El Omega Perfecto chapter

6.1 Воскресное утро было немного странным: обычно ему приходилось вставать до захода солнца, но сегодня случилось по-другому. Он проснулся в рассвет. Он почувствовал странное ощущение того, что восточный свет попал ему в глаза. Впервые за семь дней у них не было занятий, и они могли выходить из своих комнат, не имея над собой альфы, следящим за ними за то, что они "сбежали с занятий". так что день был достаточно хорош, чтобы делать всё, что они захотят. А Джихун хотел спать. Он спал до наступления ночи, когда они должны были отдать дань уважения девяти лунным волкам. Что ж, кровати были не очень удобными, но, немного покувыркавшись, он нашел идеальное положение для сна, и тогда он действительно забыл, что был несчастным омегой в университете омег, где происходило что-то странное. Он перестал быть сыном своих традиционных родителей и был только собой. Конечно, Джихун был больше похож на себя, когда мог спать допоздна, не имея напряженного графика или глупого будильника, который разбудил бы его, чтобы он поплёлся выполнять свои обязательства. Оставаться в постели и спать было лучшим занятием в мире. — Ты собираешься весь день проспать? — спросил Джонхан. Джихун услышал его так близко и чувствовал каждое его слово, что интуитивно почувствовал, что надоедливый омега стоит на коленях прямо у его кровати. — Да. — ответил он, повернувшись к нему спиной. — Ты знаешь, что это единственный день, когда мы можем свободно встречаться? Конечно, если мы проигнорируем подавитель. — Да. — И ты думаешь остаться здесь? — Да. Джонхан не был удовлетворен его ответом. Что ж, Джихун мог мириться с разнеженным Сынгваном, мог мириться с непослушным Вону и претенциозным Минхао, но не мог с Джонханом. Он искал тысячу и одно прилагательное, чтобы выразить это, и ни одно из них ему не подходило, это раздражало, и это было... странно, потому что он мог сказать, что Джонхан был разнеженным, как Сынгван, но такой же мятежный, как Вону, и претенциозный, как Минхао, несмотря на его упрямство и скрытые мотивы, которые у него всегда были. Джонхан не делал что-то просто так, за ним всегда было что-то, что он пытался скрыть милой улыбкой. И Джихун знал это, он знал, что Джонхан рассказал ему о камерах по не известной Джихуну причине. Что он позволил Сынгвану узнать всю тайну универа, потому что он чего-то хотел, а Джихун еще не знал чего. На что надеялся Джонхан? Такой чертовски двусмысленный парень вызывал крайнее беспокойство. И Джонхан всегда смотрел на него своими голубыми глазами, как будто желая проникнуть сквозь кожу Джихуна и перевернуть его с боку на бок, чтобы внимательно осмотреть. Как действовать перед лицом этого? Его никогда никто не осматривал, даже его родители не смотрели ему в лицо и не пытались узнать, ни домашние работники, ни те немногие альфы, которых он видел в своей жизни. Возможно, это было потому, что Джонхан тоже был омегой, а омеги раньше рассматривали друг друга, не так ли? Он почувствовал, как Джонхан сел рядом с ним. — Мне нечего делать. — сказал Джонхан. — Мне скучно. — Да. — Ты меня слушаешь? — Да. — Знаешь? Мы с братом очень близки, я думаю, по этой причине мы с тобой должны ладить. — Ты думаешь, я должен ладить с тобой только потому, что собираюсь выйти замуж за твоего брата? — спросил он более сонным, чем обычно. Он знал, что должен ладить с Джонханом. Джихун вздохнул. — Смотри... — Он сел на кровать лицом к нему. — Мне не нужны друзья, и мне не нужно ни с кем ладить. Я выйду замуж за Сынчоля, чтобы родить ему альфа-сына и ничего больше, я не собираюсь притворяться счастливым со счастливой семьей и счастливыми семейными встречами. Так что можешь перестать пытаться, мне не интересно притворяться, что ты мне нравишься. И ты должен сделать то же самое, скажи своим родителям, что я тебе не нравлюсь, и ты мог бы избавиться от меня. Он упал на кровать, не обращая внимания на лицо омеги. Ему было все равно, что Джонхан может сказать о нем Сынчолю или его родителям. Как будто кого-то интересовало, что сказал омега. — Только это? — спросил Джонхан. — Ты родишь ему ребенка, и уже сейчас? Что это значит? — Джихун решил не отвечать. — Да, я думаю, что раздвинуть ноги будет для тебя самым разумным поступком. — Как ты думаешь, посещение