Твою мать, ХРАЗ!

— Наконец-то! — воскликнул Нечаев, проходя по длинному коридору, пестрящему указателями «Пестицидный цех». — Три ебучие колбы уже на месте, осталось быстро добыть последнюю. — Вашему оптимизму можно позавидовать, товарищ майор! Комментарий от и без того бесящей перчатки окончательно вывел Нечаева из кратковременного состояния психического спокойствия. — Твою мать, ХРАЗ, ты можешь не каркать под руку?! — Я что, похож на ворону? — Ещё немного и будешь! Воцарилась тишина. Но через несколько секунд Нечаева начала раздражать и она. Какого чёрта у него ещё и настроение скачет, как у женщины?! Не желая признаваться себе в очевидном, Сергей допустил возможность того, что ему всё-таки не хватает психологической разрядки. Но времени обдумать эту мысль у него не хватило, потому что из-за ближайшей двери начали доноситься слишком уж подозрительные звуки. — Ты слышал то же, что и я? — Сергей первым пошёл на примирение. Вернее, он сделал вид, будто ничего не произошло. — Я всегда слышу то же, что и вы, майор. Иногда даже чуть больше. — Что ты имеешь в виду? — Мои сенсоры улавливают несколько больший звуковой диапазон, чем то, что доступно человеческому слуху. Грубо говоря, я могу «слышать дальше», чем вы. — И какого хрена мы раньше не пользовались этим твоим чудесным навыком, а, ХРАЗ? — Возмущение Нечаева даже матами было очень трудно передать. — Вы так быстро меняете траекторию своего перемещения по комплексу, что я совершенно не успеваю настроиться на нужную зону. Таким образом, я пришёл к логичному умозаключению, что лучше не предпринимать подобных попыток. — Охренительно! Ладно, проехали… Что скажешь сейчас? — Оценивая текущую звуковую обстановку за дверью, могу сказать только одно… Ебучие пироги! — Да тихо ты! — не сумев совладать с удивлением, Нечаев прикрикнул на бранящуюся перчатку. — Это и так понятно… Что-то там совсем недоброе впереди. — Совершенно согласен, но колбу с пестицидным полимером всё равно нужно как-то достать. «Ну, понеслась!» — подумал Сергей прежде, чем толкнуть дверь мощным ударом правой ноги. И следующий час его жизни действительно пронёсся перед глазами рядом сменяющихся картинок. Сначала умилительная попытка нападения от чудом выжившего сотрудника, который всё последнее время занимался тем, что циклично работал с насосом. К сожалению, таким образом он опрыскивал не редкие экзотические цветочки, а ебучий борщевик, размером с двухэтажное здание. Потом пришлось отправиться на поиски бидона со специальным раствором, но оказалось, что это не какая-то бочка, а огромная цистерна, доставить которую — та ещё проблема! Естественно, не обошлось и без мутантов, которые то и дело пытались убить, сожрать, сжечь или заплевать ядом Сергея. И всё это не было таким страшным до тех пор, пока не закончились патроны. Плечо — да и всё тело целиком — нещадно ныло от бесконечных выстрелов из дробовика. А потом ещё и «Звездочкой» пришлось махать. Сука, кому в голову пришло назвать эту тяжёлую дубину, собранную на основе карданного вала и циркулярных пил, таким миловидным названием?! Самое страшное, что представляется при этом слове, — какая-то пятиконечная острая херня, которую можно кидать во врагов, но никак не электропила. Впрочем, стоит признаться, что куда больше страху нагоняла мысль о том, что появится какая-то новая вьетнамская лекарственная мазь, которая будет разъедать всё, начиная роговицей глаз и заканчивая грубой кожей на пятках. На уничтожении Култышей — блядь, какой гений придумал им такое название? — приключения не закончились: борщевик никак не смутился огромной цистерны с пестицидами, попытка уничтожения лишь разозлила огромное растение. Сотни побегов, выпущенные им, пытались завладеть хоть какими-то телами, и одному из них это сделать удалось. Благо, Сергей при этом не пострадал, но количество выживших сотрудников уменьшилось на единицу. Хоть бы это не означало, что оно приравнялось к нулю… Лишь каким-то волшебным образом добравшись до комнаты отдыха, Нечаев начал осознавать происходящее. Но и тут жизнь подложила ему крупную свинью в виде резко разболтавшейся Элеоноры. — Милый, как тебе наш кустик? — отвратительно-сексуальным механическим голосом поинтересовалась она, тут же хихикнув. — Он такой забавный… — Какой ещё нахрен кустик?! — огрызнулся Сергей, мысленно проклиная Петрова за то, что