Великолепное безумие

— Просыпайся, малыш, — легкий поцелуй в загривок. Как же приятно… Разнеженное тело после пару часового сна покрывается мурашками от такого ненавязчивого касания. Слишком хорошо, аж мурлыкать хочется, но сейчас на часах только 5 утра в выходной, мать вашу, день! — Свали нахр… Мммм… — громкий шлепок по и так настрадалой попке хорошо затыкает. Намджун просек эту фишку. Омега только душит стон в подушке. Тут даже жаловаться грешно. Во-первых, подъем так рано было по его инициативе, ведь “а если мы видимся в последний раз?”. Вполне возможный исход курортного романа. Прошло две совместные недели в пятизвездочном отеле у моря. Уже на второй день на дискотеке один альфа, что спокойно попивал алкоголь, выискивая омегу на ночь, случайно наткнулся на великолепного паренька, что танцевал на танцполе явно не парясь о мнениях остальных. Его русые волосы были в полном хаосе, белая легкая футболка немного прилипла к потному телу. Кофта, что завязана на поясе скрывала талию, но какая она может быть, если ниже абсолютно шикарно-обтягивающие стройные ноги черные джинсы? Омега не парился ни о чем, улыбаясь прелестной откровенной улыбкой, танцуя у шеста, хотя это сложно так назвать, скорее просто “я-кручусь-вокруг-оси”. Когда этот волчок наконец-то остановился (но точно не бедра, что продолжали двигаться в такт музыке), пробираясь к бару за напитком, вот только тогда он и увидел своего главного зрителя, что угостил коктейлем. Альфа был великолепен, Тэхен оценил. Его черные волосы прекрасно сочетались с загорелым телом и джинсами с футболкой в цвет. Его длинные, не худые, пальцы на левой руке имели кольца, что только подчеркивали. Его глаза были хмельны, но глубоки, не глупые. В конце концов Тэхен омега или нет? Вот он уже в эту же ночь принимал грубый язык у себя во рту. Вот тут и пошел план “омега-на-ночь” к черту. Тэхен то с характером. То ему поза не та, то он это так хочет, то так. А еще у окна, а еще и на тумбе. У них ведь только на одну ночь, нужно все успеть с таким охуенным альфой. Но все же не успели. Устали. Вот и перенесли на другую ночь. А потом еще. И вот уже вторую неделю так. Оказалось, у омеги ОЧЕНЬ невероятная и богатая фантазия. — Кто-то так мечтал увидеть рассвет в последний раз. Мне самому идти? И целовать себя самому… А план “секс под лучами восходящего солнца” ... — Джун… Мужчина целует в оголенное плечо, улыбаясь. Один сладкий для ушей стон в подушку уже сказал обо всем. От плана его малыш ни за что не откажется. — Десять минут или мы пропустим. Еще один поцелуй в затылок и мужчина поднимается. Уже по традиции бросая взгляд на свою кровать, покидая номер. Отпуск всегда хорошо, особенно как подарок от друзей, как они назвали “на мальчишник, чтобы в последний раз вот так свободно”. Нет, Намджун не женится. Всего лишь получил новую должность, что отнимет всю возможность гулять направо и налево. Хотя на “мальчишнике” он этого так и не сделал, успел только испробовать двоих, а потом как попался этот омега, так альфа и пропал в нем. Он такой дерзкий, несносный, строит из себя звезду мира, командует, руководит, отнимает инициативу. Ну пока ему не устроить легкую порку ладошкой, быструю растяжку и член по яйца внутри. Вот тогда… а нет, даже тогда не паинька. Стонет, прогибается, но приказывает “еще” и “сильнее, быстрее”. Но кажется Намджуна именно от этого и ведет. Под него подставлялись многие омеги, даже щелкнуть пальцами не успеешь, а если они еще и были осведомлены о статусе, вот тогда просто глянь, а они уже голышом с ножками широко на разные стороны света. А вот этот… Другой. Нежные ручки обхватывают со спины, а ладошки тут же греются о живот альфы. Носик утыкается в шею, где запах наиболее затуманивает сознание, заполняя легкие. — Ты должен извиниться. Намджун улыбается, накрывая длинные, то такие шаловливые пальчики своими большими ладонями. — В чем я успел уже провиниться? — Разбудил меня в 5 утра, — поцелуй в загривок. — Ударил по попе, — чуть ниже, — не смотришь на меня такого сонного и домашнего, — в лопатки. Но развернуться Намджуну никто не дает, а одна рука так “случайно” соскальзывает ровно под шорты, “случайно” касаясь уже наполовину возбужденный орган. Тэхен только довольно улыбается, когда впереди звучит обреченный выдох, стоило пальцам окольцевать прелесть (Тэхен сам придумал, сам был довольный, сам и использует). — И как мне загладить свою вину? — Люби меня нежно… Тэхен вдыхает запах у края футболки, прижимаясь всем телом к альфе. У них вечером самый настоящий марафон был. Все тело слегка ломит, особенно поясницу, а попа то вообще помалкивает красная в сторонке. Он просто не сможет сейчас по-другому. Но и нежно у них никогда не было. Он даже думал, что альфа на такое не способен, вот и просит, как извинение. Добровольно принудительное. А Намджун просто смотрит на слегка красноватый горизонт, крутя, как на пластинке, бездумно брошенные слова, что означают только вид секса. Но для обоих ли? Отдых заканчивается, пора в родной город, в Сеул. А что там дальше? Было бы проще, если бы омега и сам не был с того же города. А что это