученик без ошибок исполняет в нужном темпе, размере и настроении очередной вальс или этюд.
Вот и очередной отчётный концерт собрал полный зал родителей и учеников. Скрипачи настраивали инструменты, внимательно слушая, какие ноты играет преподаватель на фортепиано. То же делали и флейтисты. Народники одни улыбались. Преподаватели в своих кабинетах заботливо подкрутили колки у гитар и балалаек с домрами. И не участвовали в этой суете, которую устраивали духовые и другие струнные.
Вперемешку выступали первогодки и уже опытные. Почти выпускники и те, кто ещё на середине своего обучения. Скрипачи и гитаристы. Флейтисты и пианисты. Серьёзную классику разбавляли композиции современных авторов и народные мотивы. Кто-то на первом году обучения играл чисто, кто-то к выпускному году так и не научился ставить пальцы по аппликатуре и выдерживать длительности.
И единства в публике не было. Преподаватели закатывали глаза, если играли не их любимые, хорошие и самые лучшие (по их скромному мнению) юные музыканты. Родители повторяли то же самое, но уже выделяя среди всей толпы своих детей. Чтобы после концерта потом подойти, послушать льстивые речи педагога о том, что их чадо — новый Моцарт, и потому надо обязательно поступать в училище, а потом и в консерваторию. И разрешить любимому ребёнку не идти завтра в обычную школу, ведь выступление на сцене — это такой подвиг. Но потом колоть ненавязчивыми упрёками, что, мол, вальсы вальсами, а нашу любимую песню молодости играть так и не научился, бестолочь.
Такие упрёки треплют души начинающим музыкантам. Особенно тем, кто ещё и в школе как-то плавает в учёбе. В третьем классе не особо понятно, почему родители заставляют таскаться в музыкалку после уроков и почему они ворчат, если ты ничего такого не сделал. Если обучение музыке пришлось на пору средней школы, то уже упрёки переносятся как-то полегче. Родители ворчат, но успокаиваются. И продолжают ходить на твои отчётные концерты, зря, что ли, за обучение платили. В старшей же школе в приоритете экзамены для поступления в вуз, а музыка так, для души. Потому родители просто рады слышать, что дети ещё чем-то занимаются, помимо зубрежки математики и русского языка.
На десерт в программе оставили двух гитаристов поопытнее и постарше. Разделив их очередным флейтистом, который заканчивал первое полугодие своих мучений-обучений игре на инструменте группы деревянных духовых. Обучали парней разные преподаватели, и вот снова они косились друг на друга, пока ведущие объявляли одного из выступающих.
Александр взял гитару за гриф и рванул к сцене. Поклонился, поставил подставку у левой ножки стула. Поставил ногу, положил гитару и бойко начал играть аккорды. Преподавательница дала композицию из аккордов, утомившись слушать, как ученик цепляет не те струны, пока пытается играть по нотам. Учила Александра года три и так и не исправила ему ни аппликатуру, ни чувство ритма. Решила, что безнадёжен. Но давала композиции яркие, живые. Хоть характер почувствовала, и на том спасибо.
Родители сидели в зале. Отцу очень понравилась песня, что он даже начал притопывать в ритм и хлопать в ладоши. Был счастлив видеть, как сын делает успехи. И даже если завуч снова скажет, что Александру медведь на ухо наступил, он с ней не согласится. Играет же. И играет живо. Мать разделяла бодрый настрой отца. Тоже поддерживала сына аплодисментами.
— Саш, ну опять запорол аппликатуру, ну сколько можно уже?! — распекала преподавательница своего ученика, едва он закончил исполнение и вышел с ней за дверь зала.
— Но я же сыграл… — Александр не понимал, за что его упрекают. На репетициях играл точно так же, и наставница ни слова не сказала, что он зажимает аккорды не теми пальцами.
— Такого на конкурс выставлять стыдно! — продолжала напирать опытная гитаристка. — Вот опять нас Марина обскачет со своими учениками. Ты технический зачёт завалишь в следующей четверти такими темпами!
— Я на репетиции играл точно так же, Вы сказали, что всё хорошо, — недоумевал парень.
— Тебе что в лоб, что по лбу. Ты не слышишь, когда тебе что-то говорят, — вздохнула учительница. — Я тебе добра желаю, Саш. А ты это добро принимать не хочешь. Ой, ладно. Молодец, что выступил, но ты можешь гораздо лучше. Просто не хочешь.
Александр пожал плечами и ушёл в класс. Убрал гитару в чехол и пытался отогнать слова наставницы от себя. Каждый раз то, что было на репетиции «нормально», после концерта становилось «опять запорол». И так уже четвёртый год подряд. Сольфеджио парень знал хорошо, в хоре тоже пел, пока не стал подводить голос, и пел прекрасно. А вот гитара почему-то так же плавно не давалась. Мелкие ошибки, которые можно было поправить, запомнились пальцами и теперь мешали жить. И учительница как будто брезгует им, но продолжает учить и закатывать глаза после каждого выступления. Может, стоит сменить педагога? Надо бы послушать, как играют ученики пресловутой Марины. Балалаечники и домристы играли великолепно. Но как играют гитаристы?
Вернулся в зал Александр как раз к концу выступления флейты. Поаплодировал вместе со всеми и пробился на скамейку к родителям.
— Твой коллега, Саш, — усмехнулся отец, кивая в сторону ещё одного гитариста. — Последнее выступление на сегодня, наверное. А то зал полупустой уже.
— Угу, — протянул Александр.
— Тебя опять Наталья Анатольевна распекала, что ли? — поинтересовалась мать. — Давай тебя в другую школу отдадим тогда. Или, может, другому педагогу?
— Я подумаю об этом завтра, — ответил Александр. Прослушал название композиции, которую собирался играть последний парень. И страшно на себя за это разозлился.
