Трилогия «Омега»: книга первая

Ирука отомкнул защелку и распахнул окно. — Что ты здесь делаешь? — прошептал он, не желая будить Омегу. Дайсуке приложил палец к губам, прося Ируку замолчать. Он повернулся и поманил Умино за собой, а сам бесшумно метнулся прочь. Ирука не был уверен, что происходит, но ему нужно было выяснить. Он быстро вызвал теневого клона, чтобы тот остался с Омегой и Хисаши, затем выскользнул в окно и последовал за Дайсуке в лес. — Не объяснишь, в чем дело? — спросил Ирука, как только они зашли достаточно далеко, чтобы Дворец остался позади. Любопытство брало верх. Дайсуке остановился так резко, что Ирука чуть не налетел на него. Бета медленно повернулся к нему лицом. — Разве я не говорил тебе не высовываться? Он… знает, что произошло сегодня! Но как? — Как ты… Мужчина нетерпеливо махнул рукой. — Сейчас не об этом! Я думал, что ясно дал понять, что ты в первую очередь обязан сосредоточиться на миссии! — Послушай, я не ожидал, что Исоджин… — Хватит продолжать привлекать к себе ненужное внимание! Ирука сделал шаг назад. — Хм? Дайсуке вздохнул. — Я знаю, что ты заботишься об Омеге и Хисаши, но тебе не следовало делать то, что ты сделал. Его внутренний Альфа свирепо зарычал. — Как ты смеешь говорить такие ужасные вещи! Я не собирался оставлять их умирать в Яме! Дайсуке покачал головой. — Ты не так понял. Я имел в виду, что тебе следовало поговорить с госпожой Чоу и попросить разрешения у лорда Соты вытащить их из Ямы. Он бы не отказал… тем более, что их туда сослали не по твоей воле. Но нет, надо было психануть и даже не потрудиться подумать о том, что на карту поставлено нечто большее, чем их жизни! — О чем ты говоришь? Дайсуке вскинул руки. — Ты хотя бы представляешь, каково влияние твоего пребывания здесь? Это могло бы спровоцировать революцию, то, чего многие ждали десятилетиями. Ирука ахнул. — Революцию.? — Да. Страна Бронзы не продержится долго, если будет продолжаться нынешняя политика. Многие патриоты знают это. Но число тех, кто готов действовать, невелико… даже, скорее, ничтожно мало́, — он посмотрел на Ируку. — И вот теперь пришел ты, с идеями и ценностями, настолько отличающимися от наших. Некоторые даже не могут понять, из какого мира ты явился. Ирука не удивился, услышав это. — Коноха — это… совсем другое место. Дайсуке кивнул. — Да. И именно поэтому ты представляешь угрозу. Глаза Ируки расширились. — Что? — Ты представляешь угрозу, — спокойно повторил он. — Ты представляешь угрозу для существующей системы, и ты представляешь угрозу для тех, кто хотел бы, чтобы она изменилась. Ты — джокер в этой партии, Ирука-сенсей. — Если ты попросишь меня выбрать сторону… Дайсуке поднял руку. — Ничего подобного. Это было бы слишком опасно. Я знаю, что ты останешься верен своим ценностям, но ты должен оставаться настолько нейтральным, насколько это возможно. Все находится в движении, даже если ты этого не видишь. И то, в какую сторону качнется маятник, решит судьбу Страны Бронзы и ее народа, — он прищурил глаза. — Всего народа. Ирука ахнул. Он имеет в виду омег! — В любом случае, ты не можешь позволить себе впасть в немилость лорда Соты. — Это не входит в мои намерения. Дайсуке скрестил руки на груди. — Считай это таким же важным, как и твоя миссия. Ты должен быть готов к тому, что скоро произойдет. Ирука напрягся. — Скоро будет война. Дайсуке издал невеселый смешок. — Ничего столь грандиозного и кровавого. Такими темпами мы не победим. Прошлый опыт ясно дал это понять. Ирука вспомнил историю, которой поделился с ним Джуничи, и то, как быстро изменилась жизнь омег после смерти Суджи. И именно Сота отдал приказ заточить всех омег в рабство. Его сердце ожесточилось после убийства отца. Горе — крайне мощная мотивация. Оно очень четко сформировало и вырастило новую нацию. Ирука расправил плечи. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? Дайсуке улыбнулся. — Продолжай учить. — И это все? Просто… учить? — Выполняй работу, на которую тебя наняли, Ирука-сенсей. Ты понятия не имеешь о том влиянии, которое оказываешь. Оно выходит далеко за пределы Дворца. Альфа приподнял бровь. — М? Каким образом? — Как я уже говорил тебе однажды, чем меньше ты знаешь, тем лучше спишь. Просто помни, что везде есть уши. Кто-то знает все, что ты говоришь и делаешь. Даже знает о том, что сейчас во Дворце тебя нет. Ирука точно знал, о ком он говорит. — Стоит ли мне беспокоиться? Дайсуке улыбнулся. — Просто не высовывайся, соблюдай законы и учи. — Мой Омега и Хисаши под угрозой? Дайсуке покачал головой. — Сейчас нет, — улыбнулся он. — И пока ты делаешь то, что от тебя требуется, ты тоже в безопасности. — Я