значит? Правильно: есть шанс пересечься. И что? Разойтись, как незнакомцы, или эта встреча будет намерена? Например, в ресторане… Альфа за кисть вытягивает сонное чудо за спины, теперь занимая его место. Телом толкает другое вперед, пока омега не опускает локти на перила балкона. — Тэхен, — полу рык, полу обреченный выдох. С этим омегой только так и возможно. Кто одевает рубашку альфы, застегивая только две нижние пуговицы (интересно для чего, ведь с плеча она все равно уже спустилась), при этом оставаясь нагим. Красные следы уже почти сошли с таких сочных ягодиц, Намджун не стал бы так жестко портить тело. Но то, что они все еще чувствительны, он уверен. Омега же сильнее прижимается пятой точкой к стояку альфы, увлеченно смотря только на горизонт, где вот-вот появится солнышко. — Нежно… — выдыхает тот, зажмуриваясь, когда горячие ладони почти невесомо касаются ягодиц, будто к крыльям бабочки. Красивой бабочки, готов подметить Намджун. Пальцы спускаются между половинок, где уже влажно, где уже выступила такая вкусная (конечно он пробовал и не раз) смазка. Палец легко входит внутрь, за ним второй, третий более туго, но омега и не напрягается. То ли еще спит стоя, то ли поцелуи в шею прекрасно отвлекают. Тэхен стонет тихо, но так заманчиво. Возбуждает еще сильнее, заводит только невнятными звуками, но сам не насаживается. Только стоит, оттопырив попку, и смотрит на горизонт, насколько возможно стараясь не прикрывать от удовольствия глаза. — Боже… Такая гора мускулов может быть нежным, очертеть! Член медленно погружается внутрь, в такое родное и уже необходимое нутро. Намджун улыбается в гнездо (вроде бы вчера тут были волосы, не сбитые сексом и подушкой). И тут не может не поддеть. — Да…Джуни… Солнце! Попка движется назад, подстраиваясь под нежные толчки, а указательный палец устремляется на горизонт, где показываются первые лучи. — Великолепно, не правда ли? Грубый, почти хриплый голос на ухо. Намджун выходит почти полностью, а потом быстро, но плавно заходит полностью обратно, с каждым таким “вход-выход” ускоряясь. — Да, безумно… — пыльцы сжимают ограждение, а рот приоткрыт, откуда беспрепятственно вырываются нежные, но достаточно не тонкие, как у остальных омег, стоны. Разве о рассвете они говорят? Вся их страсть — это сплошное безумие. То как Тэхен тычется слепым котенком назад, ища губы, то, как альфа целует, ведь омеге это нужно. То, как Намджун бережно опускает его на матрас, входя снова, глаза в глаза. Эта картина великолепна, когда два почти незнакомца соединяются под теплыми лучами солнца. Эти безумные стоны сводят с ума. Это великолепное тело выгибается под руками. Этот безумный шепот омеги под ним и великолепные губы, что снова забирают себе инициативу, врываясь в рот альфы. Намджун только улыбается в поцелуй, слегка сжимая талию. Великолепное безумие. Вот что между ними. Вот что между ними было, пока один не помахал рукой, садясь в самолет поскорее, ведь откуда взялись слезы? Он просто скучает по морю. Да, именно так. Намджун видит, как взлетает самолет, не его, у него еще несколько дней. Но что-то точно улетает сейчас. В руках вибрирует телефон, а грустная улыбка появляется на лице. Одно сообщение, одно слово “скучаю”. Мужчина подносит палец к трем точкам, задерживая его над таким сейчас проклятым предложением “заблокировать контакт”. Он должен это сделать. Правда? Но ведь через пару дней он станет тем, кто сам пишет закон. Так может обозвать “курортный” роман как-то по-другому? Как насчет “пожизненный”? Экран гаснет. Сегодня небо безоблачное, солнце светит ярко, палит, будто смущается. Все еще помнит то, как его встретили. *** — Тэхен? Альфа слегка тянет рукав, за который уцепился. Еще один. Омега оборачивается, уже взглядом приказывая убрать руку и уйти. Намек на первое поняли. На второе и не пытались. Перед ним “коллега”, если так можно назвать члена их клуба. Минхёк учится на четвертом курсе, поэтому в этой части крыла ему точно уж нечего делать. Тэхен же только на третьем. И ничего ему не помешало быть в клубе организаторов разных мероприятий в и за пределами университета. Он всегда был активным, а в школе и лидером класса. А как по-другому? Омега очень красив, с характером, о котором с отвращениями говорят старшие омеги, но он то знает, что альфам по душе куда больше такое. Никому не нравится пресное. Но к сожалению, ему уже 20, а альфы на постоянке так и не было. Пыталось что-то построится в школе, они даже встречались пару месяцев, но все было не то. Вот Ким и отправился на отдых. Так сказать, от школы и альф. Думал отдохнет, вернется с легкой головой, переоценит студентов, заведет кого-то… План пошел к чертям, когда над ухом прозвучало “могу я угостить вас?”