Ростислав вышел на сцену. Кто-то из младших хихикал, что гитара для него маловата. Но парень уже столько раз это слышал, что стал пропускать мимо ушей. Не считал себя виноватым в своём высоком росте. Да и гитара была стандартного размера, на таких все играли. Во всяком случае, парень никакого дискофорта не испытывал. А младшие ученики, видимо, никогда не видели высоких гитаристов.
— Начинай с ля, не ставь палец на ля диез, — шепнула преподавательница в напутствие. Сама села в первый ряд и кивнула ученику.
Ростислав играл вальс. Сложный, с глиссандо и флажолетами. Сам выбрал это произведение месяц назад и весь этот месяц усердно его учил. Преподавательница чётко спрашивала все сложные фрагменты, если что-то не получалось, уделяла им особое внимание. И они вдвоём получили прекрасный результат. Ростислав внимательно перебирал струны, а левая рука сама находила нужные лады. И Марина была довольна тем, что ученик такой ответственный.
Родители тоже в зале присутствовали. Ничего в музыке не понимали, но было приятно послушать классические произведения, сыгранные на гитаре. Весь концерт ждали только это выступление. Отец даже выдохнул с облегчением, когда Ростислава наконец объявили. Мать же отбила все ладони, так радовалась выходу сына на сцену.
Пару раз он всё же ошибся. Не получился плавный переход с лада на лад. Прозвучал не так, как нужно было. И Ростислав даже растерялся на одну шестнадцатую. Но доиграл произведение. И тоже, взяв гитару за гриф, поклонился и ушёл со сцены.
— Ростик, не отчаивайся. Я, думаешь, ошибок не совершала в своей жизни? — подбадривала Марина Валерьевна по пути в класс. — И у меня всё это было. И потерянные ноты, и скользящие пальцы. Главное — не вешать нос. А продолжать, продолжать играть!
— Вы что-то про конкурс говорили, вроде, — напомнил Ростислав.
— Да, конкурс. Весной, в апреле. И ещё в марте нужно выступить. Нужен дуэт гитарный. Я даже нашла подходящие ноты. Но вот напарника тебе не нашла. Хочу, чтобы вы всё-таки одного возраста были и одного года обучения. Так легче работается. А то ты десятиклассник, я не могу тебе в пару семиклассника поставить, ну совсем не то будет. Даже если вы оба четвёртый год играете.
— Совсем никого нет? — спросил Ростислав.
— Девочка одна есть, хорошо играет, но вы с ней не сыграетесь. Не может она с кем-то, только соло, — вздохнула гитаристка. — Не переживай, после Нового года точно найду тебе вторую партию!
— Буду ждать, — улыбнулся парень. Сам, конечно, в ансамбле тоже никогда не играл, но очень хотел. А всё подходящего случая не было. Ростислав убрал гитару в чехол, застегнул молнию и накинул лямку на плечо. — До свидания. С наступающим.
— И тебя, Ростик, с наступающим! — радостно отозвалась Марина.
В коридоре Ростислав столкнулся с Александром. Обменялись косыми взглядами. Один не любил, когда играют вне ритма. Другой не любил хорошеньких и успешных. И переняли эти хищные взгляды от своих наставниц, которые негласно соревновались, чьи ученики лучше.
— У тебя с паузами проблемы, ставишь где попало, — язвил Александр. Так хотел, чтобы тот самый идеальный ученик почувствовал себя уязвимым. Когда кто-то рядом страдает, самому не так сильно больно.
— Слышу от человека, который не отличит ми шестой струны от ми первой, — съязвил Ростислав в ответ. Ругаться не хотел, конечно, но решил счёт сравнять. Таким же глупым замечанием, которое не имело отношения к реальности. Сложно перепутать басовую струну с какой-то другой. Разве что намеренно сыграть ноту ниже первой октавы, а не во второй, которой соответствовала первая струна.
Пихнули друг друга локтями и разошлись по разным лестницам. Переодели концертные ботинки на зимние. Накинули куртки. Забрали гитары. И разошлись по домам, каждый в компании своих родителей. Как удачно совпал концерт с последним днём учёбы в школе. Завтра никуда не надо идти. Лежи себе весь день или родителям помогай с приготовлениями к Новому году.