красивого универа меняет нашу цель? Тебе тоже придется встать на ноги перед альфой. Если ты еще этого не сделал. Ему не было больно получать удар от Джонхана, или, по крайней мере, он не осадил его в первые несколько секунд, так как при падении с кровати он сильно ударился о пол при ударе. На пару секунд у него закружилась голова, а когда он смог открыть глаза, всё закружилось. Он встал, немного пошатываясь, а затем повернулся к Джонхану. Разве это не было слишком агрессивно для мальчика из богатой семьи? Это было то, что сделал бы Вону, а не Джонхан. Они смотрели друг на друга пару секунд, прежде чем Джихун набросился на него. Джонхан был выше и, возможно, сильнее, но все же Джихуну удалось прижать его к стене и удерживал несколько секунд, а затем повалил на пол. Бить было не его делом, ему никогда не приходилось этого делать, и когда было необходимо защищаться, его родители обычно запрещали это любой ценой. Потому что омега, которую он ударил, была "низшей" омегой. Он увидел Джонхана на полу, его растрепанные светлые волосы больше не выглядели такими ангельскими в конце концов. Дверь открылась. — Что? Уже собираетесь целоваться? — спросил Вону, естественно входя. — Ой, вставай, Юн, отсюда ты выглядишь ужасно. — Чон прошел мимо прямо рядом с Джонханом. — Ты в порядке? — Минхао появился как раз, чтобы помочь Джонхану встать. — Мы слышали громкие звуки снаружи. — Ха, тебя победил мелкий. — Заткнись, Вону. — Выругался Минхао, и Вону показал ему язык. — Как вы думаете, сейчас подходящее время для драки? — Начал он. — Парировал Джихун. — Да, но тот, кто выигрывает бой, в конечном итоге наказывается. — Вону упал на кровать. — Так что ты виноват, Ли. — Не имеет значения, кто начал, — сказал Минхао, в то время как Вону передразнивал его губами прямо за его спиной, он даже поднял палец, как ругающий учитель. — Они ведут себя как дети. Вону, я вижу тебя! — Как ты думаешь, в чем был смысл, Сюй? Я даже подхожу к зеркалу, чтобы ты меня увидел. Как бы то ни было, продолжай ругаться, бабушка. — Не называй меня бабушкой. — Все в порядке, бабушка. — Ты невыносим. — Как скажешь, бабушка. — Ты когда-нибудь думал повзрослеть? — Нет, это очень скучно, бабушка. — Что с вами обоими происходит? — выпалил Джонхан, садясь на кровать. — Я думал вы хорошо ладите. — Да, но бабушка завидует тому, что я хорошо лажу с Хоши. — Я не ревную. И ты не ладишь с Хоши, он смеется над твоими плохими шутками только потому, что он добрый. — Да, да, как скажешь, бабушка. Лучше иди и поплачь Джуну, как ты это делаешь каждую ночь. — А ты к Мингю. — Откуда ты знаешь о Мингю? — Откуда ты знаешь, что я дружу с Джуном? Джихун не мог перестать переводить взгляд с одного на другого, их обсуждение выглядело немного интереснее, так как они упоминали третьих лиц, это было похоже на просмотр какой-то дорамы. Он остался стоять, пытаясь продолжить разговор, но его взгляд остановился на Джонхане, который, как и этот, пытался поправить волосы. И когда Джонхан посмотрел на него, он осмелился улыбнуться ему, как будто между ними ничего не произошло. И это его беспокоило. Сколько фальшивых улыбок Джонхан припас для всего этого мира? И почему он должен был выглядеть таким невинным в этом? Он тяжело вздохнул. Дверь захлопнулась, и все четверо повернулись так быстро, как только могли. Сынгван стоял перед ними. — Вы можете перестать спорить? — спросил он, Бу выглядел расстроенным и раздраженным. Они не переставали посылать оскорбительные намёки друг на друга, нападать друг на друга и смотреть так, как будто хотят убить друг друга. Чего они не могут, кроме как ладить? — Мы все застряли в до ужаса странном месте, и меньше всего нам нужно ссориться друг с другом, а попутно мы продолжаем что-то скрывать друг от друга. Мы ни к чему не придем, если будем продолжать вести себя так, как будто хотим нанести удар в спину. — Начал Минхао. — Парировал Вону. — И ты начал с Джонхана! И Джонхан начал с Джихуна! И Джихун снова начал с Джонхана! — Они находятся в гребаном цикле, который ни к чему их не приведет. — И мы не выйдем из этой комнаты, пока не исправим это! Сынгван сидел прямо у двери. Его было бы легко сдвинуть с места, но проблема возникла, когда все сели прямо там, где они выполняли приказы малыша.