. Банально, но зато кто предложил. А сейчас… В общем этот Намджун кажись завысил планку по выбору парней еще сильнее. До ужаса сильно! — Я зайду после пар. — Постой, постой! Я не по поводу клуба. Альфа мнется, глаза то на омегу, то в сторону. А Джун бы сразу же сказал. Что-что, а мнутся — это первое в списке, что он не умеет делать. — Не хочешь сегодня после пар пройтись в кафешку? Возьмем по стаканчику кофе и… — Не хочу. Видимо с лица, он явно не ожидал такого вот прям категорического отказа. А разве могло быть по-другому? Тэхен только неделю как по универу бродит и уже двоих отшил. — У тебя разве есть парень? — Разве ты для меня что-то значишь, что я должен отчитываться? — Ауч, — показательно хватается за сердце. На самом деле ему действительно обидно, но не показывать же это. — Минхёк у меня нет настроения даже говорить. Катись на свою лекцию, мне пора. Сейчас Тэхен даже не шутил. Он смотрит на переписку, где последнее прочитанное слово “скучаю”. Было очень наивно полагаться, что раз они с одного города, то могут встретится, продолжить общения, отношения? Очень. Это было великолепно. Те две недели омега ни за что не забудет. А Намджун как назло подходил по всем параметрам и характера, и красоты. Даже иногда его грубость не была клином. Тэхена все устраивало. Но вот он сел в самолет, а курортный роман так и остался на островах. Обидно чуток… Он как бы впервые решился попробовать настоящие отношения. С ним. А он… Просто не ответил. Вообще ничего не сделал. Не написал, не позвонил. Ни-че-го. Лектор начинает свой монолог, пока студенты “слушают” его внимательно. Особенно на галерке, где ведется дискуссия о том, где лучше провести вечеринку в пятницу. Обычно именно такие разговоры он и слушает, но сейчас смотрит на уже потухший экран. Впервые он так растерян и не знает, что делать. Было бы здорово просто позвонить, заставить стать его. Но альфа взрослый. Это ключевое “но”. Ведь он то возраст Тэхена не знает. А если будет? Покажется ему ребенком? А может у него уже давно есть семья? Сколько он там говорил? Ему будет 31? Разве может такой альфа быть свободным? А нужен ему омега на одиннадцать (!) лет младше? Еще и с таким характером? В его то круг элиты? На экране появляется заставка восхода солнца. Да. Того самого. Воспоминания не виноваты в том, что больше нет того, с кем вспоминать. Тэхен не намерен удалять, чистить галерею, как это делают большинство истеричных омег. Это было. Это его жизнь и его история. И было очень приятно, так зачем избавляться от этого? А вот заблокировать контакт и удалить номер, чтобы больше не было даже шанса — можно. Что он и делает. Аж гора с плеч. Стало действительно получше. Теперь нет смысла мучать себя, терзать, что до сих пор не позвонил. — Тэхена! Ты же будешь? — Буду. Пришли мне адрес и время. — Кто бы сомневался! Легкий смех. Именно. Кто бы сомневался, что Тэхен пойдет на вечеринку у бассейна. Он такой гулящий… Может доказать? С ним тут пол универа хочет переспать, а он опробовал только двоих! Третий, точнее его первый был на выпускном. Как раз с тем, с кем он якобы встречался. А четвертый… Где-то в Сеуле. И на верность он как бы не клялся. — Ким Тэхен, Мин Каи, — препод пары ждет, пока кто-то один подойдет за листовкой-анкетой. — Ваш куратор практики Ким Сокджин. У него в планах два интервью. Позвоните сегодня, узнайте кто когда. Ким любезно улыбается, забирая листок с номером телефона. Он с Каи можно сказать что одни из лучших на факультете журналистики, не удивительно, что их послали к Сокджину. Этот альфа весьма проницателен и всегда говорит как-то так странно, что сам не замечаешь, как выкладываешь, то, что спросили, независимо было ли это тайной или же нет. С такими нужно быть очень аккуратными. Но Ким его уважает. Он как кумир. Он и сам хотел бы стать таким же. Практика с ним как раз то, что нужно. Даже Каи не настолько в восторге, как он. — Это будет незабываемое интервью, говорю тебе! — воодушевленно шепчет Каи, в который раз поправляя макияж и рубашку друга. Сегодня не его день, у него встреча завтра, но он с радостью пришел поддержать Тэхена. Вчера ему прямым текстом сказали, что хоть волосок на голове будет торчать не туда, и его закопают. Живьем. Оказалось, интервью и правда очень важное. Они даже спорили у бизнесмена или у айдола/актера. Но уж точно не ожидали услышать такое: — Ким Сокджин, здравствуйте, — секретарша слегка улыбается, указывая на дверь за спиной. — Президент Ким уже ждет вас. Президент. Кто бы мог подумать. Тэхен знал, что у абы кого Джин интервью не берет, но чтобы в таких кругах! Подумать даже страшно… А ведь этот президент Ким только третий день у власти. Тэхен не любит политику, он в ней не очень. Знает так базово, только то, что и нужно журналисту. Но слыхал, что Ким весьма молодой. О нем слухи ползли быстро. Его даже слегка жаль. У него вон наверняка сколько дел, но вместо них он должен давать интервью. — А теперь слушай меня сюда. — Сокджин сверкает, в прямом смысле, своими глазами. Точно не ослушаешься. Каи пожелал удачи и вовремя свалил. Он завтра послушает. Оказалось, у него тоже на практике интервью с политиком. Но не с таким прям важным, как у Тэхена. — Ты сидишь тихо, нотируешь самое важное, все, чему тебя учили вспоминаешь, понял? Я проверю, что ты там себе отметил. От этого будет зависеть твоя оценка. Кивок. У Тэхена прям ладошки слегка вспотели. Так и хочется расстегнуть рубашку, что душит. Волнение дрожью проходится, когда дверь открывают. А вот Джин наоборот выглядит