***
Желания иногда всё же сбываются. Очень шокируя этим своим фактом. Вот и Александру повезло, «любимая» преподавательница уволилась. Предстояло познакомиться с новой. Той самой, к которой он сам хотел уйти и которой пугала предыдущая. — Здравствуй, Саша. Хочу познакомиться с тобой как с профессионалом. Сыграй мне последнюю композицию, что ты учил у Натальи Анатольевны, — попросила Марина Валерьевна. — Можешь пользоваться нотами, не запрещаю. Я оцениваю технику, а не память. Александр кивнул. Поставил ноты на пюпитр, хотя помнил их наизусть. Решил, что так немного сбавит волнение. Руки тряслись. Парень боялся снова услышать, что он бездарь. Так любила говорить предыдущая наставница, услышав малейшую ошибку. А услышав, как играют ученики Марины, Александр решил, что у них дела обстоят ещё хуже. Может, им вообще строго запрещено ошибаться. Марина не торопилась никуда. Кошачьим взглядом смотрела на своего нового ученика. Прекрасно помнила, как тот ушёл поникший с концерта в прошлом году. И не так давно коллега жаловалась на него. В аккурат перед своим увольнением. Говорила, что Марина намается с таким ленивым учеником. Как будто желала ей этих мучений. Было тошно смотреть, как чужие ученики добиваются успехов. — Тебе нужна какая-то помощь? — спросила преподавательница. — У меня с ритмом проблемы, — признался Александр, опустив взгляд в пол. — Не беда. Сколько там, четыре четверти? Ну, давай. И раз, и два, и три, и четыре… — Марина взяла ручку и стала отбивать четверти по столу. Ровные, жёсткие четверти. Александр тут же начал играть. Произведение даже слышалось по-другому. Впервые оно игралось в нужном ритме. И парень старался придерживаться его. Стук ручки по столу, казалось, навсегда отпечатается в памяти. Даже лучше метронома, честно говоря. — Вот, молодец. Дальше считай про себя, — кивнула Марина. Записала ученику домашнее задание в дневник, как обычно делала со всеми своими подопечными. И продолжила слушать произведение. Александр прикрыл струны ребром ладони правой руки. Закончил играть. Теперь с ужасом ожидал оценку. — Прекрасно. Но пальцы поправить надо. И ритм. А так, молодец. Но я не думаю, что мы будем всё полугодие исправлять исполнение этой несчастной песни. Нужно брать что-то новое. У меня есть для тебя три этюда. Послушай и реши, что бы ты хотел изучить, — преподавательница взяла гитару и по очереди стала исполнять этюды. Александр поражался тому, как сложно это звучит. Хотя, казалось, у Марины пальцы не делают никаких особенных движений. Ловко переставляются в ожидании нового аккорда и не цепляют за собой ненужные струны. Пару раз, конечно, гитаристка оступилась, но продолжала играть. Как будто ничего не произошло. Она была уверена в себе и не позволяла никому и ничему вторгаться в её музыку. — Ну как? — Беру третий, — без раздумий ответил Александр. — Отлично. Ещё нужно взять вальс. И что-то такое современное. Из современного тоже нашла тебе парочку композиций. А вместо вальса у меня к тебе есть одно серьёзное предложение, от которого ты вряд ли откажешься, — продолжала Марина. Александр даже оживился. Классику не очень любил, потому что она почти никогда не получалась так, как надо. То слишком громко, то слишком тихо. И вальс бы с радостью променял на что-нибудь. Либо на другой танец, либо… — Мне нужен дуэт на мартовский концерт и апрельский конкурс. Ростислава помнишь, наверное, с концерта последнего. Вот, с ним. Он мелодию чувствует, даже иногда лучше настроение передаёт, чем если бы играл по задумке композиторов. А ты бы смог сыграть аккомпанемент. Ритм поправишь, парень старательный. И сможешь добавить мелодии красок аккордами. Если соглашаешься поучаствовать, то вальс играть на отчётном концерте не будешь. Этюд и песню. И вдвоём выступите с выученной композицией в две партии. Играть с парнем-педантом — такое себе предложение. Александр даже сразу представил, как Ростислав будет ворчать из-за каждой ноты. Запомнил этот суровый взгляд из зала на каждом отчётном концерте. Но учить вальс — предложение не лучше. Может, стерпится — слюбится? — Я согласен, — сказал Александр. А сам думал, куда же вляпался. — Отлично. Нужно будет подготовить два произведения. Я сыграю тебе обе партии по очереди. Сначала мелодию, потом — аккомпанемент. И начнём разбирать твою партию. Ещё нужно будет назначить время занятия, когда вы будете вдвоём тут играть и я буду делать из вас дуэт. Работа кропотливая, но, думаю, к концу месяца что-то да получится, — Марина перебирала свою папку с нотами. — Да куда ж ноты подевались… А, нашла. Первое произведение яркое, кричащее красками. Испанская зарисовка. Услышав мелодию, Александр даже не сразу поверил, что это будет такое бодрое произведение. Слушал плавные переходы из пианиссимо в форте. Ну какая тут Испания. Испания это про фламенко и корриду, а тут… Но аккомпанемент уж убедил, что название было выбрано не просто так. Аккорды с самого начала, повторяющие начало мелодии. Затем снова резкий уход в пиано. И вполне ожидаемое крещендо. Вроде ноты такие же, как и в мелодии, но развязка звучит бодрее. Бьющие в самое сердце аккорды, аж дух захватывало. — Добро? — поинтересовалась преподавательница. Александр кивнул. — Добро. Вторая композиция поспокойнее, уж прости. Аллегретто. И тут обе партии были похожи. Но переплетались и прекрасно друг друга дополняли. Так слышалось Александру, он попытался наложить обе партии друг на друга у себя в голове. — Вот ваша программа. Это твои ноты, — преподавательница вручила ученику четыре листа с нотами. — Пойду, откопирую партию для Ростика. А ты пока попробуй сыграть первые три такта, дальше будем разбирать вместе. И внимательно смотри, какие пальцы написаны. Не торопись. И вышла из кабинета. Александр стал медленно разбирать