Нуждающимся Он воздаст

Тонкие струйки брусничной крови давно засохли на шеи убитого оленя. В небе гуляла дымка уползающих серогривых облаков. Приятное потрескивание костра, что сделал временный заложник, нарушало почти гробовую тишину в полуразрушенном сарае. — Как звать то тебя? — В ответ лишь отрицательное, как у болванчика, мотанее головой. Элли вела себя скрытно. Подобно книге на пыльной старенькой полочке оставалась закрытой. Дэвид же понимающе кивнул. Поднял ладони вверх в миролюбивом жесте. — Знаю, тяжело доверять незнакомцам... — Когда он говорил, тон был спокойный, размеренный. Без намёка на злость или обиду. — Но я правда не желаю тебе зла. К тому же ты... все вы сможете к нам присоединиться. Уилльямс сомневалась в правдивости этих изречений. Демонстративно хрустнув шеей, она тихо фыркнула. Старалась показать всем видом уверенность и холоднокровие. — Предлагаешь моим и твом голодать вместе? Спасибо, но нет. — Что правда, то правда. Мы голодаем. Но мы всё ещё живы. — Грустный смешок Дэвида вырвался из глотки. — Я порядочный человек. Поэтому держу ответственность за своих людей. — Ты у них главный? Взрослый наклонил голову и изучающе вгляделся. У Элли было то необъяснимое, что рождается в глазах людей переживших ужасные вещи. Живой огонёк тёмных глаз напоминал ему озлобленного зверька. — Да, но я не по своей воле стал им. — Собеседник тяжело вздохнул. — Они пошли за мной. Теперь у Элли вырисовался образ человека, что был окутан всеобъемлющей правильностью и желаниями угодить каждому. Но пазл не складывался так уж легко. — Пошли за тобой? Это какой-то стрёмный культ? — Угадала. Я проповедник. Но традиционно. По библейски. — Незнакомец такой терпеливый, вежливый. От сладости этих речей у Элли вязало во рту, как от недоваренной карамели. Девчонка посмотрела на него с недоверием. — Чего? Милая улыбка вмиг стёрлась. Небесный оттенок светлых глаз, омрачился. — Миру трындец, а ты всё ещё веришь в это дерьмо? Его ладони уже не были красными от холода, но взрослый всё ещё растирал их. «Что ж ты шапку то не взял, мудозвон? Или обменял её на сухпоёк для своих убогих? Второй Иисус, мать его!». - Раздраженно сказала про себя Элли. Белые пятипалые напоминающие пауков руки то покоились на коленках, то грелись о тепло рыжего пламени. «Мандарин хренов! Такой же как и костёр этот сраный». — Ну, я обрёл веру, когда миру и настал трындец. — Пальцы прошлись вдоль ладони и тронули золотой перстень с гравировкой креста. — А до всего этого был учителем. Математиком. Учил детей твоего возраста. Хлипкая дверь в этот деревянный сарай, приоткрыта. Мерзкий скрип на холодном ветру иногда перебивал их думы. — Был математиком, а потом резко стал священником из-за пиздец какой охуенной рифмы? — Дэвид ухмыльнулся, медленно оглядывая Элли с головы до ног. Он терпеливо молчал. Ему совсем не в тягость слушать сквернословия из её уст. — Ну, а если честно? Вопрос повис в воздухе и полнился молчанием. Проповедник вскинул брови. Было лестно, что девчонка интересовалась им. — Я обрёл Бога после апокалипсиса. — Мужчина впервые перевёл взгляд в сторону. — То ли лучшее время, то ли худшее... Пока он деловито высматривал что-то в лесных зарослях, Элли немного опустила тяжёлую винтовку. Завтра, скорее всего, будут ныть и болеть запястья. Зажмурившись от набежавшего света, подняла руку. Белизна снега под ярким солнцем ослепляла. «Блять! Светочувствительность сейчас не кстати. Соберись!» Когда лучи вновь скрылись за клубами облаков, Уилльямс опустила руку и увидела обеспокоенное лицо напротив. Рыжеволосый приложил к губам указанный палец левой руки. Всё ещё всматривался в заснеженные