Долговечность чувств

      Уже выходя из подъезда, брюнет поднялся обратно и пошёл к Мелиссе. Дёрнул ручку — дверь открыта. Шатохин зашёл в квартиру и зыкрыл за собой. — Лисса? Девушка медленно плелась из комнаты. — Артём? — Как ты? — А ты как думаешь? — она остановилась передо мной. — Да… Странный вопрос… — А ты что тут делаешь? — У Глеба был. — Он тебе рассказал? — Да… — И… — я начал мешкаться. — Что? — Он себе вены резанул… — Чего нахуй?! — ее итак красные глаза от слёз начали наливаться злобой. — Этот мудак вскрыться решил, блять? — Я не знаю, он сказал, что ему станет так легче. Я сам готов его придушить за это. Хорошо, что я успел, а то через пару дней стояли бы и думали как бы не простыть на его похоронах. — Сученок блять, слов нет у меня! Он в это всё влип, а ещё и такой хуйнёй страдает! — Его лучше не трогать сейчас… — Лучше? Ему лучше так будет? — Лиса направилась к двери. — А о других он подумал, а? Лучше ему будет?! Я ему сейчас, сука, всё выскажу! — Стой, Лиса, блять, — не успел Артём её схватить, как она уже вышла из квартиры и направилась в противоположную. — Лиса!       Девушка забежала в квартиру и увидела Глеба, который уснул в зале. За ней забежал Артём. — Тихо… — на ухо ей сказал парень. — Пожалуйста, успокойся, не буди его.       Она повернулась к Шатохину. Слёзы снова навернулись на глазах. Артём взял за плечи девушку и вывел из квартиры. — Пошли проедемся? — стоя в подъезде, спрашивает брюнет. — Поехали, — Благовещенская направилась на выход.       Ребята сели в машину и в стеклянной тишине ехали минут 30, пока Артём не завернул на МакАвто (вкусно и точка авто теперь епта). — Будешь кофе? — боюнет повернулся к девушке, которая курила уже вторую сигарету. — Да, — даже не кинув взгляда, проговорила Лисса.       Артём заказал два стаканчика. Когда всё было готово, молодые люди двинулись дальше наматывать круги по городу. — Лучшее средство для расслабления — музыка, не хочешь послушать? — Артём включал блютус. — Давай, я включаю, — Мелисса подключилась и начала выбирать трек.       Заиграла мелодичная музыка, которая явно создана для расслабления. Ребята ехали по трассе, на которой не было ни души. — Хочешь избавиться от проблем на пару минут? — Артём улыбнулся и повернулся к Лиссе. — Как? — Высунись в окно, такой адреналин и кайф, тебе понравится, — парень открыл окно Мелиссы полностью.       Лисса сначала с опаской посмотрела на него, а после высунулась из окна. Ветер развивал волосы, не давал глазам открыться и снова оказаться в реальность жизни. Руки расслаблялись, ведь ими управлял поток воздуха. Легкий и приятный холодок прошёлся по всему телу. Артём придерживал Лиссу за руку, чтобы ничего не случилось.

***

— Извините, пожалуйста, за мной приехал наш водитель, мне нужно ехать на собеседование по поводу моего салона, — проговорила, вставая со стула Соня. — Ты не перенесла, как я тебя просил? — с негодованием отвечал Глеб. — У меня не было выбора, спасибо за такой приём, но мне пора! Дмитрий, не проводите даму? — Соня начала кокетничать. — А… — муж посмотрел на меня, потом на Глеба и следом на Соню. — А, да, хорошо, — и встал из-за стола и направился за девушкой.       Я провожала их взглядом, когда мои глаза встретились с глазами Глеба. Мы остались на едине. — Ты не изменилась… — проговорил уже не парень, а настоящий мужчина. — А ты изменился, раньше ты терпеть не мог таких резиновых кукол… — процедила я сквозь зубы и запила это всё вином. — Просто больше не смог найти таких настоящих и живых, как ты. Эти слова дали трещенку в моём сердце, стало даже как-то больно…

**^

       Шатохин остановил машину на обочине. На телефон Мелиссы пришло сообщение. Глеб Голубин: — Лисса, прости меня — Я знаю, что тебе всё Артём рассказал — Я видел, как вы заходили, у меня просто не было сил что-то сказать — Прости меня, у меня просто опустились руки — Я не думал, прости. — Он совсем дурак? — я показала переписку Артёму. — Лисса, он не может ничего с собой сделать. Давай честно, он мудак, просто мудак, который сначала делает, а потом думает. — И что? Что я сделаю тут? — Знаешь как это всё исправить? — Как? — Расстаться с ним. — Я люблю его! — Он тоже тебя любит и сам не бросит. Но ты же уже знаешь из-за кого это всё случилось. Твой отец не оставит это всё в покое. — Папа… — на её глазах снова проступили слёзы. — Я не могу в это поверить… — Но это так. Если ты его не бросишь, всё будет продолжаться. И не факт, что в следующий раз Глеба я буду увозить оттуда не ногами вперед. — Ты думаешь мой папа такой зверь? Я в это не могу поверить! Он никогда не показывал своей злости и вообще не агрессивный человек. Как такое может быть вообще? — Семья — это что-то сокровенное, в ней люди совсем другие. — Если я его брошу, то ему будет так лучше, правда? — глаза Мелиссы смотрели в глаза Артёмы. В её глазах была буря эмоций, а в его только одна — сочувствие. — Да, может он и будет не счастлив, зато будет живой и сможет найти себе человека, которого он сможет любить легально.       Благовещенская вышла из машины и отошла. Артём понял, что она хочет сделать и не стал ей мешать. Лисса зашла снова в переписку и проглотив боль, обиду и страх начала записывать голосовое сообщение. Мелисса Благовещенская: — Ты думаешь это всё — равносильно твоей жизни? Ты думаешь имеешь право просто так взять и всё послать? Ты трус, Глеб, просто трус! Мне больно на тебя смотреть, я не хочу это видеть и не хочу причинять тебе вред, — голос начал дрожать. — Мы расстаемся, — проговаривала Мелисса в голосовое после чего заблокировала контакт.

***

— Зато живой… — я улыбнулась сквозь обиду, которая начала прорываться. — А лучше ли это? Девушка наконец подняла взгляд на Глеба. — Это уже вопрос к тебе. — Вот я и задаю себе этот вопрос последние лет 10. И до сих пор не могу найти ответ. — Глеб, мне искренне жаль, что так получилось. Я же правда тебя любила и прощала тебе всё. И выбрала я тебя, а не себя… — А зачем? Кто тебя просил? Я что-ли? Ты думаешь мне так лучше стало, ты серьёзно? — Глеб, не надо… Я боялась за твою жизнь. — Да лучше б я сдох тогда, чем сейчас бы видел, как ты замужем за тем, кого не любишь. — Я люблю его. — Ты уверена? Будь это так, ты бы не жалела о том, что сделала.       Мелисса замолчала. Тишина резала уши. Такой больной тишины не было уже столько лет. И вот, как только Голубин появился, опять стали терзать сомнения и сердце было готово вылезти и убежать из этой квартиры.