wanna be your dog!

На столе стояла статуэтка: женщина в синем платье. Волны на юбке были настолько изящны, что смотреть на них хотелось бесконечно. Одна линия спускалась вдоль её ноги, огибая её. Сириус смотрел на это уже больше двадцати минут. Его устройство, которое смастерил Джеймс, что-то вроде рации или телефона, где можно соединяться с кем-то в группе, Сириус держал его в руке, оно не работало. Или просто с ним никто не хочет разговаривать. Сириус уже звонил Джеймсу, Питеру, Римусу. Никто не ответил. Римус уехал к родителям на два дня. Нельзя было его осуждать. Сириус даже старался его не отвлекать. Почти не писал и не звонил. Но ему было скучно, он решил, что можно уже связаться с ним. Такой же прибор, как у Сириуса, Римус оставил дома. А на телефонный звонок он не ответил полчаса назад. Что было с Питером и Джеймсом Сириус понятия не имел. Точнее, Джеймс, скорее всего, был на тренировке — через месяц полуфинал. А Питер, возможно, спал — у него выходной. Поэтому Сириус звонил теперь — снова Поттерам — но уже с надеждой услышать именно Лили. — Алло? — и она действительно ответила. Значит, все это время у них дома либо никого не было, либо они игнорировали Сириуса. (Точно не второе.) — Лили! — О, привет, — сказала она, — Джеймс сейчас на совещании. Потом он пойдёт на конференцию. Закрытую. Им сегодня утром сказали об этом. Экстренно. — Ну вот, — выдохнул Сириус, — а я один тут кисну. Может быть, ты придёшь? Римус у родителей. — Я бы с радостью, Сириус, но у меня ведь учёба. Я, представь, написала целый доклад про летучих мышей и яды из их слюны, а мне сказали, что это тема для первого класса! — возмутилась она. — Ничего не для первого! — Согланен, я вот про них ничего не знаю. А я, можно сказать, первоклассник как раз. Так что пошли они. — Да, — она помедлила, — поэтому сейчас пишу новый. И ещё нужно приготовить несколько бальзамов для ожогов. — А про что доклад? — Знаешь, название такое: «Свойства ромашки лечебной». Но на самом деле там в основном про то, как маглы любят ромашку. Тупое название — его придумал мой куратор. — Она посмеялась. Сириус тоже. — А я просто сижу. Думаю, включить телевизор. Или полетать, может быть. — Отлично! Это хорошая идея. Тебе нужно побольше двигаться, так что выходи на улицу. — Ты права, Лили. Как всегда. — Ну спасибо. — Она улыбнулась сквозь слова. — Сириус, мне жаль, но мне пора. Хорошего дня. Полетай на своей малышке. — А ты не знаешь, где Пит? — пытать удачу — любимое увлечение Сириуса. — Он на свидании сейчас, — ответила Лили, — ты не знал? — Нет… — понимая, что он даже не предполагал этого, разочарованно прошептал Сириус. — Э… — Лили пыталась придумать ответ, было слышно, что она не ожидала от Сириуса такого тона, — он, наверное, хотел сделать вам сюрприз. Он ведь мне звонил тоже, как и ты. Не Джеймсу. Может, испортила сейчас… — Хорошо, Лили, — закончил ее лепет Сириус, — ничего страшного. Созвонимся ещё. Сириус повесил трубку. А ведь он даже не спросил, почему она не отвечала по рации, которую сделал Джеймс для совместных звонков. Как так всегда происходит, что Сириус узнает обо всем последним? Джеймс на работе. Питер влюбился. Неужели снова? Или это та же девушка? Сириус ни черта не знал о них. Как они могли? Даже Лили его пожалеть не смогла… Статуэтка была из пластика. Её давали каждому, кто купил в пивном магазине шампанское. Сириус периодически пил его. Оно всегда вкусно пахло. Поэтому он считал его праздничным напитком. В этом магазине он оказался случайно — вывеска сказала: «заходи, давно не был у нас». Как это совпало с тем, что Сириус и правда там давно не был. Шампанское — не совсем алкоголь. Не тот алкоголь. Сириус просто хотел поставить его на полку, чтобы когда-нибудь провести с Римусом романтический вечер. Возможно, сегодня… Но Сириусу уже не было до этого дела. Римус придёт не раньше утра. Сириус сомневался, что родители отпустят. Да и некрасиво было бы. Он откупорил бутылку. Нет, сказал он себе. Нужно уметь говорить себе нет. Сириус стал собакой. Так будет правильнее. Он побегает, чтобы не было скучно. На улице было холодно, но сухо. Это не идеальная погода для бега, но в целом Сириус был доволен. Побежал от дома