он сотворил с этим когда-то прекрасным ремшкафом. — У которого ты отобрал колбу с полимером, милый! — восхищение в голосе Элеоноры было почти человеческим. Если не считать того, что она всё ещё мечтает подвесить Нечаева. — Ты про этот гребаный борщевик-переросток? И что же в нём забавного? — Он так умилительно давит людишек своими веточками! Они лопаются, словно пузырьки в упаковочном материале. Сергей почувствовал приступ тошноты. «Блядь, лучше бы она и дальше говорила о том, как хочет меня привязать к кровати. Это хотя бы не так отвратительно». — Ещё раз ты исторгнешь из себя очередное дерьмо на тему убийства людей, и я тебя взорву нахрен! — Не сможешь, милый! — смеясь, уверенно заявила Элеонора. — Кто же будет тебе делать все эти… приятности. Выдержанная интонационная пауза перед последним словом сделала своё дело: майор невольно сглотнул подступивший к горлу ком напряжения. — Тогда я вырву тебе голосовой модуль, чтобы ты заткнулась! Сергей не знал, что его злит больше: боль в теле, похабщина, которую беспрестанно выдаёт пошлый ремшкаф или то, что его тело отзывается на эти речи. — Модуль восстановят «Пчелы». Но я обожаю, когда ты проявляешь суровость! Ругай меня ещё, милый! Да! Да! Постанывания Элеоноры, хоть и искусственные, всё же находили отклик где-то в глубинах тела Нечаева. Слишком давно его тело не сбрасывало напряжение должным образом. Конечно, драки и быстрый бег в противоположную от монстров сторону — нельзя же их всех перебить, верно? — в первое время имели подобный эффект, но сейчас… вызывали скорее ещё большее раздражение и необходимость разрядки. Но Сергей стойко отвергал эти желания. Не с Элеонорой же, в конце концов! — Тьфу ты! — Признайся, дорогой, тебе ведь это нравится… И ты обязательно вернёшься ко мне, ещё и не с пустыми руками, ведь девушек нужно баловать. — Вернусь, куда ж я денусь, — обречённо вздохнув, согласился Нечаев. — Я знала, что ты верен только мне, милый! Сними перчатку, и мы навсегда будем вместе! — Элеонора уже который раз пыталась соблазнить Сергея отказаться от ХРАЗА. Зачем ей это нужно? — Угу. Хрен тебе, не дождёшься. — Как мне нравится твой гнев! Решив игнорировать все последующие комментарии Элеоноры, Нечаев быстро улучшил прицел своего дробовика, взял две пачки патронов к нему и унёс ноги из комнаты отдыха, потому что слушать эту пошлятину было уже просто невозможно. Зайдя в ближайшую пустующую комнату и заперев дверь изнутри, Сергей сел прямо на пол, устало прикрыв глаза. — Что случилось, товарищ майор? Разве мы не продолжим путь? Нам необходимо отнести последнюю колбу. — Заебали эти твои колбы, — прямолинейность возрастала в геометрической прогрессии прямо на глазах. — Не могу поспорить. Вы всё же решили отдохнуть? — Да, сгинь, хочу побыть один. — Понял, не буду вам мешать, — ХРАЗ тут же быстро втянул свои жгутики, прячась, и на секунду могло показаться, что на руке Нечаева надета всего лишь самая обыкновенная перчатка. Как только надоедливый помощник исчез, Сергей, наконец-то, смог признаться себе в очевидном. «Время подрочить!» Смех невольно вырвался из его груди. «Сука, звучит-то как отвратительно. Ещё хуже, чем бред свихнувшегося ремшкафа, который хочет всех убить». Несколько минут настраиваясь на то, что придётся делать это в здании, наполненном трупами и озверевшими роботами, Нечаев всё-таки сдался и расстегнул брюки. В конце концов, что естественно, то не безобразно. Даже если это сюрреалистичная херня, происходящая в данный момент. Приспустив брюки, Сергей всё ещё неохотно вытащил привставший от «пламенных» речей Элеоноры член правой рукой и начал легко двигать по нему ладонью. Но уже через несколько секунд непроходящая боль в плече ощутимо обострилась. Нет, так у него ничего не получится, разве что кончить от невыносимой боли. Кончить раз и навсегда так сказать. Этот вариант его никак не устраивал, но какой был выбор? Левая рука… В целом, проблем это вызвать не должно, за исключением того, что там, блядь, находится его фантастический помощник-полимер. «Похуй, в конце концов, он сказал, что не будет мне мешать». Окончательно сдавшись, Сергей огладил слегка окрепший член, размазывая появившиеся на головке прозрачные выделения. Всё тело тут же отозвалось крупной дрожью, а из груди вырвался несдержанный вздох. Медленно двигая рукой, Нечаев прикрыл глаза, а перед