произведение. Так и норовил поставить пальцы так, как привык. Но ловил себя на этой мысли. Аппликатура в нотах казалась странной, но, на удивление, оказалась удобной. Гораздо удобнее, чем он привык играть. Занятие прошло вполне неплохо. Александр нашёл взаимопонимание с Мариной. И даже как-то обнадёжился получить пятёрку за специальность по окончании освоения программы. Главное — с завучем не портить отношения. Которая приходила послушать его игру на каждом зачёте и разносила по всем фронтам, что становилось как-то не по себе. В коридоре столкнулся с Ростиславом. Оказалось, занятия у них стояли друг за другом. Ростислав шёл уставший, видимо, в его десятом классе тоже требовали невозможного. Но Александр сочувствовать не хотел. Хотелось поязвить. — Смотри, куда идёшь, — пробурчал он. — Это взаимно, — проворчал Ростислав в ответ. — И, если че, мы с тобой играем вдвоём, не советую портить отношения, — ещё съязвил Александр. — Кошмар, — закатил глаза Ростислав. Ещё раз оглядел Александра с ног до головы. Но ничего больше говорить не стал. Так что эту стычку бывший ученик Натальи мог считать выигранной. Ростислав знал, что эти стычки ничего не стоят. Что это просто дурная привычка, которую они оба переняли от преподавателей. Но ничего поделать с собой не мог. Невольно начинаешь подражать тому, кто тебя учит. И если ученики уволившейся гитаристки постоянно скалили зубы, то ученики Марины смотрели свысока, пытаясь сделать проблему незначительной. Хотя сама Марина просто не обращала внимания. Шла своим путём. И вела за собой своих подопечных. — Ростик, я нашла тебе вторую партию! — Марина Валерьевна обрадовала Ростислава, едва он зашёл в кабинет. — Твой ровесник. И тоже четвёртый год обучения. — Сашка из параллельного класса гитары, да? — поинтересовался Ростислав, ставя ноты на подставку. — Кошмар. — Не ворчи раньше времени, — возражала преподавательница. — Он аккомпанемент уж точно хорошо сыграет. Сам слышал, как аккорды бьёт. То, что нужно. И он теперь такой же мой ученик, как и ты. Так что больше никаких параллельных классов. — Ладно, я согласен, — отмахнулся Ростислав. «Придётся привыкнуть к присутствию друг друга», — подумал он. Занятие тоже прошло спокойно. Ростислав тоже получил набор произведений на полугодие. И начал разбирать произведения для дуэта. Как назло крещендо не давалось. И тихие ноты почему-то игрались медленно. Приходилось по пять раз играть такие места. «Он меня сглазил», — злился на Александра.***
Первое совместное занятие было уже на следующей неделе. Как раз оба выучили первый кусок произведения, и настало время соединить их воедино. Марина подробно рассказала, что она хочет увидеть и услышать. И какие требования к выступлениям. — Сейчас вам самое главное — сыграться. Одновременно это и самый сложный этап. Я не заставляю вас общаться вне занятий, но я видела сама, что ансамбли, которые смогли сдружиться и вне стен школы, играли гораздо лучше, чем совсем незнакомцы. Снова дуэль глазами. Ростислав, прищурившись, смотрел поверх очков на Александра. Александр тоже хмурился, тоже колол своим взглядом. — Отодвиньтесь-ка друг от друга, слишком близко сидите, — заметила Марина. — Отлично. Приступим. Ростик, будешь командовать. Так как вы должны вступать одновременно, нужно, чтобы каждый был готов. Как только приготовились, ты киваешь, и вы начинаете играть. Получилось не с первого раза. Но после попытки десятой уже начали вступать одновременно. Теперь предстояло найти согласие в громкости. — Саш, вы должны дополнять друг друга, а не бороться друг с другом. Играй чуть потише. Ростик, сильнее дави на струны, смазываешь звуки. Это даже и задело. Парни снова хмуро переглянулись. Но худо-бедно сыгрались. И так оба произведения. Вроде занятие длилось час, но прошла как будто целая вечность. — Отлично. Для первого раза неплохо. Так и будем встречаться раз в неделю. Если хотите, можете играть вне занятий вместе. Актовый зал свободен. Парни попрощались и вышли из кабинета. Снова решили язвить друг другу. Нормальный диалог выстраивать совсем не хотелось. — Лажалёт. — Сам лажалёт. И пошли в одну сторону. Ничего больше не говорили друг другу. Всё равно получился бы спор. Но продолжать и дальше переругиваться, а перед преподавателем делать вид, что всё хорошо, было неправильно. Марина же надеется, что ученики поладят и защитят честь школы на конкурсе, а они вот так вот, с боем друг на друга.***
Очередное совместное занятие. Парни почти научились слышать друг друга. Но только в музыкальном плане. После занятий всё ещё препирались, но уже без былого азарта. Надоело. Март не за горами, и первое выступление — тоже. — Предлагаю попробовать сыграть в актовом зале. А то скоро выступать, — вдруг сказал Ростислав, когда они вышли из кабинета. — Ну пойдём, че, — Александр пожал плечами, но спорить не стал. Если б не эта уязвлённая гордость, сам бы первым предложил. Только актовый зал был уже занят. Надменными скрипачами, которым было тесно в своих учебных классах. Их педагог сказала подождать, а сами скрипачи показывали языки и неприличные жесты руками. Обычные школьники 12-14 лет, ничего не поделаешь. То самое время, когда жажда подурачиться захлёстывает с головой. — Не люблю скрипку, — проворчал Александр, навалившись на стену. Слушал, как юные музыканты пытаются сыграть свои произведения, и морщился от неприятных звуков. — Вивальди и Паганини прекрасны, но не в этом исполнении, — ответил Ростислав. — А из более современного — Морриконе. Просто чужая игра иногда портит впечатление о всём инструменте в целом. — Скажем так, очень многие дети испортили мне впечатления о музыке вообще, — посмеялся Александр. — Мне тоже. Не люблю ни флейту, ни скрипку, ни пианино, если слышу их в стенах школы, — кивнул Ростислав. — Особенно