не так беспокоюсь о себе, как о них. — В данный момент их жизни зависят от тебя. Так что думай об этом, прежде чем снова действовать по своему усмотрению. Ирука кивнул. — Спасибо. — Наберись терпения, Ирука-сенсей. — Ты о чем? Дайсуке улыбнулся. — Увидишь. Интересно, что он имеет в виду… — Хорошо. А теперь, может, ты расскажешь мне, кто ты на самом деле? Дайсуке усмехнулся. — Я скромный торговец моти и патриот своей страны, — он отвесил изысканный поклон и, взмахнув своим черным плащом, исчез в лесу, оставив Ируку стоять в одиночестве. С каждой секундой становилось очевиднее, что Дайсуке каким-то образом связан с повстанцами. Ирука также все больше убеждался в том, что Дайсуке не был его врагом. Честно говоря, единственным человеком, которого он мог бы назвать врагом — это Исоджин. Умино вернулся в дом, проскальзывая в окно. — Я рад, что ты вернулся, — начал клон, стоявший около подоконника. — Он был очень взволнован с тех пор, как ты ушел. — Правда? — спросил Ирука, спрыгивая на пол. — Да. Я пытался успокоить его, но… — Я понимаю. Спасибо, — он развеял клона и закрыл окно, снова щелкнув задвижкой. Затем он увидел Омегу, который сидел, мелко трясясь, на своем месте и нервно теребил одеяло. Хисаши мирно спал в своей колыбельке, удовлетворенно похрапывая. Он опустился на колени рядом с Омегой. — Эй, почему ты не спишь? — Я… волновался, Альфа-сама, — он бросил одеяло и потер руки вверх и вниз по предплечьям. — Ваш… ваш запах… исчез. После того, что произошло сегодня, я… я… Ирука вздохнул, вспомнив, что Омега понюхал его запястье перед тем, как заснуть. Он воспользовался его запахом, чтобы успокоиться… Быть беременным, одновременно ухаживая за грудничком, которому было всего несколько месяцев от роду, должно было быть так тяжело для тела и разума, особенно с неизбежными гормональными изменениями. И именно тогда он вспомнил отрывок из книги о беременности: Омеги, особенно на ранних месяцах беременности, желают большей близости со своим Альфой. Они уязвимы по мере того, как организм приспосабливается к вынашиванию новой жизни. Мужчины-омеги обычно более чувствительны к этим изменениям. Нередко они не хотят расставаться со своим Альфой, находя большое утешение в его запахе. По мере прогрессирования беременности Омега обычно может найти утешение в предмете, надушенном их Альфой, но этого будет недостаточно. Разлука может вызвать беспокойство и ажитацию. В течение этого времени очень важно, чтобы его Альфа делал все, что в его силах, чтобы быть со своим Омегой. — Все в порядке, — прошептал Ирука, дотрагиваясь до его плеча. — Прости, что ушел, не сказав тебе. Я не хотел тебя будить. Тебе следует отдохнуть. Омега заскулил, прерывисто дыша. — Мне жаль, Альфа-сама. Ирука улыбнулся. — Тебе не за что извиняться, — мягко заверил он его. — Мне очень приятно, что ты беспокоишься, но все в порядке. Омега посмотрел на него. — Но… — он сглотнул. — Я… я… — Ты что? — мягко подсказал Ирука. Омега сглотнул и посмотрел вниз. — Это… это пустяки, Альфа-сама. — Ну, не стоит лгать. Ты чем-то расстроен. Омега продолжал смотреть в пол. Ирука коснулся его подбородка и осторожно приподнял голову мужчины, чтобы встретиться с ним взглядом. Тихие слезы текли по лицу Омеги. — Это потому, что я ушел? Вина на лице Омеги была неприкрытой. Его голос дрогнул, когда он начал говорить. — Я-я сожалею, Альфа-сама, — он опустил голову. — Я д-должен был понять, что я не… больше не… — Все в порядке. Расскажи мне. Омега прикусил губу и крепко зажмурил глаза. — Что я больше… не одинок. Ирука грустно улыбнулся. — Нет. Больше нет. Иди сюда. Ирука устроился на коврике, и прижал Омегу к груди. Омега поднес нос к шее Ируки и его обонятельной железе, вдыхая с придушенным звуком. Ирука притянул его к себе, не в состоянии представить, какое эмоциональное потрясение Омега, должно быть, пережил в начале своей предыдущей беременности. Один в пограничном патруле, без Альфы рядом, вероятно, жаждущий прикосновений и запаха Исоджина, даже несмотря на то, что этот человек был жесток. Сколько раз Омега звал принца? Как часто он плакал, пока не засыпал, обхватив руками растущий живот? Как сильно по нему ударил отказ от отца ребенка? Ирука наклонился и поднял одеяло Омеги, накрыв его им. Омега судорожно вздохнул, когда руки Ируки снова обхватили его, и он схватился левой рукой за рубашку Ируки. — Ш-ш-ш, — успокаивал он. — Возвращайся ко сну, аната. Совсем скоро проснется Хисаши и попросит есть. Тебе нужно успеть отдохнуть. Он раскачивался из стороны в сторону, тихо напевая на ухо Омеге, когда почувствовал, что тот начинает делать долгие, глубокие, сонные вдохи.