Трилогия «Омега»: книга первая

Когда Ирука вернулся в комнату, он поприветствовал Омегу улыбкой. Тот все еще был пугающе бледен, но определенно выглядел намного лучше, чем накануне. Омега сидел на кровати, обернув одеяло вокруг ног. Он слегка улыбнулся в ответ, а Хисаши у него на руках защебетал. Когда Ирука подошел, малыш замахал ручками, высунув язык. Это рассмешило Ируку. — Он… скучал по вам, Альфа-сама. — Да? А я-то как скучал по нашему маленькому ангельчику, — Ирука наклонился и взял ребенка. Хисаши ухмыльнулся и завизжал, похрюкивая от счастья. — Какой же ты очаровашка. Мне жаль, что мне пришлось так надолго тебя оставить. Ты бы никогда не оказался в Яме, если бы я был рядом. Лицо Омеги потемнело, и он отвел взгляд. — Это все моя вина, — прошептал он. Ирука поднял глаза. — Чего? Омега провел одной рукой по своему предплечью. — Это я виноват в том, что Хисаши заболел. — Что ты такое говоришь? Омега прикусил губу. — Я первым… простудился. Ирука был сбит с толку. — Почему ты простыл? Ты же сидел все время в комнате? И тут Ирука вспомнил, что, когда он вернулся, комната была ледяной. Он напрягся. — Служанки… они не разводили огонь в камине? — Ну конечно нет, Альфа-сама. Ируке пришлось сильно постараться, чтобы сдержать гнев, который назревал в нем с каждой секундой, дабы не расстроить Хисаши. — В каком смысле «конечно»? — Горничные не будут поддерживать такую роскошь для омеги. Ирука ошеломленно уставился на мужчину. Он был таким худощавым, на нем не было ни грамма жира. За исключением того момента, когда у него была лихорадка, его кожа всегда была ледяной на ощупь. Ирука всегда думал, что это потому, что он сам был довольно теплым, но теперь он понимал, что Омега был холоден от природы. Дом был построен из камня. Без огня он очень быстро остывал. — Ты мог взять еще одно одеяло. Я же даже разрешил тебе спать в кровати. — Я… не мог, Альфа-сама. Они бы… подумали, что я лгу. Я… заболел первым. И заразил Хисаши. Сердце Ируки упало в пятки, когда он представил, как Омега сидит весь продрогший на полу, и все потому, что он не подумал сказать кому-нибудь, чтобы позаботились о комфорте Омеги, пока его не будет. Нет, он успел лишь попросить госпожу Чоу приглядеть за ними, и даже это закончилось неудачей. Ирука сел на кровать и обнял Омегу одной рукой, притягивая его в неловкое объятие, стараясь не придавить Хисаши. — Мне жаль. Мне так жаль, — он не мог остановить слез, которые катились по его щекам. На мгновение он почувствовал, как Омега прижался к нему. Но затем прекрасное создание отстранилось и легонько коснулось подбородка Ируки, слегка приподняв его, чтобы ему было удобнее слизать слезы Ируки. Его язык был мягким и теплым, он оставлял на лице Ируки шлейф его свежего, чистого лугового аромата. — Прошу вас, Альфа-сама, не плачьте. Не стоит лить слезы из-за меня. — Мне не следовало покидать тебя. Тогда бы ничего этого не произошло! Омега наклонился, мягко уткнувшись носом в шею Ируки. Затем он начал тихо напевать ту же колыбельную, которую Ирука пел, казалось, целую жизнь назад. Горло Ируки свело еще сильнее, как только до ушей донеслась знакомая мелодия. — Тебе не обязательно пытаться утешить меня, — тихо сказал он. — Это моя главная функция как омеги, Альфа-сама. Я сделаю все, чтобы доставить вам удовольствие. — Ты уже доставляешь мне удовольствие, — сказал ему Ирука. Он поднял голову и выпрямился, опустив руку. Он бы легко позволил себе раствориться в Омеге, но это было бы неправильно. Возможно, он и обладал большими привилегиями в этой стране, но так наплевательски относиться к личным границам мужчины он не будет. — Я же уже говорил тебе. Омега одарил его легкой, грустной улыбкой. — Вы заслуживаете самых лучших омег с безупречной кожей и идеальными телами. Тех, от которых не пахнет молоком и которые не обременены щенками, если только они не ваши. Вы заслуживаете того, чтобы вас осыпали всеми удовольствиями, которые могут подарить омеги, — он отвернулся, заходясь кашлем. Ирука принялся растирать ему спину, пока приступ не прошел. Хисаши хныкал до тех пор, пока его матери не стало лучше. — Я не заслуживаю того, что ты говоришь, — покачал головой Ирука. Хотя он никогда бы не хотел, чтобы его окружало такое количество омег, он знал, что Омега воспринимает все это как высшую роскошь для альфы. — Я не смог позаботиться о тебе и Хисаши. Этого больше не повторится. — Альфа-сама… — Этого больше не повторится, — вновь сказал Ирука более твердо. — Потому что я не уйду, пока не придумаю, как взять тебя с собой. Глаза Омеги расширились. Но прежде чем он успел что-либо сказать, Хисаши издал недовольный звук. Ирука рассмеялся. — О, прости меня, малыш! Тебе не нравится, что на тебя не обращают внимание? — он похлопал мальчика по животику, и Хисаши завизжал от восторга. Омега наблюдал за