деревья, что явно не сами подёргивались. По лесу прокатился долгий и омерзительный треск. Щелкуны. Элли резко встала. Её заложник последовал тому же примеру. Они инстинктивно замерли. Тёмные и светлые глаза метались влево, вправо. Вокруг лишь чаща леса, а в сарае ничего путного. Один заражённый уродец пробрался сквозь заснеженные густые ели. Тяжёлой поступью слепой монстр продолжил свой путь, то и дело скользя и спотыкаясь в глубоком снегу. Тварь хоть и петляла туда-сюда, но постепенно направлялась в их сторону. Почти невесомое прикосновение Дэвида внезапно заставило чуть ли не подпрыгнуть. Он аккуратно сжал хрупкое плечо в защищающем жесте. Наклонился чтобы прошептать. — *шёпотом* Убей его! — Оба затаили на миг дыхание. Даже пар не шёл. Удары её сердца отдавались в голове. Гулкие. Быстрые. — Стреляй! — *шёпотом* Другие могут прийти. — Их лица были очень близко друг к другу. Мужчина посмотрел на неё совсем по-взрослому. — Может их там дохуя. Напряжённый взгляд Элли нервно бегал. Если она выстрелит какова вероятность, что придут ещё щелкуны? Не малая. Солнце опять как назло вылезало и ослепило подростка. Она рукой создала тень для слезящихся от яркости глаз. — *шепотом* Давай! — Уродливое чудовище заслышало тихую речь и со всех ног помчалось к ним. — Ладно... Из кармана зимний куртки Дэвид рывком выхватил Desert Eagle. Выстрел прогремел на всю округу. Уже мёртвый щелкун свалился на бок. Прям в голову. Ювелирный выстрел. Бордовая кровь, что брызнула как смятый помидор, растеклась по деревянным доскам, когда то бывших окон. Элли от подобного зрелища не пробирало на сквозь, но было мерзко, когда в нос ударил запах тухлятины. На прогретый солнцем снег медленно спускался бледно-розовый вечер. Скоро стемнеет, а ночью холоднее и в потёмках трудно искать дом, где спрятан Джоэл. А Дэвид всё ещё держал пистолет в левой руке наготове. Вслушивался. — Какого хера! — Из мыслей о возможном нападении не только щелкунов, но и других заражённых его вытащила девочка. — У тебя есть пушка? — Да, извини. — Виновато посмотрев на неё, сказал тот, нервно прикусывая губу. — Больше никого нет. Чуть наклонившись к ней произнёс мужчина, явно пытаясь успокоить. Но её эго было задето. Вдруг он подумал, что Элли белоручка и просто не желала пачкаться в крови, или ещё хуже - трусиха. — Слышь, математик хуев, отдай её! — Яростно шипела ему в лицо девчушка, а проповедник нисколечко не боялся. — Как там тебя? На "Д"? Как и твоего друж... — Дэвид. — Его горячее дыхание тронуло морозные щеки. — Уже забыла? Он чему-то улыбнулся. Мужчина нарочно взглядом цеплял её. Задевал словом. Элли от злости пнула лежавшую гнилую доску и навела прицел ему прямо в грудь. — Дэвид, пукалку свою бросай! Холодные глаза тотчас упали на винтовку. Взрослый с наигранной тоской в голосе произнёс. — Я только что спас тебе жизнь. — Игра Дэвида в псевдо-героя казалась ему самому очень приятной. Другим со стороны могло, показаться, что человек проявлял заботу к ближнему своему, а этот неродивый ребёнок не выказывал должным образом благодарность. — А где моё "спасибо большое Вам, дядя Дэвид?" — Серьёзно? — На губах Уилльямс возникла саркастическая ухмылка. — Может тебе за это ещё всю тушу Бэмби подарить, а? — Нет. Просто скажи своё имя. — Подмигнув ей одним глазом, просил Дэвид. — Большего мне и не надо. — О-обойдёшься. — Недовольно цокнув языком, Уилльямс понемногу успокаивалась. — То что произошло - просто удача. — Удача? Нет. — Дэвид глянул на неё, демонстративно приподняв рыжую бровь. Один бросок и охотничье оружие с грохотом упало у ног подростка. — Я верю, что ничего не происходит просто так. Тихо произнёс