Вот и выясним сегодня - кто король

      Легендарная сцена дуэли. Автобус стоял в паре метров, свет, камеры — все уже было готово к финальной стадии.       Влад — облаченный в кожаные брюки, косуху и гады, стоит убрав одну руку в карман брюк, а во второй держит подоженную сигарету. Его взгляд прищурен, на лице абсолютная сосредоточенность. Его поза вызывающая, горячая и надменная. Спина прямая, а корпус чуть отклонен назад. Недокуренную сигарету он держит не между пальцами, а указательным и большим, стряхивает пепел на землю. Язык проходится по высохшим губам.       В десяти шагах от него, напротив, одетый в футболку, похожие кожаные брюки и кожаный плащ, с бутылкой пива в руке, стоит Костя. На губах играет легкая улыбка, когда его карие глаза встречаются с холодным взглядом Коноплева. Парень делает глоток и по уголку его рта, а затем и по шее стекает маленький ручеек пролившегося алкоголя. Это не ускользает от взгляда его оппонента. Влад приоткрывает рот и снова медленно затягивается сигаретой, затем, не спеша, выдыхает дым. От сигареты остается разве что бычок, которого от силы хватит на две затяжки.       Перед глазами обоих возникают камеры, что закрывают обзор друг на друга. Звучит голос режиссера: — Настройка фокуса камеры. Парни! Смотрим как бы сквозь камеру! Не прямо, а сквозь. Не торопимся, выражение лиц сосредоточенное, говорим по тексту и минимум импровизации! — Да понятно, мы уже не первый дубль делаем, — спокойным голосом говорит Коноплев и смотрит на свою сигарету. — Влад! Ну какая сигарета уже по счету! Не затягивайся в перерывах. Что ты, как я не знаю кто. — Косте нравится смотреть, как я курю. — Улыбнувшись говорит вышеназванный. — Ничего, тут как раз на одну сцену хватит. — Взгляд цепляется на направленные на него глаза Кости. Тот усмехается на его слова. — Ой, сколько можно… Начинаем! Дубль четыре. Мотор. — Вот и выясним сегодня… — Кто король.       Темнота, опустившаяся на город. Лица освещены лишь фонарями со здания, а также фонарным столбом на краю тротуара. Костя, как полагается Мише, чуть одергивает плащ, закручивает содержимое бутылки в торнадо и делает несколько глотков. Проделывая все это, он не отводит взгляда от Влада, который, как присуще Андрею, чуть наклонил голову в сторону, и с задержкой затянулся сигаретой, прищурив глаза. Плотников выпивает все до дна, словно не замечая, как его футболка у ворота уже промокла насквозь от стекающей по шее жидкости. — Я все. — Констатировал он, опуская голову, выкидывая бутылку назад и не разрывая зрительного контакта с «Князем». — Завязывай Андрюх, уже до фильтра докурил… — облизнул губы, стараясь устоять на месте от столь соблазнительного действа. Это не ускользнуло от обладателя светлых волос, который, будто издеваясь, снова затянулся остатком сигареты, затем чмокнул «Горшку» губами, позволяя дыму свободно покинуть его рот. — Сам знаешь… Я делаю это потому что тебе нравится… — и он затягивается вновь, — фильтр — самое вкусное, не правда ли? — на этот раз дым он выдыхает и усмехается, видя, насколько Костя, стоящий перед ним, пускай и в образе Миши, нестабилен, на грани срыва, что так нравится Владу. Издеваясь, он снова берет остаток сигареты в рот и затягивается. — Смотри, Мих, есть еще шанс… решить вопрос мирно… — Коноплев опускает взгляд, покачивая бычок в пальцах, что тлел у самой рыжей основы. — В этом автобусе… нам будет слишком тесно… — выдыхает слова Костя, забывая о дыхании, ведь он уже полностью соблазнен Владом. Без шансов соблазнен и держится разве что из-за того, что на него направлена камера.       «Князь» приоткрывает рот и поднимает глаза. Плотников может заметить, что Влад так же, как и он, уже слишком вжился в роль, он уже перегнул палку и сам не устоял перед искушением. И разделяют их всего каких то десять шагов. — Ну значит займемся этим в багажном отсеке, — он откидывает щелчком пальцев бычок в сторону и выдыхает остатки дыма. — Как ты любишь. — Что за отсебятина, — говорит режиссер, но не прерывает съемку. Слишком уж хороша химия между этими двумя. Пускай и позволяют себе многое на площадке. — Это даже больше похоже на правду, нежели в сценарии, — звучит голос Князева прямо над ухом Мосафира. Тот вздрогнул и повернул голову к Андрею. — Я иногда забываю, почему же у нас все идет не по сценарию, и кто за этим стоит… хмм… — Тшшш… сейчас будет самое интересное. — Заткнись, — Костя вздернул края плаща, — и сделай уже это.       Они оба делают несколько порывистых и быстрых шагов навстречу друг к другу. Влад хватает «Мишу» за волосы на затылке, в то время, как Костя берет «Андрея» за скулы и они сливаются в страстном и ненасытном поцелуе. Целуются чувственно, красиво, как в последний раз. — Приблизьте камеру. Чтобы это было на весь экран. — Проговорил Андрей, с каким то восторгом разглядывая целующихся. Он уже не в первый раз удостоверялся в том, что это был лучший выбор, это было лучшее сочетание, которое он себе по первости и вообразить не мог.       А тем временем поцелуй приобрел форму, в ход пошел язык. Их поцелуй был похож на ненасытный танец. Они целовались быстро, не давая друг другу отдыха. Коноплев сжимал волосы своего партнера, прижимая его к себе, будто стараясь еще больше углубить поцелуй. В свою очередь Плотников уже двумя руками взялся за щеки парня, лаская его пальцами по лицу и отвечал на поцелуй, прикрыв глаза. Сейчас им было плевать на все вокруг. Это были не просто съемки, это была их жажда и их желание. Желание быть вместе и больше никогда не расставаться. Они не были Князем и Горшком. Они были друг для друга — Владом и Костей — двумя людьми, нашедшими друг друга в этой череде событий. Двумя — которым повезло оказаться именно здесь, именно при этих обстоятельствах. Двумя, которых свели вместе, когда они оба еще не подозревали о том, во что выльется их желание сняться в сериале о панк-группе. Они так же и не знали того факта, что единственный человек, который уже понял все, едва ему стоило взглянуть на Константина Плотникова, пришедшего на кастинг на роль Горшенева Михаила. Тот же самый, который встретившись со взглядом Влада Коноплева, решил для себя, что это беспроигрышный вариант. Тот самый, который пригласил одного и второго на площадку раньше положенного времени, чтобы каждый из них, без свидетелей, мог познакомится с другим и обрести эту химию, которая в итоге вылилась в нечто большее, чем просто симпатию. Что именно Князь сейчас стоял рядом с режиссером и погружался в водоворот воспоминаний. Он не прогадал, когда с пеной у рта отстаивал эту пару, зная, что идеальнее их они никогда не найдут, и что никто, кроме них не сможет показать настоящие взаимоотношения Князева и Горшенева. Здесь и сейчас их поцелуй взбудоражил кровь и воспоминания. И тогда, Андрей Князев, обернувшись через плечо улыбнулся в пустоту. — Все было не зря.        Прозвучала команда стоп. Однако ни Влад, ни Костя не стремились разрывать столь манящий их поцелуй. Но после того, как выключили камеры и направленные на них прожекторы, они наконец на секунду отстранились друг от друга, тяжело дыша и смотря друг другу в глаза. Соприкоснулись лбами. — Выяснили… кто король? — прозвучал рядом с ними голос, но парни даже не обернулись на него. — Не знаю… Я своего уже встретил… — улыбнулся Влад, хватая ртом воздух. — А я перед своим, готов встать на колени, — хрипло в тон ему проговорил Костя. Им ничего не ответили. А новый поцелуй скрепил их слова, словно клятвой.