так, будто выходит из номера отеля в направлении пляж. Его не волнует ни президент, ни обстановка. Вот таким уверенным нужно быть. — Добрый день, президент Ким. Спасибо, что согласились на интервью. Тэхен склоняется так же, как и его сонсенним. Выдох. А вот вдох не получается сделать. — Спасибо, что пришли, присаживайтесь. Голос. Черта с два Тэхен его перепутает с кем-то! Сокджин отходит к указанному дивану, а у Тэхена сердце уже не стучит, или стучит так громко, что не слышно ничего? Он выпрямляется, но глаза не видят красоты офиса, его масштабы, виды за окном. Только его. Мужчина в белой рубашке и черном галстуке, что он слегка, почти незаметно, ослабляет. Эти глаза, что смотрят в души и легкая ухмылка на совершенно спокойном лице. — А это? — улыбается, издевается, не скрывая. — Практикант Ким Тэхен. Надеюсь вы не против. — Что вы. Он может даже попытаться задать интересующие его вопросы. А вот теперь от тона такого голоса будто водой облили. Тэхен вернулся на землю, а в голове вернулась обида и злость. — Боюсь, президент Ким, мои вопросы совершенно не походят быть озвученными при посторонних для сбережения вашей бесценной репутации. — Тэхен! Еще хоть слово… — шипит Сокджин. Но омеге уже и не страшно. Он спокойно проходит к своему дивану, чуть сбоку от стола президента. И чего он боялся? Ему уже и не жарко, и руки не дрожат. Все прошло, будто он в кафешке, напротив его квартиры, сидит какао со старым знакомым попивает. В принципе так и есть, только без кафе и какао. — Брось, Джин, — он обходит стол, упираясь пятой точкой, почти садясь на него. — Надеюсь ты будешь не против, если я оставлю его на пару минут. Очень интересно услышать эти вопросы. Чего? Тэхен ошарашено смотрит то на одного, то на второго. Не пойми теперь кого боятся больше. Намджун смотрит как-то странно-хитро с той его ухмылкой, а Джин… Почему он пробегается по нему, будто оценивается, а потом слегка улыбается, качая головой. Будто знает… Но не знает же? Они начинают интервью. И снова официальный тон, что записывается на диктофон. А может ему показалось и не было ни “брось Джин”, ни “ты”. Рука на автомате пишет, уши умеют ловить важные моменты, даже если мозг пытается думать о другом. Все же он начинает нервничать опять. С чего бы? Но ножка слегка отстукивает ритм, а глаза бегают с блокнота к часам. Время почти выходит. Пару минут. Две. Минута. — Спасибо, президент Ким. Не буду отнимать лишнее время. Сокджин поднимается, слегка кланяясь. Но в этом движении было скрыто что-то иное, нежели официальное прощание. Издевка? — Дописал? Тэхен снова хлопает глазами. Он не успел выйти из кабинета, да даже подняться с дивана, а Сокджин вот так становится подле, протягивая руку к блокноту. При президенте? Вот так тут решает свои дела? Вот прям… Тэхен протягивает блокнот, который тут же забирают со словами “не думай, что будут поблажки”, и уходят. А с чего они должны быть? — Журналист Ким. Стук. Это точно было сердце, или все же дверь, которую закрыли за спиной? — Я слушаю ваши вопросы, которые нельзя задавать при посторонних. Мужчина теперь еще сильнее ослабляет галстук, опираясь на руки позади. Его глаза рассматривают, скорее сканируют, тело перед собой. Скучал, проносится в голове. И не только по телу. Тэхен резко поднимается, двигаясь в один угол. Он давно заметил там бутыль с водой. Ему нужно так сказать собраться. Сделать пару глотков. А вот теперь, когда он сел обратно на свой диван, можно и начать интервью. — Что ж, президент Ким. Мой первый вопрос: а не пойти ли вам нахрен! — Резонный вопрос, журналист Ким. Но я бы хотел поменять направление. Как на счет моей квартиры? — Приглашаете потрахаться в вашем пентхаусе? — Приглашаю выпить вино и поговорить. Улыбка сходит с лица мужчины. Он подходит к дивану, садится поодаль, но на расстоянии вытянутой руки. Его ноги широко расставлены, локти на бедрах, руки сцеплены в замок. А взгляд четко в карие глаза, что сейчас слегка расширены. Малыш злится. Он это видит. Вполне имеет право. — Мне повторить мой вопрос? — Тэхен,… — Президент Ким… — Я скучал. Вот так перебывает двумя словами. Как долго Тэхен ждал их. А получил только сейчас. — Почему не писал? — Не было твоего номера. — Заблокировал? — Потерял. — Как же, — Тэхен фыркает, складывая руки у груди. Ужасно обидно, а еще ужасней смотреть в глаза, что не изменились. Все те же темные и притягивают. — И что? Пытался найти? — Нет. Зато честно. Хотя и… Больно? Та ну нет. Он для Тэхена еще не настолько важен. Или уже настолько? Но он всего лишь был любовником на протяжении только двух недель. Он не мог вселиться где-то, где не место. Тэхен не такой. — Был занят новой должностью. Хотел быстрее все решить. А вот тогда и искал бы. Тэхен такой. Большая ладонь, все так же горячая, опускается на бедро, чуть выше колена. Большой палец слегка поглаживает кожу, не зная, что даже такое мимолетное безобидное движение вызывают мурашки по телу. Или знает? Альфа двигается слегка ближе, рука скользит выше, на внутреннюю часть, но не переходя границы. — Что скажешь на счет смены направления? Еще сильнее наклоняется, а Тэхен