прямо. Он ускорился, когда понял, что энергии слишком много. Ещё! Ещё! Мало. Этого так мало! Быстрее! Скорость! Бегом!!! Сириус не думал ни о чем. Его только переполняло что-то. Адреналин? Все тело горело и в голове жужжало. Приятно, когда не нужно заботиться о мыслях. Пустота в теле и одновременно такая приятная наполненность. Это то, что он так хотел. Именно этого он добивался. Но нужно больше! Сильнее! Бродяга бежал и бежал. Его лапы двигались, не совещаясь с головой. Он был таким мощным. Но внезапно что-то стало не так. Сириус не понимал, что конкретно, но его что-то явно беспокоило. Вроде, ветер перестал поддувать в лицо. Да и шерсть не двигалась на воздухе. Нужна была ещё секунда, чтобы понять, что случилось. Падение. Почему-то он лежал на земле. Человеком. Нет. Нет, не снова. Нет! Нет! Сириус лежал на боку в земле и листьях где-то около тротуара. Он даже не знал, где находится, не понимал, как смог сюда прибежать, потому что бежал не глядя. Он тяжело дышал. В лёгких было подозрительно много кислорода. Он глядел на свои руки. Это уже было. Сириус уже падал. Но он вставал. И продолжал. Но он смотрел на себя. И видел грязь. — Вам помочь? — девушка наклонилась к нему, осторожно смотря на лицо. Отчего ей захотелось помогать ему? — Не… — промямлил Сириус. — Вставайте, — она подала ему руки. — Вот так. Вам бы в больницу. Что случилось? — Толкнули. — Ничего не болит? — она была похожа на его двоюродную сестру Белатрису. Ужасная внешность — злобная. — Я пойду. Он тут же забыл о ней. И о себе. И Бродяге. Ему нужно выпить.

⋆⋆⋆

Когда Римус пришёл домой, он почувствовал странный запах. Обычно у Сириуса… у них дома пахло либо кремом Римуса — что-то вроде персика — или едой. Ну или машинным маслом после гаража. Но Сириус не был в гараже уже как минимум месяц — он вообще не был там при Римусе. Так что делать однозначный вывод о запахе Римус не мог. Его сердце стало стучать быстрее, когда он прибавил к запаху игнорирование его звонков. Римус звонил сюда два раза и послал сову. Он хотел, чтобы Сириус знал, что он идёт домой. И не было ничего страшного в том, что Сириус не отвечает, ведь он мог быть занят, делать что угодно. Но только не при таком запахе. Он снял всю лишнюю одежду и с небольшим чувством страха прошел в гостиную. Никого. Только пластиковый мешок на столе и пицца. Римус уже понимал, что тут происходит. Поэтому пошёл сразу в спальню. Эту картину он уже видел. Сириус лежал на кровати, а около него бутылки. Шампанское, вино и ещё что-то маленькое. Теперь Римус понял, зачем на дверь нужно устанавливать чары вместо обычного ключа. Сириус бы не услышал, если бы его звали. А ещё пьяные теряют ключи чаще. Пока Римус думал, что делать, он вгляделся в стену: их фотографии. Прямо тут. Лицо Римуса. Он до сих пор не верил, что все это реально. Но каждый раз говорил себе, что это нормальная жизнь обычного человека. Он тоже нормальный. В целом… нормальный… Он облизнул губы. Было видно, как Сириус дышит во сне, но Римус все равно подошёл к нему, склонясь над его лицом, и почувствовал, что Сириус живой. Было позднее утро или даже почти день, Родители были на работе. Мама сказала, что её новая работа — её призвание. Цветы — дело её жизни. Жаль, что она поняла это так поздно. Римус ушёл, как только проснулся, чтобы побольше времени провести с Сириусом. Но раз так… Он не знал точно, что делать с пьяными людьми, но понимал, что это нельзя оставлять так. Возможно, он посмотрит катологи с литературой и попросит Сириуса выписать ему несколько книг. Потому что пока сам делать это он боялся. А Сириус смотреть на названия не будет. Неужели Сириус алкоголик? Через час на кухне и в гостиной был порядок. Даже полы помыты. А Сириус наконец проснулся. Он пришёл сюда с помятым, но ясным лицом, еле перебирая ногами, скорее даже от стыда, чем от немощности. Он сначала посмотрел на Римуса, а потом, увидев, что все в порядке: чистота, он опустил глаза, избегая видеться. — Я, — сказал Римус, — я звонил. И письмо… — Извини. И Сириус ушёл. Римус почувствовал что-то неясно: не совсем обида и не совсем разочарование. Может, то были сомнения, но Римус не жалел, что ему нужно быть тут. Голова вообще непредсказуемая