скрипку. Так и обсуждали, чем насолили представители скрипачей, пока за стеной преподаватель пыталась собрать скрипичный ансамбль воедино. Заставить сыграться квартет и квинтет было сложнее, чем дуэт. Но скрипачи дуэтами в этом учебном заведении играли редко. Только преподаватели, и то только по особым случаям. — Идите, зал свободен, — парни даже не заметили, когда чужая репетиция закончилась. Поблагодарили и пошли в зал. Поставили стулья на сцене. Подставок для нот не нашли, поэтому сымпровизировали и положили листы на пол. Произведения помнили хорошо, но пару раз подглядеть всё же хотелось. — Готов? — спросил Ростислав. — Готов, — ответил Александр. Ростислав кивнул. Начали играть. И наконец это звучало складно. Аккомпанемент дополнял мелодию, а мелодия — аккомпанемент. Если бы только Марина сейчас это слышала, она бы ахнула от восхищения. А то каждое занятие приходилось говорить ученикам, что у них не соревнование друг с другом, а командная работа. Когда закончили играть, зал быстро наполнился тишиной. Ни критики от любимой преподавательницы, ни аплодисментов. Просто тишина. Пустой зал и лишь отзвуки чужих занятий из-за стены. Кто-то играл Шопена в фортепианном классе. Дополнял неловкую тишину меланхолией минора. — А ты что-то, кроме программы, играешь? — поинтересовался Александр у Ростислава, наблюдая, как тот поднял нотные листы с пола и, шагнув с невысокой сцены, убрал их на стул в первом ряду зала. — Пытался одну песню выучить, но забросил, — ответил Ростислав. — Могу что-то типа наиграть, а то подзабыл уже, какие там ноты. — А давай, — Александр даже заинтересовался. Ростислав поудобнее взял гитару. Взглянул на потолок, вспоминая, как начиналась любимая песня. Зажал пальцами нужные ноты на грифе гитары. И начал играть. Александр наблюдал, как тот легко перебирает струны правой рукой, не путается в них. Слушал, как плавно льётся музыка. — И лампа не горит, и врут календари…— напевал себе под нос Ростислав приятным баритоном. Александр песню узнал сразу. Но подпевать не решился. Не хотел вторгаться в это исполнение. Что-то особенное было сейчас в этом. И шедевр Сплина Ростислав передавал так хорошо, что глаза начали слезиться сами собой. Александр никогда не думал, что услышит эту песню вновь в подобной обстановке. Что её будет играть человек, который казался таким неприятным с самой первой встречи. — А тут я забыл переход, поэтому остановлюсь, — вдруг прервался Ростислав. — Ну, а ты сам что-то играл вне программы? Аккорды — твоя тема, как я понял. — Конечно играл! — воскликнул Александр. — Раз уж у нас тут баллады пошли, я тоже вспомнил кое-что. Поставил аккорд и начал играть. Даже сам удивился тому, что вспомнил такую, казалось, далёкую песню. Так давно пытался её сыграть, забросил и тут снова вспомнил. — Коронована луной, как начало — высока…— тоже напевал себе строчки тенором, пытаясь вспомнить дальнейший ход песни. Ростислав слушал с интересом. Когда впервые услышал эту песню, тогда решил научиться играть на гитаре. А потом вместе с ДДТ в его жизнь пришёл и Сплин. И согласие родителей на обучение в музыкальной школе. Едва изучив расположение нот и аккордов на гитаре, Ростислав бросился учить песни, которые так хотелось сыграть. По кусочку из каждой выучил и был так доволен этим. И вот сейчас вспомнил, с чего всё начиналось. Тоже не ожидал услышать эту песню от того, кого раньше считал своим самым главным соперником, которого нужно обязательно перегнать и затоптать. На одном из проигрышей Александр растерялся. Забыл, как там дальше было. Но тут услышал, что Ростислав заполняет тишину своей игрой. И февральская метель за окном как будто подутихла, слушая посвящённую ей песню. — Похоже, что-то из нашего дуэта и вышло, — усмехнулся Александр. — Это было неожиданно. — Прости, не смог удержаться, — Ростислав тоже улыбнулся. — Полагаю, на сегодня всё. — Может, завтра тоже сыграем? Концерт через неделю, — предложил Александр. — Почему бы и нет? До скольки учишься завтра? — спросил Ростислав. — До двух, потом совершенно свободен. — Я тоже до двух. Тогда часа в три-половину четвёртого? — Да, давай, — кивнул Александр. Освободили актовый зал для следующих желающих. В коридоре вновь столкнулись с Мариной, которая очень удивилась, что они ещё не разошлись по домам. Но чем бы ученики ни тешились, лишь бы к концерту были готовы.***
Концерт к Восьмому марта прошёл вполне бодро. Тут были и флейтисты, и пианисты, и ненавистные скрипачи, болтающие громче, чем остальные играли фортиссимо. Чем изрядно побесили гитаристов в лице Ростислава и Александра. Но тем не менее, публика встретила гитарный дуэт восторженно. А родители парней случайно обнаружили, что сидят рядом друг с другом, и начали даже общаться. Решили подружиться вперёд своих детей, которые ещё неловко топтались перед этим этапом своей жизни. — Молодцы. Давайте ещё на следующей неделе в училище выступите? — предложила завуч. — Будет хорошей генеральной репетицией перед конкурсом. — Достаточно уже генеральных репетиций, — вмешалась Марина Валерьевна. — Им и так на дне открытых дверей школы выступать, а ты их ещё куда-то гонишь. — Пусть только попробуют не сдать технический зачёт! — фыркнула завуч, хищно глянув сначала на Александра, потом на Ростислава. Затем одарила таким же взглядом и Марину. И ушла, стуча каблуками. — Не переживайте, технический зачёт сдавать будете не ей. Нынче разрешили без присутствия завуча сдавать. А я не кусаюсь, — чуть улыбнулась Марина своим ученикам. — Для первого выступления это было великолепно. Теперь настраиваемся на конкурс. И через неделю — день открытых дверей. Парни пожали друг другу руки и разошлись. Чтобы снова встретиться через пару дней. И не на репетиции. Решили сходить в филармонию на концерт