просто молится, чтобы не дай Бог ничего сейчас из него не потекло. Даже сжать коленки не получится, если не зажать руку между. — И для чего вам это, президент Ким? Разве мы не закончили наш курортный роман? — Закончили. Но как на счет начать новый, настоящий? И вот так запросто поднимается обратно к столу, оставив ошарашенного омегу на диване. Это ему только что предложили… Та ну нет. Не может быть. Просто… Ого. Намджун возвращается, уже с телефоном в руках, протягивая тот. — Повторишь, то что пару дней назад заставил сделать силой? — Вы не очень-то и сопротивлялись. Но все же Тэхен берет в руки, вводя повторно свой контакт. Честно говоря, при этом пришлось подавить легкую улыбку, ведь на заставке у того также стоял прекрасный рассвет, будто картинка с пинтереста, вот только тень человека в углу, никто иной как сам Тэхен. Был ли этот жест приятен? Более того, он будто что-то сказал, прошептал. — Малыш? — считывает введённый ник альфа, заканчивая так паливно пялиться на божественное лицо омеги. — Да? Намджун улыбается. Слегка. Шепчет “неисправим”, но в душе счастлив. Вот реально по-настоящему, ведь ему дали шанс. Может не озвучили, а может и сами не поняли. Но дали. *** Странное ощущение. Стоять на последнем этаже здания у двери в пентхаус, крутить в руках телефон, где все еще открыто сообщение с адресом от отправителя “президеди” и бояться зайти. А еще Тэхен совершенно не горел желанием приходить и не готовился. И вообще он собирался в магазин, поэтому и надел легкие обтягивающие и свободные на концах брюки коричневого цвета, такого же жакет и белую футболку под. Легкий почти нейтральный макияж, слегка уложенные волосы и сережка в уху. И блеск на губах. Да. В магазин шел и случайно повернул в район, где живет президент страны. — Долго будешь стоять? — Вот черт! — Можно просто Намджун. Мужчина улыбается, пропуская омегу внутрь. Тэхен всегда слишком пунктуален, чтобы опаздывать даже на свидание (это же оно?). Сегодня Намджун непривычно одет. Его серые свободные домашние штаны и белая удобная футболка. Тэхен то знает. Сам носил ее. И не только в номере отеля. От этого на щечках легкий румянец. Как бы изначально он и рассчитывал на продолжение чего-бы там у них не было. Но вот сейчас, когда все так реально, а перед ним стоит реальный президент… Ну как-то не верится. Квартира в минималистическом стиле. Уютно, комфортно, богато. Кажись в этом здании на крыше есть бассейн. Вполне в стиле Нама. Вопрос только в том… А что журналист тут забыл? — Не боишься, что уже завтра выйдет статья с заголовком “квартира президента”? Любой журналист мечтал бы оказаться на моем месте, — снимает жакет, оставляя в прихожей на тумбе, который вешает уже куда надо сам альфа. Он слегка улыбается, смотря, как омега в белоснежных носочках проходит вглубь дома, совершенно не церемонясь, что он как бы гость и так далее. И это так знакомо… А еще он идеально вписывается в классический дизайн квартиры. — Любой омега в целом, желал бы оказаться на твоем месте. Тэхен только фыркает, видя в гостиной диван, перед которым на ковре стоит столик с двумя бокалами и рядом ведерко льда с вином. Напротив достаточно большая плазма, разные статуэтки на полочках этого шкафа (скорее всего). Справа окна в пол, с которых прекрасно видно вечерний Сеул, что завлекает своими огнями. — Я тебя слушаю, — откидывается омега на спинку дивана, протягивая бокал. Никакой романтики. Но Джун только улыбается, наливая вино. — Разве не журналисты задают вопросы? — Верно, — омега смотрит, как жидкость переливается по бокалу, а потом делает глоток на пробу. Намджун всегда выбирал только самый вкусный алкоголь, даже в обычном баре на пляже. — Что ж, президент Ким, а что дальше? Какие планы? — Для начала, — он повторяет за омегой, колыша жидкость, — буду приглашать одну бестию на свидания, как только будет свободное время, пока не добьюсь его расположения. — А потом? — Тэхен делает еще глоток, при этом кончиками пальцев на ноге скользят по голени альфы. — Потом сделаю его своим. Перевезу его вещи к себе. — Не слишком ли самоуверенно, президент Ким? Льстит. Ой как нравится Тэхену этот план. Вот только в него как-то мало верится. Так в жизни не бывает. Нет, он не станет говорить, что как так, он обычный журналист, а он президент. Не заслужил и тд и тп. Заслужил. Кто-то же будет омегой самого Ким Намджуна, почему им не может быть Ким Тэхен? И париться в будущем не придется, фамилия уже одинаковая. Но все равно. Оно просто звучит не реально. — Мне двадцать, — говорит, тут же выпивая до дна. — Что? — Двадцать мне только! — Ясно, — выдыхает альфа, поднимаясь и уходя куда-то в другую комнату. Тэхен пытался, но этот смешок сам вырвался. Все? Конец? Бокал поставился на стол немного громче положенного, пока омега закрыл глаза, откинувшись на спинку. Смешок снова вырвался, когда в голове представилось, как сейчас президент принесет контракт о неразглашении, ведь оказывается он не только спаивает, но и трахал несовершеннолетнего. Ото весело. Звук чего-то льющего возвращает с мира тихой истерики, а Тэхен шокировано смотрит, как его бокал наполняют