Только ты

Нет более прекрасной на свете девушки для Иренки, обычной прислуги злого короля, чем царевна Златовласка. А началось все с ее волоса, который однажды случайно занесло в королевство. Король, чье тщеславие и злоба, были неисчерпаемы, погиб на плахе, поэтому ничто не могло помешать Иренке и Златовласке в том, чтобы наслаждаться друг другом. Златовласка вся дрожит в объятиях Иренки, что после живой воды стала еще краше. Она цепляется за нее и смахивает подступающие слезы. — Как я испугалась за тебя! — только и шепчет та еле слышно, целуя ее лицо. Иренка успокаивает, как может. Выросшая среди грубого люда, она никогда не слышала добрых слов, но у нее от рождения доброе сердце, поэтому она говорит прежде всего им. Оно само находит нужные слова. Иренка берет Златовласку за руки и отводит от плахи куда подальше, стараясь загораживать тот куст, что из головы короля вырос. — После всех моих приключений, только ты скрашиваешь мне закат этого дня, — мягко произносит Иренка и зарывается пальцами в прекрасные волосы Златовласки. Та, кажется, даже что-то урчит от удовольствия. — Не так просто было тебя разыскать, но оно того стоило. И мне помогали. — Кто же тебе помогал? — слабо улыбается Златовласка. — Да как-то раз королю какую-то особую рыбу принесли, которую тот сказал только пожарить, но не трогать. Но я удивилась — все, что подается на стол, должно быть опробовано слугами. Так я стала понимать язык животных. А уж они, милые, открыли мне путь к тебе, — просто отозвалась Иренка, приобнимая Златовласку за плечи. — Дай угадаю, — смеется Златовласка, — кольцо со дна моря тебе помогла найти рыба. — Все так, — кивает Иренка, — живую и мертвую воду — воронята. А тебя, уж прости, узнать помогла муха. — Ну что ж, — улыбается Златовласка, — могу понять, что ты любишь животных. Но любишь ли ты меня? — Конечно, люблю, — шепчет Иренка ей в глаза. — Мне было тяжело отдавать тебя королю. И, кажется, только случайность помогла его убрать с дороги к нашему счастью. — Не просто случайность, — возражает Златовласка. — Ты своими руками выбрала себе спасение. Договорилась с братьями нашими меньшими. Ты ведь помогала им до этого? — Помогала, — кивает Иренка. Златовласка, останавливаясь среди прекрасных цветов в саду, гармонирует с ними, словно являясь частью одной картины. Она тянется к губам Иренки, чтобы оставить на них влажный, первый поцелуй. — Спасибо, что была честна со мной, прекрасная Иренка, — нежно произносит она, когда отстраняется. — А тебе спасибо, что не гонишь, узнав правду, прекрасная Златовласка. Без тебя теперь не жизнь, — в тон ей отвечает она. — Я сложила голову на плахе и лишь с тобой обрела жизнь. За это я буду целовать твои щеки, пока не перестанет биться мое сердце. Только ты могла спасти меня по-настоящему. — Я запомню, — краснеет Златовласка и вновь берет Иренку за руки. У обеих много чего впереди и все оно солнечно-яркое, какое бывает лишь в мечтах.