Вниз.

      Саша посмотрел на часы. У него осталось около десяти минут. Не так много и не так мало. Денис предупрежден, все дела улажены. Значит, он совершенно свободен. Знакомая чёрная фигура вынырнула из проулка и быстрым шагом направилась в другой угол.       — Сергей… — немного резко и рвано кричит Саша, направляясь вслед за подростком.       Мальчик немного резко дёргает головой, но шаг не замедляет.       — Я знаю, что ты меня услышал и узнал. — говорит Романов, хватая Татищева за плечо, тот поворачивается.       — Что вам нужно, Александр Петрович? — Серёжа тяжело вздыхает, даже не стараясь выдавить дружелюбную улыбку.       Мальчик выглядит до ужаса уставшим, будто из него высосали всю жизненную силу… Чёрные глаза смотрят на Романова с всепоглощающей тоской, которой не должно быть во взгляде у ребёнка… И Сашу это пугает, всегда пугало. Что у него, что у Кати, глаза, кажется, давно уже не горят ни радостью, ни печалью, в них лишь пустота и эта загадочная тоска, в которой, при желании, можно утонуть.       — Александр Петрович, если вы решили помолчать, то сейчас не лучшее время.       — А… да… — Саша тактично кашляет — Я… я хотел спросить у тебя насчёт Дани…       Татищев закатывает глаза, изображая на лице гримасу искреннего страдания:       — Да, Данила Московский совершил суицид — знаю. Как по мне, было бы лучше, если бы он вообще сдох.       — Я знаю, что вы на самом деле друзья. — уверенно говорит Саша, следя за реакцией подростка — Мне об этом сказал сам Даня.       Во взгляде Серёжи мелькает что-то странное…       — Что ж. Ну, раз вы уже обо всем знаете, то, надеюсь, язык за зубами держать будете.       — Почему я не должен об этом говорить? Хотя бы, Михаилу Московскому… он же знает? — Саше ответ известен.       — Эх… — Серёжа устало опускает голову и по его губам отчетливо читается мат — Не знает он. А если узнает, то опять будет твердить о том, как я плохо очень плохо на Даню влияю. — ненадолго в карих глазах проскальзывает тень обиды — Я ему не нравлюсь. Хотя, Александр Петрович, давайте не будем лукавить, вам я едва симпатичнее, чем Московскому.       — Чт?..       — Не нужно. — Татищев достаёт из кармана пачку каких-то дешёвых сигарет и кислотно-зеленую зажигалку — Мне пора, Александр Петрович… поговорим в другой раз. — он поднимает вверх пакет — Отцу сейчас нужны таблетки.       Ядовитый дым исходит от тлеющей сигареты. Он что-то знает. Не сейчас — не скажет, хоть горящими щипцами вынимай — бессмысленно. Романов отступает.       — Курение убивает… — тихо говорит Саша.       — Да? — Татищев строит удивленную моську — Мне уже всё равно. — Серёжа делает затяжку, разворачиваясь — До свидания, Александр Петрович.