Трилогия «Омега»: книга первая

Вскоре принесли ужин, и почему-то вместе со служанками в комнату вошла и сама госпожа Чоу. Косо взглянув на миску бульона, которую принесли Омеге вместо привычной тарелки риса, Ирука задался вопросом, не имеет ли бета к этому какое-то отношение. Отбросив лишние мысли, Ирука уселся на краешек кровати и принялся кормить все еще хворавшего мужчину, несмотря на все попытки последнего протестовать. Он терпеливо ждал, пока Омега смягчится и возьмет в рот первую ложку. Как только тот это сделал, Умино хитро прищурился и нежно похвалил его, что вызвало легкую, почти незаметную улыбку на бледном лице. Омега все еще был застенчив и с трудом воспринимал комплименты. Мой чудный Омега, я никогда не перестану поражаться тебе! Как только Омега покончил с едой, Ирука принялся за свою. Он даже не понимал, насколько проголодался, пока не положи кусочек лосося в рот. Именно тогда он понял, что смертельно хочет есть. Закончив, альфа порылся в сумках и вытащил толстую книгу. Он вернулся на кровать к бочку Омеги, который чуть-чуть приподнялся на подушках, чтобы Хисаши было легче кормить грудью. Сердце Ируки замерло от умиления. — Кажется, ему уже получше. Омега поднял голову. — Я… благодарен за это, Альфа-сама. — Я тоже, — он потер затылок. — Э-э, извини, что, по сути, заставил тебя спать рядом со мной. Гормоны совсем вышли из-под контроля. Это мягко сказано. Я пронесся через весь Дворец, чтобы вернуть его. До него я еще никогда никого так не защищал… даже Наруто во время нападения Мизуки! И как ты думаешь, что это значит? Я ничего говорить не буду, разбирайся сам. Омега посмотрел на Ируку в замешательстве. — Это… ваша кровать, Альфа-сама. — Я знаю, но это не значит, что я должен был делить с тобой одно и то же пространство, не посоветовавшись с тобой. Омега вздрогнул. — Я… не возражаю… Альфа-сама. Ирука свел брови вместе. — Тебе холодно? Омега смущенно опустил глаза и кивнул. Ирука поплотнее завернул его в одеяло, хотя верхняя часть тела все еще оставалась нагой, иначе было неудобно кормить Хисаши. Ирука приподнялся на локтях и сел рядом с Омегой, обняв его одной рукой. — Может быть, я смогу помочь. Наруто постоянно говорит, что я как печка. Омега задумчиво прикусил губу и нахмурился. — Кто такой… Наруто, Альфа-сама? Взгляд Ирука заискрился. — Сын нашего хокаге. Мы всегда были близки… он мне почти как младший брат. — Оу. — Так лучше? Или я могу накинуть одеяло тебе на плечи, если хочешь. Из горла Омеги вырвался приступ кашля, но он уже был не такими резкими, как раньше. — Мне… хорошо, Альфа-сама. Конечно, моя Омега довольна в моих объятиях. Он снова ухмыльнулся. — Как скажешь. Не против, если я почитаю? Омега кивнул. Объятия оказались довольно успокаивающими для них обоих. Ирука мог чувствовать, что Омега позволил себе расслабиться в руках альфы. Ему приходилось откладывать книгу каждый раз, когда ему нужно было перевернуть страницу, но это было такое незначительное неудобство в обмен на возможность обнимать мужчину. Он читал около пяти минут, слушая тихое урчание Хисаши, когда тот сосал грудь, когда Омега тихо заговорил. — Могу я… спросить, что вы читаете, Альфа-сама? — Книгу о беременности мужчин-омег. Омега ахнул. Ирука посмотрел на него и увидел, что оба глаза широко раскрыты от шока. — Вы… что? Ирука почувствовал, как его улыбка стала шире. — Да. Поскольку мы живем фактически вместе, я подумал, что было бы неплохо ознакомиться с данной темой. Тогда от меня пользы будет гораздо больше. Он почувствовал, как Омега задрожал. Слезы навернулись на красивые разноцветные глаза. Ирука отложил книгу, полностью разворачиваясь к мужчине. — Что не так? Омега шмыгнул носом, качая головой, когда по его щекам потекли слезы. — Н-ничего, Альфа-сама, — он снова глухо закашлялся. — Это просто… — хриплый вздох. — …это… — кашель. — Успокойся, — мягко сказал Ирука. — Все в порядке. — Вы… слишком добры… ко мне… — Разве я не говорил несколько месяцев назад, что ты заслуживаешь доброты? — спросил он с легкой улыбкой. Альфа немного печально вздохнул и большим пальцем осторожно вытер слезы. — Я бы хотел, чтобы ты начал в это верить. Омега немедленно напрягся. — Мне… мне жаль, Альфа-сама, — быстро пробормотал он, и в воздухе повис страх. Сердце Ируки слегка дрогнуло. Он еще не до конца понимал, какие слова могут напугать Омегу, а какие нет. Вероятно, он никогда полностью не будет мне доверять. И я его не виню. Если бы я был на его месте, я не знаю, смог бы я когда-нибудь по-настоящему доверять альфе, каким бы добрым он ни был. — Все в порядке, — успокоил Ирука. Омега снова начал надрывно кашлять, что заставило Хисаши выпустить сосок и захныкать. Ирука поднес руку Омеги, между неровными грудями, и активировал медицинское ниндзюцу, посылая в мужчину успокаивающие волны теплой чакры. Затем он позволил чакре подняться вверх, успокаивая воспаленное горло, когда она окутала бледное тело теплом. — Вы не должны… тратить свои силы… на меня, Альфа-сама, — прошептал он. — Я не позволю твоей болезни усугубиться, — Ирука убрал руку с груди и коснулся щеки. — Я знаю, ты считаешь себя никчемным, но разве твои щенки так думают? На мгновение в комнате повисла тишина. — Альфа-сама? — Твои дети полагаются на тебя, доверяют тебе свою жизнь. Один — через твое молоко, другой — в пределах утробы. Если ты сильнее заболеешь, ты не сможешь продолжать быть им опорой и поддержкой. Омега издал высокий скулеж. Ирука приложил ладонь к его лбу. — Ты уже не такой горячий. Температура падает. Если продолжишь отдыхать и хорошо питаться, то скоро встанешь на ноги. — Да, Альфа-сама.