обычным. персиковым. соком. с магазинной пачки! — Это чё? — Ты уже выпил свою дозу алкоголя. Несовершеннолетним больше нельзя. Пей сок. Как ни в чем ни бывало, наливает себе вино, делая глоток. — Блять, серьезно? — Не матерись, малыш. Я все еще могу наказать за такое. Игнорируем мурашки по телу. Тэхен всегда любил это его “накажу”. Но сейчас не об этом. Он вот так просто… — Я не понимаю тебя, Джун. Бокал опускается на стол, а альфа, что ещё не сел, становится перед Тэхеном, смотря только в глаза. — Неужели так сложно понять? Я хочу тебя, Тэхен. Хочу себе, как своего омегу. — Мне двадцать, я студент журналистики. — Мне тридцать один, я президент Кореи. Но мне казалось, мы уже знакомы. — Я серьезно. — А я нет? И оба смотрят в души через глаза. Альфа полностью серьезен. У него было время подумать. Решить, что важно, что нет. Подумать и о планах на новой должности, и о планах на личную жизнь. И в них он четко видел одного конкретного. — Ты игнорил меня неделю. И даже не пытался искать, объясниться. Строим из себя обиженку, молодец Тэхен. Лучшее решение непонятной ситуации, перевести внимание на что-то другой. Как смело и взросло! — Готов извиняться. — На коленях? — случайно вырвалось, потому что все это до абсурда глупо. Но замечает это только младший. — Как скажешь. Глаза расширяются еще сильнее, будто Тэхен и не азиат вовсе. А как еще реагировать, когда мать его самый настоящий президент страны опускается перед тобой на колени! Намджун смотрит в ошарашенные глаза, а руки скользят от коленок вверх. — Могу еще и так извинится. И он целует в пах!!! Тэхен только сглатывает, кажется у него дар речи отняли. Альфа только ощутимо вжимается, вдыхая слегка усилившийся запах. Его пальцы скользят выше, на талию, а потом слегка вниз, к ширинке. — Приподнимись слегка, малыш. Тэхен и не понял, как подчинился. Точнее он ничего не соображает. Видимо ему все же действительно рано пить целый бокал вина. Особенно когда у его ног вот такая вот картина. Намджун снова скользит руками, но уже во внутреннюю часть такой гладкой кожи. Как же он скучал. Особенно по запаху. Альфа снова наклоняется, но уже вдыхая запах с ничем не прикрытых интимных мест. Смазка выделяется уже более заметно, а альфа то еще ничего толком и не сделал. И это так приятно. — Простишь? — Ты еще ничего не сделал. Джун только усмехается, целуя в головку. — Тогда сделаю, моя принцесска. Такие горячие губы накрывают полностью, а язык так привычно касается. Хотя все в этом не привычно, ведь тогда это делал незнакомец, а сейчас выгибаться и стонать, запустив пальцы в черные пряди, заставляет сам президент на коленях у твоих разведенных ног. — Глубже, Джун… Боже…да… Все мысли и убеждения становятся не важными, когда альфа, что так запал в душу, так старательно отсасывает, заглатывая действительно все глубже и до конца. Тэхен просто отворачивается, чтобы позорно не излиться уже сейчас от картины, и рассматривает ночной Сеул. Это сказка? Ведь так? На небе где-то уже сверкают первые звездочки, хотя небо на горизонте все еще хранит малиново-фиолетовый оттенок солнца. Дома сверкают светом с окон, а фары машин снуют туда-сюда. Легкий ветерок с кондера раскачивает занавески, над которыми слабо светит навесной потолок. Это единственное освещение в комнате, так что ощущение романтики на все 5 балов. Глубокий стон вырывается прямо из груди, там, слегка под сердцем. Намджун взял полностью, втягивая щеки и задерживаясь снизу, давая ощутить свое горло головкой. Да и Тэхен не дает подняться, давя рукой и кончая глубоко внутрь. Его тело начинает дрожать, ресницы подрагивают в такт, дыхание сбито, губы красные, приоткрытые. Альфа просто залипает, не способен не. — Такой невероятный, — только это слегка приводит в чувства, или еще больше уносит, Тэхен не решил. Но он переводит свои затуманенные глазки, наблюдая как такие любимые большие руки плавно опускаются вниз, цепляя брюки с бельем и снимая окончательно. Остались лишь носочки. Потом поцелуй в коленко, другое, слегка над, и он нависает над омегой, оказавшись лицом в лицо. — Позволишь любить тебя? — даже не шепот, хотя и вышло с ноткой томности, но звучало вполне серьезно. — Тут?, — а вот Тэхен прохрипел, — на полу? — выдохнул. — Сначала в сердце. Мамочки… Папочки… Родите обратно… Что ж так сердечку плохо? Кажется, они действительно потеряли омегу. Намджуну пришлось еще больше отстраниться. И кажется также потеряться, когда тоненькие пальчики вцепились в его руки. — Я серьёзно, Тэхен. Будешь моей омегой? — Ты президент… — Тогда будешь моей Первой Леди? — Буду… Намджун ещё сильнее улыбается, до ямочек на щеках, утирая слезки на любимом личике, что решили не останавливаться, а показать, что значит литься водопадом. Теплые губы мужчины накрывают лобик, носик, а вот в губы ему уже сами вцепляются, будто клешнями, так, что не отпустят. Хватают руками за шею, сжимая волосы слегка больно у корней. Их поцелуй со вкусом соли, воплощение безумного великолепия. Альфа приподнимает сокровище, а тот коалкой тут же цепляется за торс. Пока его куда-то несут, не важно куда, в этих руках он согласен на