штука, так что Римус вполне мог сомневаться. Сириус умылся и вернулся через час. Видимо, он действительно избегал Римуса. Поэтому Римус снова заговорил первый. — Что-то случилось? Он звонил Джеймсу и Питеру, они сказали, что все хорошо. Значит, дело в Сириусе. — Да. — Хрипло сказал тот. — Есть что-то покушать? — Ага… — Римус был без понятия, что сказать. Но говорить было нужно. Губами, ртом, горлом. Нельзя просто так сжирать слова — что бы то не было — обиды, горечь или сомнения, в конце концов. Но Римус молчал. И Сириус молчал. Они сидели на диване, смотря телевизор. Любовный фильм. Нечто в стиле бульварного романа. Римусу, если честно, нравилось, но мысли о Сириусе занимали всю голову. — Что делал без меня? — Спросил он. Попытка — не пытка. — Я… Ничего. Римус не понимал, что случилось и почему Сириус так себя ведёт. Это очень напрягало. — Мама звала тебя к нам снова на ужин, — произнёс Римус медленно, потому что вдруг Сириус сейчас вообще не хочет разговаривать. — Правда? — Сириус развернул к нему голову и ясно взглянул. — Да, — Римус кивнул и поддержал гляделки, — сказала, хоть завтра. Папа тебя тоже ждёт. Сириус тяжело дышал. Да что не так? — Сириус, — не выдержал Римус. — Что с тобой? Ты обещал не пить. Ты очень странно себя ведёшь. Мне страшно. Взгляд Сириуса погрустнел. Он несколько раз моргнул. Римус уже заметил какую-то фигурку женщины на столе. Это как-то связано? — Я снова не смог себя проконтролировать. Прости. — Почему? — Я не хочу тебя нагружать. — Что? Издеваешься? — Римус возмущался, потому что все его проблемы всегда решались с Сириусом вместе. Они договорились делиться друг с другом всем самым личным. — Я, между прочим, оборотень. — Сказал он теперь очень спокойно, пытаясь показать, все в порядке. И если Сириус принял его таким, Римус постарается давать ему в ответ столько же добра. И любви. — Римус… я просто не… я решил побегать и снова «пушистая проблема». Вот и не сдержался. — С нахмуренными бровями отчеканил тот. — Оу… это довольно… — Да-да… Я хочу есть. Римус бы пустил это на самотек, если бы не видел уже такой взгляд Сириуса. Ему очевидно не по себе. И плохо. Не только из-за вчерашней выпивки. — Ты в последнее время ничего мне не рассказываешь. — Первое, что придумал Римус. — Всё я тебе говорю. — Сириус встал и почти направился к выходу, но остановился, чтобы сказать. — Я прошу рассказать про Марлин уже больше недели. Про клубы, в которых ты бывал — два дня. Про то как ты себя чувствуешь, как у тебя дела, о планах на будущее. Ты молчишь и только и лезешь целоваться… — А тебе неприятно? Не нравится?.. — Нравится! Сириус, не в этом дело. Не переводи разговор. Римус подошёл к нему и сразу обнял. Это было неправильно в этой ситуации, потому что это стратегия Сириуса. Но как ещё его остановить. — Тебе нужно говорить. Сириус, просто расскажи, что с тобой. Словами. Пожалуйста. — Я… мне скучно было вчера. — Мы ведь вместе, — осмелел Римус, — значит, что я тебе доверю. Я никому не расскажу, — как будто Сириусу три годика, обещал Римус. — А что мне рассказывать? Регулус не отвечает, у меня скоро день рождения, мне уже двадцать лет, вы все заняты, я один и вечно нечем заняться. Вы все выросли, а я тут один пытаюсь остаться ребёнком. Он говорил своим обычным голосом, но руки всё крепче сжимали спину Римуса. Чувствовалось, что плечи у него напряжены, а голова опускалась на плечо Римуса с каждой секундой все ниже. Римус успокаивающе поглаживал его сверху вниз по спине, как можно ласковее. — Продолжай. — Напомнил Римус после минуты расслабляющих вдохов-выдохов, которым Сириуса он сам и научил. — Не знаю. — А вчера? Что ты делал? — Нет, — почти хлюпнул Сириус, — боже! — он поднял голову, — вчера мне было скучно, а никого не было. — опустив взгляд, сказал он, разглядывая носки, — я решил, что мне нельзя пить, хотя и купил до этого шампанское. Я думал, что романтический ужин — хорошая идея. Хорошая же? Представь: мы за этим столом. Там стоит свеча, как в Хогвартсе. И мы сидим, держась за руки. — А потом что было? — перебил Римус. — Да неважно, я просто опять во время бега стал человеком. Бродяга меня не слушается. Римус был рад, что услышал это, но ему все ещё