***

Позже той ночью Ирука притворялся, что уснул. Буря разразилась быстрее, чем он предполагал, и его спина, которая до этого лишь слегка побаливала, теперь невыносимо ныла. Но пошевелиться Ирука не мог, потому что Омега мирно спал у него на руке. Дождь сильнее забарабанил по стеклу, когда поднялся ветер. Гром, до этого доносившийся лишь приглушенными раскатами, становился все более яростными. Хисаши захныкал. Ирука больше не мог притворяться спящим. Он открыл глаза и обнаружил, что Омега тоже бодрствует. Он выглядел усталым, но не так, как будто только что проснулся. Неужели мы оба притворялись спящими, чтобы не потревожить друг друга? подумал Ирука с некоторым удивлением. — Видимо, Хисаши не очень нравится шторм. — Да, Альфа-сама. Омега пытался убаюкать малыша, несмотря на немного неудобную позу, в которой он лежал. Мальчик плакал, его запах был пропитан страхом. Омега бормотал слова утешения, но в его голосе слышалось что-то такое, что Ирука не мог понять. Когда особенно громкий раскат грома раздался над головой, едва не заставив комнату содрогнуться, мужчина чуть ли не подпрыгнул. Хисаши закричал, а Умино заметил, что Омегу трясет. Он тоже боится грозы… Не обращая внимания на спину, Ирука приподнялся и прижал их к себе, позволяя дрожащим телам прижаться к его частично прикрытой груди. — Не бойся, — пробормотал он. — Я рядом. Ты в безопасности, все в порядке. Омега весь покрылся холодным потом. Его собственный страх витал в воздухе, но в нем была какая-то темнота. Сердце Ируки упало в пятки, когда он понял, что этот ужас был связан с каким-то неприятным воспоминанием. Он продолжал обнимать их, укачивая, пока Хисаши плакал, а Омега тяжело дышал. Ирука даже начал напевать колыбельную, которую давным-давно пели ему родители, в надежде, что она поможет. Будь спокоен, Аната. Хотя шторм был сильным, продолжался он недолго. Ливень замедлился, и раскаты грома сменились с оглушающих взрывов на мягкое гудение. Хисаши, измученный плачем и болезнью, снова заснул. Ирука подождал, пока Омега последует его примеру. Но время шло, а Омега по-прежнему не спал, все еще чем-то тревожась. — Ты когда-нибудь считал овец? — спросил Ирука первое, что пришло в голову. Омега посмотрел на него в замешательстве. — Альфа-сама? — Чтобы заснуть? Раньше я так делал, особенно когда слишком нервничал. Это отвлекает от ненужных и назойливых мыслей. Омега хмыкнул и притянул Хисаши немного ближе. — Н-нет, я… не пробовал, Альфа-сама. — Может, сейчас самое время? Омега вздрогнул и прикусил губу. — Я… не умею. Ирука тепло улыбнулся. — Я научу. И с этими словами он начал тихо считать, вновь слегка покачивая мужчину. Он насчитал двадцать овец, прежде чем почувствовал, как Омега глубоко вздохнул, а его мышцы расслабились. Когда он дошел до тридцати, разноцветные глаза закрылись. Но только дойдя до пятидесяти овец, он почувствовал, что Омега полностью погрузился в сон. Ирука сам не заметил, когда задремал. Последнее, что он помнил — мягкий голос Омеги. Хисаши проснулся и заплакал, когда последние отголоски шторма сменились легкой струйкой дождя. Омега считал овец, чтобы успокоить своего ребенка. Ирука все еще лежал в крайне неудобной позе, из-за чего его поясницу покалывало, будто оголенным проводом, а ноги и рука уже начинали неметь от давления чужого тела. Но этот голос, мягкий, как бархат, омыл все его существо, окутав душу. Физический дискомфорт был сущим пустяком. Я мог бы слушать его вечно. Ирука так и не заметил, что снова заснул с улыбкой на лице.