тот, садясь обратно. Глаза вновь нашли тёмно-карий цвет её очей. — Ты и свою шкуру уберёг. — Уилльямс всё же через силу приняла тот факт, что ей не желали зла. — Но что, если набегут другие? — Секунды назад я так и думал, но... — Тени вокруг его глазниц легли глубже. — За последний год это пятый безмозглый чудик на моей территории. Клянусь. В Сильвер Лэйк заражённых нет, зайчик. Уилльямс долго молчала. Разглядывала его, словно искала потаённую насмешку после позорного представления. Ей-богу, как будто у него винтовка и она на мушке. К её удивлению, Дэвид даже не намекал на её оплошность, на её минутную глупость с этим щелкуном. — Повезло. Она ногой отпихнула ствол куда-то к выходу. — Это не везение. Уверяю тебя. Всё имеет причину. — Элли выдохнула. Страх и паника рассеялись. Девочка хоть и закатила глаза, но всё же заулыбалась этому заявлению. — Хочешь докажу? Уилльямс позволила себе ещё раз улыбнуться. — Ну хорошо, валяй — Дай руку. — На лице мужчины играла кривая ухмылка, когда он смотрел на чужое недоверие. — У меня больше нет ни пистолета, ни ножа. Пойми, если бы я хотел тебя убить, ты б валялась в снегу, а мы с Джеймсом ужинали бы этим величественным животный. — Он указал на оленя. Элли начала смотреть на Дэвида уже иначе, без скептицизма. — Дай руку, пожалуйста. — Зачем? — Встречая добрый взгляд, Элли всё равно казалось, что она смотрит через толщу льда. В самое сердце холодной, озёрной воды, которая потащит на самое дно. Но Уилльямс всегда была отважным ребёнком. — На! Мужчина неторопливо взял её ладонь, стянул перчатку и провёл пальцем по костяшками. Тепло. Мурашки прошли по телу. И совсем не от страха. — Мы не ожидали, что зима будет столь коварна. — Элли воззрилась на мужчину повнимательнее. — Дичь весьма редко появляется. Овощи не растут... — Правда? — С ухмылкой перебила девчушка. — А я вижу перед собой ходячую морковь. — Уилльямс указала свободной рукой на рыжие волосы, веснушки, а потом и на его бородку с оранжевым цветом, где проступала редкая седина. Дэвид искренне удивился и хохотнул. Глупая улыбка от ушей чертила юное лицо. — Ладно, ладно. Подкол вышел дерьмом редкостным, и не в мою пользу. Он теперь смеялся широко, открыто, не сдерживаясь. — Нет, мне понравилось. — Дэвид крепче сжал её ладошку. — Видишь? Смеюсь. Мужской смех теперь переливался с девичьим. А ведь Джоэл лишь один раз посмеялся над каламбуром, да и то из книжки с анекдотами. Дэвид же так искренне гоготал над не самой лучшей её шуткой, что стало лестно. — Значит, у тебя нет нормального чувства юмора. — Элли легонько толкнула его свободной рукой, притворно хмурясь. — Или ты любишь ржать на собой. Сухая от мороза кожа подушечками водила вверх-вниз. Словно лавой текла по венам его кровь. Кончики же её пальцев закололо от холода. — А ты очень забавная. Я давно так не хохотал. — Уилльямс почувствовала, как покраснела. Девчонка надеялась, что Дэвид примет близость к костру за причину её румянца. — Скажи мне своё имя, зайчик. Она вмиг стёрла радость со своих губ, но позволила мужчине и дальше нежно гладить свою руку. — Ты там чё то про овощи заливал. Разве нет? — Парировала Уилльямс. — Давай теперь про фрукты. Элли качнула головой, а он послушно оставил эту тему. Изменился в лице. Придвинулся. — Так вот, я отправил четырёх моих людей в соседний городок. — Дыхание вновь теплом защекотало её щёки. Он нарочно сделал паузу. — Один из них вернулся мёртвым. Его убил какой-то сумасшедший. У моего человека дочка осталась сиротой. Девочка примерно твоего возраста. Мягкий голос, что контрастировал с рассказом, немного резал слух. — Мне жаль. — Слушай дальше. — Тень его ухмылки словно