нужно что-то предложить Сириусу взамен. Если он пьёт из-за горя, нужно придумать, как избавиться от него, от горя этого. — Тебе становится легче, когда ты пьяный, да? — Спросил он. — Отстань. — Отмахнулся тот, уже заводя поцелуй. Римус послушался и они целовались несколько секунд. — Тебе всё равно нужно будет рассказать мне про все твои проблемы. Ты никуда не денешься. Расскажи ещё что-то. Пару секунд Сириус раздумывал, а потом предложил сначала перекусить. У него, по его собственному признания, несильно болела голова. Так что Римус не стал налегать на него с требованиями. Вроде как, он уже довольно ясно дал понять, что готов выслушать Сириуса. До сих пор он не верил, что находится тут, дома у Сириуса, поэтому считал, что может вести себя странно. Так что это тоже была причина, почему Римус замолчал. После еды и звонка длинного Джеймса, где тот рассказал, что, возможно, его позовут в сборную Лондона по квиддичу, но это не точно, они поставили Dogs, которых Римус подарил Сириусу ещё летом. Эту пластинку они ставили последние дни постоянно. Наконец-то Римус смог устроиться рядом с Сириусом на диване, почти в обнимку. — У тебя такие мягкие волосы, — говорил Римус, касаясь их, сидя сбоку и облокачиваясь об его тело. — Мне так нравится их трогать. Ещё и длинные. — А у тебя скоро тоже будут, как у меня, — улыбаясь, говорил Сириус. — Кстати, нужно будет разобраться, почему мы не звоним друг другу по рациям, они ведь рабочие. — О, — кивнул Римус. — Точно. Он продолжал методично проходить рукой по волосам. Это успокаивало их обоих. Римус думал, что в голове у Сириуса. Вроде, они уже знают друг друга, но знакомы они все ещё недостаточно, Римус бы не угадал. — Знаешь, — произнёс Сириус, не двигаясь, все ещё слушая «Собак». — Мы с Марлин познакомились на первом курсе, но начали дружить где-то на четвером. Она любила квиддич. Нас Джеймс близко познакомил. — Ого, получается, вы были в одном классе, но не разговаривали даже? — Ну разговаривали, конечно, но только о том, как Макгонагал задолбала нас домашкой. А в пятнадцать лет мы начали понимать, что… — Что? — Что нам нравится наш пол. — А. Извини. — И тогда по счастливой случайности Джеймс решил позвать её с нами на прогулку. Он думал, что мы будем встречаться. Специально все так подстраивал. Я видел, как она вечно бегала за какой-то девчонкой. Я увидел в ней что-то похожее на меня. Поэтому я не был против сблизиться. И я оказался прав. Мы как-то дошли до признания. Не знаю, видимо, если есть что-то общее, то вам просто комфортно об этом говорить, даже если «нельзя». — Хорошо, что она у тебя есть. — Но я думаю, что все ушло. У неё своя, новая жизнь. Мы после школы виделись только три раза. Она сразу пошла в Орден. Через две недели её отправили в Америку. Больше я её хорошим другом не был. — Сириус, неправда. Не говори так. — Да по-правде, мы и не были настолько близки. Подростковый бунт и одна общая тема. А я её запомнил, как что-то родное. Теперь понимаю, что просто боюсь отпускать школу. — Она ещё вернется же. — Да, но она ли это уже будет? Римуса эти слова задели. У него пусть и не было такой ситуации, но он мог понять, каково это — понимать, что человек, с которым вы знакомы, может измениться до неузнаваемости. — По крайней мере, вы всё равно общаетесь. Хоть и редко. — Она вообще не говорит, что там делает. Может, она и не в Ордене, может, это и не секретно даже. Она с лёгкостью может обмануть меня, а я и не узнаю вообще. — Сириус отстранился. Было ясно, что он не хочет сайчас продолжать разговор. Поэтому Римус только поглаживал его руку. Сириус не ушёл, подумалось, значит, пока всё в порядке. — Может, ты будешь писать ей письма? — предложил Римус, — то есть просто писать — ну отправлять. Может, и зря он это сказал, разговор ведь уже закончен, но Римус ощущал нужду в этом. Сириус, если не может ей ничего сказать, так пусть напишет. — Я иногда так делал. — Продолжил Римус. — Нельзя держать все в себе. — Римус улыбнулся ему в лицо. — И ещё рассказывай все мне. Пожалуйста. Все, что хочешь сказать ей. Это уже звучало жалко. — Я бы хотел. — Ответил Сириус, а Римус увидел, как его взгляд перешёл от меланхолии обратно к его игривой ухмылке.