симфонического оркестра. Ростислав твёрдо решил вернуть Александру хорошие впечатления от музыки, испорченные неумелой игрой начинающих музыкантов. А Александр возражать не стал. Всё же хотел получше познакомиться со своим коллегой по дуэту. В филармонии, что удивило, было не так много людей. Может, приелась программа, которую собирался играть оркестр? Тут был и Свиридов, и Чайковский, и другие вечные классики. Играли и знаменитые отрывки из опер, и такие же известные отрывки из балетов. Были и сюиты. Музыка так хорошо сочеталась с погодой за окном. Весна наступила по календарю, но не по факту. И Свиридовская «Метель» находила отклик в сердцах слушателей. И «Щелкунчик» Чайковского навевал приятную ностальгию по зимним каникулам. — Я же говорю, скрипка — не такой неприятный инструмент, как кажется, — убеждал Ростислав, когда шли в гардероб. — Слышал ведь, как играют. И как хорошо это сочетается со всем остальным оркестром. — В следующий раз на Вивальди пойдём тогда. Вот, как раз в конце апреля, — Александр показал пальцем на афишу. — Хочу убедиться, что скрипка и в соло хорошо звучит, не только с оркестром. — Хорошо, пойдём слушать «Времена года» Вивальди, — кивнул Ростислав. — И ещё я хочу на оперу, — продолжал Александр. — И давно мы стали ходить вместе на концерты? — усмехнулся Ростислав. — А че такого-то? Культурно просвещаться всем полезно! — возразил Александр. А сам смутился. Что-то и правда запланировал много. Недавно же ещё смотреть друг на друга не могли без презрения. И чем ближе был конкурс, тем лучше становились отношения. Ростислав тоже смутился. Наконец нашёл человека, который разделял его любовь к музыке. С которым можно было обсудить все нюансы исполнения и найти понимание в этих вещах. Не каждый человек в его окружении отличал даже крещендо от диминуэндо. Что уж говорить об остальной музыкальной кухне.***
До конкурса оставались считанные дни. Теперь уже не было никаких поблажек. Играли без нот, нервничали из-за забытых фрагментов. Нервы были чем-то похожи на туго натянутые струны. И Марина тоже нервничала, критика от неё ощущалась болезненнее. Очередная репетиция в зале. Начиная с выхода на сцену и заканчивая красивым уходом после сыгранных произведений. Конечно, это всё было и так изучено по предыдущим концертам. Но преподавательница начинала придираться к мелочам. Не хотела оплошать на таком важном мероприятии, на которое школа второй раз за всё своё существование послала конкурсантов. — Вам нужно ещё внешний вид продумать. Чтобы вы сочетались. Белые рубашки, чёрные брюки, чёрные ботинки. И синие платки на шею. Платки я вам дам, но чтобы всё остальное было. Ростислав глянул на Александра. Тот даже улыбнулся, слушая речи преподавательницы. И Ростислав догадывался, почему. Сначала смотрел на руки напарника, которыми тот перебирал рукава своего синего свитера. Затем плавно перевёл взгляд на его глаза. Такая же синева. Людей с ярко-голубыми глазами Ростислав встречал редко. И был так восхищён, что Александр намеренно подчёркивает цвет своих глаз своей одеждой. В отличие от него, любой ценой избегающего зелёных оттенков. — На сегодня проделали хорошую работу, послезавтра — генеральный прогон. Возьмите свои гитары. И все втроём ушли из актового зала, уступив его хору. Хор тоже готовился к конкурсу, но к другому. Это было уже не так интересно, хор находит себе конкурсы так же, как хищники находят себе добычу. Вся жизнь хористов была одним большим конкурсом. — Я так вообще никогда не нервничал, — поделился Александр. — Да, мероприятие предстоит нервное. Думаю, справимся, — ответил Ростислав. — Ты куда-то торопишься? — вдруг спросил Александр. — Ну, вообще — нет, уроки подождут, а сегодня я уже до отвала нарепетировался, — задумчиво произнёс Ростислав. — Может, до сквера сходим? Хочу как-то отвлечься от всего этого волнения, — предложил Александр. — Пойдём, мне тоже не помешает проветриться, — согласился Ростислав. Шли по подтаявшему снегу. Отвлеклись на шум проезжающих мимо машин. Ни о чём не говорили. Оказалось, что иногда приятно и помолчать. Никогда не думали, что вдруг станут друзьями. Но точно осознавали, что былое пренебрежение друг другом было навязанным. Всё музыкальное отделение одновременно и сближается любовью к музыке, и отдаляется ненавистью друг к другу целыми классами. Каждый хочет быть лучше других. Каждый хочет, чтобы его хвалили. Но когда таких разрозненных людей собирают в ансамбли, ненависть и соперничество уступают дорогу дружбе. Если не дружбе, то хотя бы приятельским отношениям. — А на какую оперу ты хочешь сходить? — вдруг вспомнил Ростислав. — Слышал, что скоро «Кармен» будет в театре. Ещё «Евгений Онегин». — «Кармен» звучит загадочно, а «Евгения» мы в школе на музыке слушали, уже не так интересно, — ответил Александр. — О, ты тоже в музыкальном классе учился? — оживился Ростислав. — Да, восемь лет музыку изучали, даже как-то я и заскучал по тем временам, — кивнул Александр. — Я тоже в музыкальном классе учился. Наша учительница в симфоническом оркестре играла. Пока не уехала в другой город. Но нас всё-таки довела до конца программы, — рассказал Ростислав. — Думал, это только наша школа с таким приколом. Оказывается, нет, — удивился Александр. — Бывают в жизни совпадения, — улыбнулся Ростислав. Ходили кругами по скверу. Совсем разговорились. Не те небольшие разговоры с репетиций. А полноценная беседа. — Ты доучил «Романс»? — поинтересовался Александр. — Почти. После конкурса, наверное, всерьёз засяду за разбор, — ответил Ростислав. — Так-то хорошая песня, и за душу берёт. Вообще, я именно поэтому Сплин и полюбил. Нравится их атмосфера. — Недавно их слушал, вспомнил про тебя, вот, решил спросить, — чуть смутился Александр. — А я это несчастное соло ДДТ-шной «Метели» почти разобрал. Может, когда-нибудь полностью сыграю. — Хотелось бы послушать, — Ростислав взглянул на Александра. — Знаешь, тоже к тебе привязал песни ДДТ. Есть у вас что-то общее, — тоже смутился. Было так странно ассоциировать человека с музыкой. — Значит, с тебя «Романс», а с меня — «Метель», — улыбнулся Александр. — И можно попросить у Марины Валерьевны какую-нибудь песню ещё на дуэт. — Если мы и правда собрались не ради одного конкурса, то на следующий год можно и попросить, — кивнул Ростислав. — Даже подумать не мог, что когда-то буду играть с кем-то в паре. — Я тоже.***