его глазами начали проноситься образы разных девушек… и мужчин. Какие-то из них были с обложек журналов, другие — знакомыми из жизни, а третьи и вовсе — бывшими пассиями. За это его нельзя было осудить. Не всегда ведь одной правой справляться, верно? Чреду приятных картинок прервал роботизированный голос: — Товарищ майор, нам пора… Кажется, я не совсем вовремя? — Съебись, ХРАЗ, — грубо ответил Сергей, не прекращая двигать рукой. — У нас нет на это времени… — Времени у нас нет на споры! — Нечаев пресёк его, старательно зажмуриваясь и ускоряя движения. — Ваши физиологические потребности вполне могут остаться фрустрированными до тех пор, пока мы не достигнем цели нашего путешествия. Сергей всеми силами пытался игнорировать этот раздражающий механический голос, но от возбуждающих картинок перед глазами не осталось и следов, только напряжение при этом тоже никуда не делось. Однако дрочить на этот неестественный мужской голос, ещё и принадлежащий какой-то перчатке… — Блядь, ХРАЗ! Ты бы лучше помог, а не языком своим полимерным трепал! Если таковой у тебя вообще имеется… Нечаев надеялся, что смущённый полимерчик тут же исчезнет восвояси, однако ответ ХРАЗа заставил Сергея открыть для себя новые пределы шока и удивления. — Слушаюсь, товарищ майор, — удивительно покорно ответил ХРАЗ, будто бы его попросили вырубить «Ромашку». Полностью доверившись — интересно, почему? — и отпустив всё на волю случая, Нечаев расслабил ладонь, позволяя ХРАЗу выпустить наружу свои чувствительные жгутики. Честно говоря, они всегда ассоциировались у Сергея с чем-то пошлым и развратным, как часто бывает в азиатских фильмах-мультиках, которые ему доводилось смотреть несколько раз. Удивительно, какими «многофункциональными» оказались эта кучка нейросенсорных манипуляторов. Лёгкое и едва ощутимое покалывание из-за почти незначительных разрядов тока накалило обстановку до предела. Сверкающие голубизной на концах жгутики ласково скользили по твёрдому члену Сергея, неожиданно быстро находя самые чувствительные точки и прикасаясь именно так, как того хотел сам Нечаев. Дыхание бесконтрольно участилось, и майор уже не пытался сдерживать себя, позволяя первому стону сорваться с губ. Не успев должным образом настроиться, Сергей почувствовал, как глаза накрывает пелена, а ноги начинает потряхивать. Он не собирался кончать так быстро! Но ХРАЗ явно знал, что делает, ведь его жгутики настолько умело и чувственно ласкали одновременно и головку члена, и его ствол, и даже мошонку, о которой почему-то всегда забывали девушки. Ещё несколько утомительно долгих секунд — и Нечаев обильно кончает. — Сука-а-а! Обкончать нейрополимерную перчатку, которую дал настолько важный человек, что его можно было бы назвать отцом, — не это ли предел мечтаний любого среднестатистического майора? О, нет! Однозначно, ни один нормальный мужик в мире не может даже думать о том, чтобы ему подрочил полимер. — Как вы, товарищ майор? — поинтересовался ХРАЗ, будто бы спрашивал о состоянии здоровья после лёгкого ранения. — Иди нахуй, — сбивчиво отвечает Сергей, совсем не желая как-либо комментировать произошедшее. — Так я ведь… Только что оттуда, неужели вы уже готовы к повторению? — Нечаев никогда не слышал, чтобы ХРАЗ смеялся, но он был готов поклясться, что в этот момент услышал нотки насмешки в привычно ровном и выдержанном тоне. — Я надеюсь, что подобное никогда не повторится… По крайней мере, в таком быстром темпе. Вообще-то я обычно держусь намного дольше. Сергей сам не понимал, зачем и почему оправдывается перед перчаткой, но почему-то что-то щёлкало в груди… Будто он не мог иначе и в самом деле должен был оправдаться перед ХРАЗом, как перед разочарованной девушкой. — Полно вам, товарищ майор! — воодушевлённо ответил ХРАЗ, задорно виляя жгутиками. — Я ведь имею не только внешний доступ к вашему телу, неужели вы думали, что приставка «нейро» в слове «нейрополимер» сделана просто так? — Просвяти-ка… — Я могу не только воздействовать на чувствительные точки вашего тела, но и по-своему влиять на любые зоны мозга, — важно заявил ХРАЗ, вместе с тем пытаясь придать голосу пренебрежительности, будто бы речь идёт о какой-то мелочи. — То есть это из-за тебя я так быстро кончил?! — возмутился Нечаев, быстро застёгивая брюки. — Нет уж, таких повторений мне точно не надо! — А других? — Твою мать, ХРАЗ!