все, белые футболки пропадают с тел, оставаясь в гостиной, коридоре? Или залетели на кухню? Мягкие простыни ласково встречают полностью обнаженное тело. Его волосы нежными прядями раскинулись вокруг. Как же омега прекрасен, как же смотрится на его большой кровати, что всегда казалась такой одинокой. Мой дом — моя крепость. Ни один омега, кроме его матери, еще не был здесь. Ни один. Нужно — есть отели, публичные дома и другие заведение. Он берег может не девственность, так постель. Для того самого. Для Тэхена. — Намдужн~а, — Тэхен закусывает губу, разводя ноги в стороны, где все так и блестит от смазки. От такого у альфы в штанах кое-что стоячее дергается на радость бестии. — Достань свою прелесть и люби меня всю ночь! Давай, мой альфа. *** — И еще один вопрос, господин Ким… Намджун, — омега аккуратно, нежно, и вообще полное бэээфуугадость, закидывает прядь длинных волос за ухо. Да еще и наклоняется слегка вперед так и сверкая изгибом пышной груди. — Ты же понимаешь, что у нас запись? — раздается шепот над ухом. — Не было бы этого, Сокджин, я врезал бы точно. — И кажется альфа это точно осознает, слыша скрежет зубов. — Посчитай до десяти и успокойся. Не впервые же. Вот именно! Сколько ему еще раз смотреть на то, как с его МУЖЕМ откровенно флиртуют! — Десять — блять. Девять — твою же, восемь — да ну нахуй! И не один стаф не успел схватить за руку, когда он, гордо вскинув подбородок, поправил воздушную блузку, заправленную в такие же легкие бежевые брюки и пошел в сторону дома? Все так и выдохнули. Сегодня у них по плану очередное интервью, где рассказывают, как живет президент. Иными словами, много журналюг приехало в специальное место, чтобы ухватить и себе кусок информации с интервью госпожи Ли, что специализируется как раз в этой сфере, зная, как правильно подать “неожиданную встречу” знаменитости в домашней обстановке. Вот только девушка молода, лет 26, с деньгами и уж точно считая себя лучше какого-то омеги, которому едва стукнуло за 23. И она не одна такая. Но они хотели истинное “незапланированное и без сценария” интервью? Хотите. Получите, распишитесь. Сокджин только в Бога поверил, но тут же уверовал в Сатану. Да и в то, что у него есть внебрачный сын-человек, поднявшись на землю из ада. И его имя точно Ким-мать-вашу-Тэхен. Стаф только и может открыть рты, видя, как эта бестия всего-то зашла в дом, чтобы выйти с задней части. И думаете он смотрит на махи руками и крики губами “нет/не туда/стой”? Походкой от бедра, со слегка всколошмаченными волосами, хотя минутами ранее они были в порядке, он подходит со спины ничего не подозревающего альфы, обнимая за шею, целуя в висок. — Доброе утро, любимый, — и улыбается так искреннее, зарываясь носиком в волосы. Намджун опешил. Но тут же на лице появилась такая влюбленная улыбка. Тэхен. Чего он еще ожидал. — Ой, у нас гости, ты не говорил. Здравствуйте, — и кланяется девушке, что хлопает подкаченными губками как рыбка на суше уже со слегка красным лицом. Альфа сердцем чувствует, как поклон такой низкий был лишь с одной целью — скрыть ту ухмылку победителя. Президент уже прекрасно знает. Точнее не знает, что сделает, но знает, что не сделает его омега. Уж точно не сядет рядом. А Тэхен зря старался? Он обходит стул, даже не глядя на свободный рядом. Приземляется так аккуратно, изящно и точно на коленку своего (запомните уже все!) альфы. Его руки тут же оплетают шею, губки целуют туда же, а потом опускает макушку на грудь, прикрывая глазки, будто еще не проснулся. Намджун только улыбается, обнимая свое сокровище. Тэхен. Узнает. — У вас есть еще вопросы, госпожа Ли? Сейчас уже позднее утро, я обещал провести время со своим любимым мужем. Видели бы вы это лицо… Ммм… Красотище! Тэхен видел и еле сдержался, чтобы не показать язык этой девке. — Нет… Нет, господин Ким, — она натягивает на себя профессиональную маску спокойствия и улыбки. — Думаю мы сегодня узнали много чего интересного. — Правда? — перерывает ее Тэхен, хлопая глазками. — И даже об этом ты сказал? Стаф только молится. Намжун ждет, а госпожа Ли метает молнии, желая хоть как-то убить вот это. — Госпожа Ли, — продолжает с улыбкой Тэхен. — Мой муж вам рассказал нашу самую радостную новость? И снова эта фейковая улыбка. — Что вы имеете в виду, господин Ким? А тот и улыбается довольным котом. — У нас… — ой засмущался малыш, даже пыл сбавив. — Мы ждем малыша… — и кладет ручку на живот, смущаясь еще сильнее, пряча личико в изгибе шеи альфы. Шок. Тут даже у Намджуна. Он аж подавился. Воздухом. Да. — Я… Я… — Тэхен прям в ее голосе так и слышит звон пощечины. Вот так вот! Теперь то его мужика никто не уведет! — Мои поздравления. — Малыш значит, — альфа глотает, по-другому это не назвать, воду со стакана, будто впервые дорвавшись среди пустыни. — А как по-другому! Она тебя с ног до головы облизала, грудью потыкала, а потом еще и помолилась на тебя мысленно, представляя в какой позе и сколько! — И меня это волнует? Тэхен так эпично поднял палец вверх, собираясь ответить, но на эту тему разговор уже был, да и он сам по себе не очень ревнивый, ну просто задрали все. Намджуна