Дожили до дня конкурса. Спалось как-то плохо и с самого утра казалось, что всё обречено на провал. Руки дрожали и потели. Глаз дёргался. — Сделай глубокий вдох, сосчитай до пяти и выдохни. И так раза четыре. Легче станет, — наставляла мать Ростислава. Отец на всякий случай ушёл за таблетками пустырника в аптеку. — Я за тебя поволнуюсь, а ты не волнуйся. Зря, что ли, мучился столько времени? — наставлял отец Александра. Мать держала за руку младшую сестру, которая как-то испуганно озиралась по сторонам. В музыкальном училище была толпа людей. Как конкурсантов, так и зрителей. В основном, конечно, были родственники. Кто-то и друзей с собой позвал. Конкурсантам и их руководителям обещали дать кабинеты, чтобы те могли ещё раз отрепетировать. Но организовано это было так себе. Как будто никто не знал, сколько людей соберётся. Долго решали, кому какой кабинет дать и стоит ли давать вообще. — Так, всех приветствую ещё раз, — это Марина Валерьевна урвала ключи от кабинета и довольная вернулась к своим подопечным. — Родители, вас соберут у дверей в зал, расскажут, как и что. Не переживайте, места хватит всем. Обычно на таких мероприятиях редко, кто сидит до конца. И это только кажется, что людей много. Поверьте, будете сидеть в полупустом зале. — Точно у зала соберут? — на всякий случай уточнила мать у Александра. — Соберут, — убедила Марина. — Вот, там подписано даже «Вход для зрителей». Мы выступаем пятнадцатыми. Всего номеров двадцать. Советую занимать места посередине. И видно, и слышно хорошо. Так, а где мои парни? — Мы здесь, здравствуйте, — неловко помахал рукой Ростислав. Александр выглянул из-за его спины. — Отлично, все на месте. Нам дали кабинет на втором этаже. И время сбора у зала обозначили. Так что не пропустим свою очередь, не переживайте. В этом плане у них организация получше, чем в прошлом году, — рассказывала Марина. — В прошлом году, как мне рассказали, про время забыли вообще. Так и сидели всей толпой под дверями зала. — А сколько вообще времени это дело займёт? — поинтересовался отец у Ростислава. Только что вернулся из безуспешных похождений до аптеки и долго пытался найти своих, высматривая то своего высокого сына, то маленькую, но эффектную преподавательницу. — Часа полтора будут все выступать. И ещё час-другой на подведение итогов, — ответила Марина. — На награждении присутствовать необязательно, но у меня есть ощущение, что мы должны там быть сегодня. — Что ж, тогда удачно выступить, — кивнули родители. Александр на удачу обнял свою сестру. И вместе с Ростиславом и Мариной Валерьевной они отправились в отведённый для них кабинет оставить вещи. В коридорах было гораздо тише, чем в фойе. Шаги отзывались эхом. Где-то было слышно, как репетируют такие же струнные ансамбли и ансамбли народных инструментов. — Сейчас настраиваем гитары. И бежим обратно. Надо понять, как лучше разместиться на сцене. Заставлять играть полностью я вас не буду, сыграете кусок из начала и кусок из конца. Не хочу, чтобы из-за волнения остатки из головы вылетели, — говорила Марина планы на ближайшие полчаса. Парни молча соглашались. Ростислав пытался вытереть салфеткой предательски потеющие руки. Александр просто сложил их в карманы, пытаясь не выдавать дикий тремор. Всё же, так много надежд на них возлагали, что было как-то боязно не получить даже третьего места. Может, последующие концерты будут восприниматься легче после такого нервного выступления? Гитары настроили. Пытались сыграть начало. Но не могли смотреть друг другу в глаза. Александр сыграл ненужное вибрато, Ростислав — ненужное глиссандо. Ноты никак не хотели складываться в мелодию. Бродили разрозненно, даже не пытаясь сложиться в аккорд. — Это нервы. Накрутили мы вас всей школой, конечно. Давайте так. Глубокий вдох и пробуем снова, — Марина Валерьевна пыталась сохранять позитивный настрой. Понимала, что вся уверенность сейчас держится на ней. Кое-как сыграли начало. Зато не получился конец. Сначала три такта пропустил Ростислав, потом коду забыл Александр. Раза с четвёртого что-то похожее и получилось. Все тяжело вздохнули. — На сцене точно сыграете идеально. Главное — не молчать. А играть, играть, играть. Пойдёмте, на сцене так же начало каждой пьесы сыграете. И пойдём ждать своей очереди. Стойте, я забыла про платки. Марина достала из сумки два шёлковых синих платка. Школьный реквизит, если приглядеться, можно было увидеть следы времени. Преподавательница повязала своим ученикам платки в качестве галстуков. И всплеснула руками, довольная своим результатом. — Вот теперь побежали на сцену. Теперь это самая генеральная из всех генеральных репетиций. На сцену вышли как полагается. Как репетировали все эти годы перед сольными выступлениями. Но теперь — вдвоём. Друг за другом. Вместе кланялись, одновременно садились на стулья, ставили подставки и клали гитары. С точностью пловцов из синхронного плавания. Подразнили жюри и зрителей парочкой аккордов из своей программы. И вернулись обратно в кабинет. — Мне кажется, я помру от такой нервотрёпки, — усмехнулся Александр. — Рано умирать, ещё не сыграли даже, — отвечал на это Ростислав. — Сначала выступите, потом — всё, чего душе