прорезалась внутрь Элли. Крохотное сердце пропустило удар. — Этот сумасшедший убийца путешествовал с девочкой. — Дэвид как будто снял маску, вернулся в свою привычную роль. — Теперь понимаешь? Ничего не случается просто так. Руки Элли мелко затряслись, дыхание остановилось. Розовых щёк не видать. Лицо побледнело. Словно давно вызубренные и отрепетированные слова иссякли, оставив многоточие. Тишина накаляла атмосферу. Тотальная и всепоглощающая, она питала зимний лес. Маленькая Уилльямс была сейчас тем самым кроликом, за которым бежал волк. Тоненькое запястье отпустили, а лукавая улыбка так и застыла, обнажая зубы. Мрачное торжество в глазах проповедника резало её ледяными кольями. — Джеймс, опусти пистолет. Элли вскочила с места, и с дрожащей губой, целилась в его подоспевшего напарника. Проглотив скудную слюну, она косилась на Дэвида. Уилльямс очень хотелось бы вернуться в прошлое и врезать себе за беспечность. — Это она убила Алека. — С грустью произнёс худой мужчина. — Да? — Она никого не убивала. Опусти пистолет. — Напарник нехотя подчинился. — Ты принёс пенициллин? — Да, но... — Сзади послышался протяжный хриплый треск. — *шёпотом* Д-дэвид... Проповедник неторопливо приложил палец ко рту и указал на испуганную девчонку. — *шёпотом* Лекарство. — Джеймс аккуратно выудил из кармана баночку, завернутую в пакет, и взглядом ждал кивок. Рыжеволосый, наконец, прошептал: — Лови! Джеймс кинул ей лекарство. Элли поймала на лету баночку, но отпустила винтовку. Ружье с грохотом упало на деревянный пол. Пользуясь замешательством, Джеймс рванул к ней и пинком отбросил Дэвиду винтовку. Мужчина перехватил оружие, принялся глазами искать щелкуна. Тот уже бежал к ним сломя ноги. Через несколько шагов прогремел выстрел, и монстр рухнул навзничь мордой в снег. Помощник грубо схватил девчонку за локоть. — Пусти! — Истошно крикнула Уилльямс, пытаясь зарядить кулаком по лицу, но мужчина был очень высоким. — Пидорас! Говна кусок! Дэвид смотрел на неё с лёгкой тенью улыбки на тонких губах. Ярость вкупе с ненавистью, страхом и болью отражались в глазах цвета шоколада. — Признаю, что ошибся. Заражённый то был не один. Джеймс, отпусти её. — Молодой мужчина отшвырнул её в сторону, выказывая этим жестом недовольство. Бывший когда-то учитель математики даже взглядом не одарил его. — Чего ты ждёшь? Беги — Ага, чтобы ты мне в спину выстрелил? — Холодный воздух заталкивал слова назад, делал их тише. — Тварь! — На выкрики уже не хватало дыхания. Вставая на ноги, Уилльямс показала им двоим фак. — Нахуй пошли! Мужчина, приложив указательный палец к губам, шикнул. Её осипший голос совсем не радовал. Взгляд голубых глаз смотрел не моргая. Казалось Дэвид утратил всё человеческое. Иллюзия добродушного божьего человека растворилась. Волк в овечьей шкуре. Правильно говорил ей Джоэл, что на вершине пищевой цепочки всегда остаются умные хищники и сейчас Элли не ощущала себя одним из них, но она будет бороться до конца. — Подобное не в моём стиле. Но винтовка теперь не твоя, уж прости. — Уилльямс не сдержала дрожи. Закрыла на мгновение глаза. — Беги. Папуля наверняка ждёт свою дочурку с антибиотиками. — Он стал подходить ближе, а Уилльямс пятилась. Девочка судорожно пыталась вздохнуть, но лёгкие словно бы отказались вдыхать кислород. — Беги, зайчик, беги. Еловые ветви брали в кольцо, точно серпом безжалостных палачей отрезали обратный путь. Сумерки оживляли кривые мрачные тени. Элли бежала так быстро, как могла. Спешила, царапаясь о ветки, время от времени спотыкаясь, падала на землю и вновь вскакивала с всхлипами. Оборачивалась. Хвоста не было, но она знала, что за ними вскоре явятся.