им подай! — У меня завтра интервью, пойду готовиться, — бурчит тот, разворачиваясь. — Стоять. И вроде бы не было сказано, как приказ, да и голос не повысил, но мурашки пробежали по телу. — Да? — совсем не очень-то уверенно прозвучало. — Подожди-ка! — прям выпрямился, распустился будто бутон нарцисса. — “Обещал провести время со своим любимым мужем”? — и тут же на цыпочках прибегает ближе, жадно смотря, как альфа глотает второй стакан воды. Он ждал. Вчера долго ждал, пока тот вернется с работы, но они задержались, решая еще раз пересмотреть план проекта. А потом Намджун вернулся как выжатый лимон. Не сказать, что Тэхен то был свежим. Нет, от него прекрасно пахло и так далее, но Джин взбесил своим “пожалуйста, ну разок”. И так не первый раз. А Тэхен ой как не любил того зазнавшегося айдола, но альфа был слишком настойчив, испортил настроение, но своего добился. Отправил друга вместо него на интервью. Вот и уснули тут же после позднего ужина. Но Тэхен то омега молодой! А альфа то его горячий! Желанный! Слегка прохладные руки заскользили под футболку, а глазки уже сверкают чертяка. Намджун знал. Знал, что будет трудно. Один раз Тэхен чуть ли не в скандал попал. Взрывная у него натура, что поделать. Но он ни за что бы не поступил по-другому, ведь сейчас в этих глаза, хоть и скрыто за легкой похотью, но находится бездонная любовь. Они оба пропитались насквозь ею. Может быть сама судьба решила послать спокойного альфу, который угомонит бестию, да и сам развеется с ней. Если да, он обязательно поблагодарит. — Есть предложения? — все же ставит тот стакан на столешницу, когда его уже начинают недовольно сверлить. — Мг, — мурлычет в шею, уже подняв рубашку к ключицам. Целует-кусает до тех пор, пока альфа не выдыхает, а рука не поднимается прижать тельце поближе, но тут это шило выворачивается, подходя к столу. И так стоит спиной, проводя пальчиками по гладкой поверхности. — Возьми меня. Тут. Медленно и быстро. Хочешь 9:1? Я согласен. Щелкает маленькая защелка и брюки струйкой скатываются вниз. Кружева. Кто бы сомневался. Одно плечо. Второе. Блузка оказывается там же. Длинные пальчики одной руки гуляют по телу, задевают сосок и поднимаются вверх, где их ловит язычок, облизывает и затягивает внутрь. Намджун и сам не знает, как до сих пор живой с таким-то омегой. Вторая рука опускается на ткань белья, оглаживая член. Тэхен прекрасно выдет, что еще секунда и он нападет, вот прям как хищник, которому надоело дразниться и играться, и хочется уже просто взять. — Бери, — приглашает, поворачивается, ложится грудью на стол, покачивая попкой. Где-то позади звучит грозный рык, а потом ладонь в пол силы приземляется на аппетитную половинку. — Еще, — скуля выдыхает тот. — Не устанешь командовать. — Нет. Пульсирующую дырочку уже растягивают три пальца, пока второй рукой поглаживают краснеющие половинки с легкими отпечатками. Тэхен уже не в силе стонать, скорее скулит, виляет, насаживается, получает новые и новые удары по простате, но когда уже почти конец… Альфа промахивается. Пальцы касаются противоположных стенок, даря наслаждение, но не разрядку. — Джууунн. Прекрати… А альфа любуется, видя затуманенные глаза на слегка вспотевшем лице, губы, которые влажные от стекающей слюны и так заманчиво приоткрыты… Громкий шлепок под стон. Намджун уже сам терпеть не может, поэтому поднимает свое сокровище на руки, неся в спальню. — Я хотел на столе, — бурчит, утыкаясь носом в шею и наглаживая пальчиками сосок на крепкой груди. — Не в этом случае. Тэхен не успевает ни о чем подумать, просто позволяя себя разместить на мягких простынях, давно пропитаны их запахом, позволяет целовать, подставляет шею еще сильнее, принимая такие долгожданные точки в себе. — Грубо Джун. Давай. Альфа улыбается, чувствуя, как хватка ног на талии усиливается, прижимая тело к себе, а губы настойчиво впиваются, сокрушая все внутри. — Джун давай! — почти не плачет, хотя слезы же есть, омега, когда его сильно заметно игнорируют, издеваясь, любя медленно, но тщательно. Ему такое нравиться, но это оттягивает разрядку, заставляют мучатся и умирать в желании. Только когда дыхание альфы сбивается, он уже и сам на грани, вот тогда после долгой пытки Тэхен и видит звезды перед глазами, упиваясь звуками грубых шлепков тел. Намджун уже сорвался, не сдерживается, целует в губы, сжимая тело омеги посильнее, чтобы не вырвалось. А причина то есть. — Мммм!!! — омега начинает брыкаться, пытается вытолкать язык со своего рта, чтобы сказать хоть слово, но Намджун не поддается. Не в этот раз. Он не двигается, позволяя узлу завязаться, позволяет сцепиться и выдохнул только когда Тэхен обреченно простонал в поцелуй от наполненности, когда первый толчок спермы с узла заполнил его. — Нехорошо обманывать людей, Тэхен, — тихо мурлычет довольный альфа, укладывая надутое чудо себе на грудь. — Особенно с таким статусом как у нас. Нужно оправдать теперь слухи. Тэхен слишком устал, поэтому он не отвечает, не возмущается, не психует. Да. Только устал. Поэтому он засыпает на муже с легкой улыбкой на губах, с узлом в заднице и рукой на слегка вздутом животе.