угодно, — вмешивалась в разговор Марина. — Вас объявят как ансамбль «Волна», поэтому не удивляйтесь. Это в школе вас по именам звали. Тут пришлось выкручиваться. — С новым именем нас, полагаю, — улыбнулся Ростислав. — Именно так. Кстати, через минут десять надо идти к залу, — преподавательница взглянула на часы. — Послушаете хоть краем уха, что там другие играют. Но я вам запрещаю сравнивать это с вашими произведениями. Жюри лучше знают, кому дать призовое место. Еле дожили до заветного момента. Несмелыми шагами добрались до актового зала. Стояли под лестницей и ждали своей очереди. На сцене выступал тринадцатый номер. Играли такие знакомые народные мотивы, и от соло балалайки даже хотелось всплакнуть. Что больше поразило парней, так это звенящая тишина в зрительном зале. После выступления послышались не такие уж и бодрые аплодисменты. — Зал почти пустой, как я и говорила, — объяснила Марина. Четырнадцатый номер пропустили мимо ушей. Слишком изнервничались. С ужасом осознавали, что совсем скоро их выход. И время, казалось, слишком торопится вперёд, в темпе аллегро. — Вас двое, вы не солисты. Один темп, одна динамика. Вы части целого произведения, а не отдельные самостоятельные кусочки. Ну, с Богом, — Марина пожала руки ученикам, поставила им стулья на сцене, а сама убежала в первый ряд зрительного зала. — Ансамбль «Волна». Испанская зарисовка. Аллегретто, — объявил ведущий. — Справимся, — Ростислав пожал руку Александру. И первым пошёл на сцену. Александр последовал за ним. А со сцены наоборот казалось, что время тянется медленнее, чем ларго. Но осталось только сыграть. Две минуты позора (или триумфа) — и свобода. Парни встретились взглядами. Впервые за всё утро. Кивнули друг другу. И начали играть. Дрожащими пальцами перебирали струны. Но руки сами вспомнили ноты. Которые казались безнадёжно забытыми на репетиции. Один аккорд. Второй. Третий. Цепочка нот, идущая вверх. Крещендо. Форте. Диминуэндо. Пианиссимо. И яркий, громкий конец из аккордов. Даже через такую небольшую пьесу удалось показать, какова она, Испания. И после минуты тишины — второе произведение. Классика 18-19 века. Тут нервы даже пошли на пользу, произведение было сыграно в нужном ритме, а не как на репетиции, вяло и неторопливо. Настоящее аллегретто. Партии повторяли друг друга, но с задержкой в такт, что очень походило на эхо. Пока один играет дальше, второй повторяет то, что было, но ступенью ниже. И снова концовка переплетала мелодию с аккомпанементом. Лёгкие аккорды, задающие фон, и осторожные длительности, задающие рисунок. Парней зал встретил бодрее. Кто-то даже крикнул, что они молодцы. До этого в зале никто не кричал, восторг выражали лишь аплодисментами погромче. Александр с Ростиславом встали, поклонились и на негнущихся ногах ушли со сцены. — Осталось дождаться награждения. Будьте уверены — диплом вам светит. Сыграли чисто, в ритм попали, — говорила Марина по пути в кабинет. — Можете прогуляться сходить, такая хорошая погода на улице. — А ко скольки нам нужно вернуться? — поинтересовался Ростислав. — Через час должны подпирать стену у актового зала, — посмеялась Марина. — Можете пойти сейчас в зал, послушать, как другие выступают. Там ещё вокальный ансамбль выступит, чтобы развлечь во время ожидания награждения. Вообще, вас всех оценивали в разных номинациях, поэтому много времени это занять не должно. Но времени они себе отвели аж полтора часа, поэтому успеете заскучать. Во всяком случае, сильно далеко не уходите, если вдруг что-то изменится — позвоню кому-нибудь из вас. Далеко и не ушли. Сначала дошли до буфета, где взяли чай и выпечку, чтобы перекусить. Хотя от такого перенапряжения и кусок в горло не лез. Потом бродили по мини-выставке училища, где сообщалось об успехах студентов. И только потом вышли на улицу. Апрельский воздух пленил своей свежестью, а прохлада отрезвляла разум. — Как думаешь, мы какое-нибудь место заняли? — всё не унимался Александр. Когда нервничал, хотел много говорить. Вот и в десятый раз спрашивал у Ростислава, о чём тот думает. — Не знаю, — всё так же отвечал Ростислав. — Может быть. Снова молча нарезали круги по микрорайону. Потом снова повторялся тот же диалог. Ожидание снова убивало. Зато выступили, уже одной проблемой меньше. Осталось дожить до награждения. Вернулись как раз вовремя. Снова повязали синие платки на шею. И пошли со своей преподавательницей к залу. Вещи отдали родителям, чтобы не возвращаться за ними в кабинет. А сами сели в первых рядах вместе с остальными участниками. Людей было намного меньше. Как объяснила Марина, не все участники стали ждать награждение, за них здесь были их руководители. — На сцену приглашаются лауреаты первой степени в номинации… А дальше всё было как в тумане. Парни не ожидали услышать себя в объявлении таких высоких мест. А как только осознали, так побежали на сцену вперёд своей наставницы. Обоим вручили дипломы. Марине подарили букет цветов и статуэтку в виде скрипичного ключа. Всех троих сфотографировали на память. И отпустили с миром. — Ростик, мы победили! Победили! — радовался Александр, размазывая слёзы по лицу. Это было последней каплей к его волнению. Сдерживать эмоции парень больше не мог. — Победили, — кивал Ростислав. Нашёл в кармане брюк платок. Вытирал слёзы своему напарнику. А сам тоже дрожал от волнения. Не сдержался, крепко обнял Александра. — Всё ж закончилось, что ж ты плачешь-то так… — Сам не лучше, — усмехнулся Александр. Так и повис на шее гитариста первой партии. Своего напарника по ансамблю. И такого замечательного человека, чего точно не сказал бы еще каких-то четыре месяца назад. — Так ты сыграешь мне «Романс»? — И «Романс», и «Скажи», и всё, что ты хочешь услышать из Сплина, — обещал Ростислав. — Тогда я сыграю тебе «Любовь» у ДДТ.