ними с выражением умиротворения на лице. Ирука уткнулся носом в нос Хисаши, и малыш заворковал, размахивая ручками от счастья. Альфа хихикнул. — О, чуть не забыл! У меня же есть кое-какие подарки для вас обоих. Омега казался сбитым с толку. — Альфа-сама? Ирука посмотрел на него и ухмыльнулся. — Я знаю, ты сказал, что тебе ничего не нужно, но я не мог проделать весь этот путь до Порт-Сити и не привезти что-нибудь для тебя. Вот, подержи Хисаши. Омега забрал сына, а Ирука подошел к столу и взял сумки. Он отнес их к кровати и сел. — Я уже повесил мобиль на кроватку, но все остальное не трогал. Вот лисичка и погремушка… Я подумал, что Хисаши понравятся эти игрушки. Я также купил ему вот такие резиновые кусалки для зубок, — сказал он, вытаскивая каждый предмет и раскладывая их на кровати. Омега посмотрел на игрушки. — Они… прекрасны, Альфа-сама. Ирука ухмыльнулся. — Это еще не все. Вот вещи для новорожденного, — продолжал он, доставая белое одеяльце. — Я подумал, что оно идеально подойдет для первого пеленания. Омега прижал одну руку к животу. — Ох… — И последнее, но не менее важное: это для тебя, — сказал он, доставая мягкую ткань. Челюсть Омеги отвисла. — Это… шелк… — Ага. Он совсем не травмирует кожу. Это подол для младенцев. Можешь повязать его вокруг себя, положив малыша, будто в гамачок, и вуаля, твои руки полностью свободны. Так что теперь можешь заниматься своими делами без необходимости постоянно опускать Хисаши. Кроме того, он достаточно большой, чтобы в нем могли поместиться сразу оба младенца. Младшенький может лежать на груди, а наш богатырь — на спине. Медленно Омега протянул руку, коснувшись серого шелка. Его пальцы дрожали. Ирука посмотрел на него и увидел, что он плачет. — Что не так? Омега принюхался и сглотнул. — З-зачем? — Что «зачем»? Он поднял голову, его разноцветные глаза покраснели. — Я не заслуживаю… Ирука поднял руку. — Нет. Ты заслуживаешь этого. Ты понятия не имеешь, чего ты на самом деле заслуживаешь в жизни. Ты заслуживаешь свободы. Ты заслуживаешь утешения. Ты заслуживаешь счастья. Омега резко придвинулся и сел Умино на колени. — Альфа-сама… разве вы не знаете, что… вы уже подарили мне все это? Ирука в шоке откинулся назад. — О чем ты? — Вы так много мне дали. Больше, чем мне полагается. — Как ты можешь так говорить? Омега моргнул. — А как иначе? Альфа-сама… вы разрешили мне выбрать себе место для сна и даже подарили одеяло. Это утешение. Вы позволяете мне растить Хисаши, и вы дали мне разрешение навещать Сану. Это и есть свобода. Однажды вы сказали, что я заслуживаю доброты. Вы подарили её мне, начиная с воссоединения меня с моим сыном и заканчивая использованием вашей силы для моего исцеления. Ни у одной омеги в этой стране не было более доброго хозяина, чем вы. Так что то, что вы мой господин, делает меня счастливым. У Ируки снова потекли слезы. Несмотря на сердечные слова Омеги, Ирука знал, что он понятия не имеет, о чем говорит. Ты заслуживаешь того, чтобы жить своей собственной жизнью. Свободный от хозяина. Свободный от жестокости и стыда. Свободен делать все, что пожелаешь. Свободен выбрать меня в качестве пары. Ирука фыркнул. — Есть… так много еще, что я хочу тебе дать. И я… я не могу! Он опустил голову; его переполняли чувство вины и печаль. Он почувствовал, как тело Омеги, все еще слишком теплое от лихорадки, подалось вперед и прижалось к нему. Он опустил голову так, что его обонятельная железа оказалась под носом у Ируки, и испустил аромат такого спокойствия, что Ирука был бессилен против него. Его рыдания немедленно утихли, и Хисаши заворковал. Омега посмотрел на него снизу вверх, затем еще раз слизнул чужие слезы. Как бы я хотел подарить ему весь мир! — Ты заслуживаешь большего, чем то, что я тебе дал, — прошептал Ирука. — Знай это. Ты самый красивый человек, которого я когда-либо видел, самый милый, которого я когда-либо встречал. Ты особенный. Омега оглядел его и мягко улыбнулся. — Обладать такими титулами, даже если только в ваших глазах, для меня достаточно, Альфа-сама. Ирука обхватил ладонью покрытую шрамами щеку Омеги, проводя большим пальцем по неровностям. — Аната… Прежде чем он успел сказать что-либо еще, Хисаши непреднамеренно прервал интимный момент, широко зевнув. Ирука улыбнулся. — Я думаю, ему как раз пора вздремнуть. Да и тебе не помешает. Чем больше ты будешь отдыхать, тем быстрее поправишься. — Да, Альфа-сама. Омега повернулся и заполз обратно под одеяло. Ирука положил подарки в пакеты, затем поудобнее укрыл Омегу одеялом после того, как Хисаши устроился у него на груди. Ирука поставил сумки на пол, затем взял книгу о беременности. Он устроился в большом кресле, раскрыл справочник на нужной странице и возобновил чтение. Тихое дыхание его семьи и потрескивание огня немного облегчили тяжесть, которую он ощущал на сердце.