***

Молчание не могло быть более неловким. Пять человек, запертых в комнате, были не совсем тем, что имел в виду Сынгван, проснувшись, он даже не подумал об этом, когда сидел перед дверью и молился, чтобы никто не встал с его места, и решил просто оттолкнуть его. прочь. Им нужно было начать говорить, иначе он в конечном итоге встал бы сам и ушел в святилище, подальше от всеобщего плохого настроения. — Хорошо, это было неверно. — Сказал Вону, наконец нарушив молчание. — Вини своего маленького дружка Сынгвана. — Ответил Джонхан, ни на кого не глядя. — Мой маленький друг Сынгван, по крайней мере, мыслит разумно. Сынгван был счастлив быть маленьким приятелем Вону, потому что мальчик, казалось, защищал его и не давал остальным троим съесть его заживо. Он улыбнулся, не задумываясь. Что ж, он никогда не был из тех людей, которые защищаются или внушают столько страха, чтобы их не беспокоили, на самом деле Сынгвану никогда не приходилось быть одним из них. Благодаря тому, что он мог мгновенно ладить с людьми. Он мог без труда разговаривать и смеяться с другими, как это делали его мать и сестры, но это был его первый раз, когда он был в месте, где никто не хотел дружить ни с кем... кроме Вону. И я все еще немного сомневался в намерениях Вону. Его мать сказала, что пребывание среди омег заставит его чувствовать себя лучше и увереннее, что он сможет быть самим собой, не беспокоясь о пристальных взглядах, которые иногда бросали на него окружающие. Находясь среди омег, он мог бы вести себя немного более похоже на них; скромный, элегантный и совершенный в глазах альфы. Но единственное, что узнал Сынгван, это то, что омеги наносят удар в спину и всегда сомневаются друг в друге. — Это бесполезно, — сказал Минхао с долгим вздохом. — Я думаю, мы недостаточно нравимся друг другу. Скажем так, у нас не так много общего. — Мы здесь. — Поспешил сказать Сынгван. — И мы боимся того, что происходит снаружи. Это у нас общее... не говоря уже о том, что мы все омеги. — Но есть омега и омега... верно, Вону? — Джонхан улыбнулся Вону. — Что? Ты думаешь, что, будучи Чхве, они не отдадут тебя первому альфе, которого попросят? Мы равны. — Сомневаюсь. — Вмешался Минхао. — Если бы это было так, они бы уже давно сделали его альфой. Джонхан только улыбнулся. — Тьфу, что ты не тратишь на фальшивые улыбки? — Нет. — Говорят, ты пытался сбежать с альфой. — Сказал Джихун. — И что Сынчоль поехал за тобой в аэропорт. — Кто сказал? — Джихун пожал плечами. — Я не ушел ни с одним альфом. — Лжец. — Пробормотал Вону. — Я не лгу. — В каждом слухе есть доля правды. — Вону растянулся на кровати. — Осталось только выяснить, что это такое. — Это просто глупые слухи, которым люди верят, потому что им больше нечего делать. — сказал Джонхан как можно более раздраженным/скрытным тоном. — Зачем мне вообще убегать? Моя семья находится в лучшем положении в этом районе. — Ты мог влюбиться в кого-то менее удачливого и решить сбежать с ним. — ответил Минхао. — Влюбиться в альфу? — Джонхан впервые искренне рассмеялся. Однако через несколько секунд эта улыбка исчезла, когда он заметил, что все смотрят на него. — В кого еще ты влюбишься? — спросил Кванни в тишине. — Это абсурд, я хочу выйти... — Юн встал, готовый уйти, но голос Минхао заставил его остановиться. — Обязательно ли нам влюбиться в альфу? — спросил Минхао. — Только за то, что ты омега? Это абсурд, мы просто люди. — Беты — это люди, альфы — это альфы, а омеги - это омеги. — сказал Джихун, вздыхая и падая спиной на матрас. - Хотим мы того или нет, мы рано или поздно выйдем замуж за альфу. — Я так не думаю, мы сами решаем. — Ха, я заработал синяк под глазом, сказав это. — усмехнулся Вону. — Хорошие омеги не могут решать, плохие мы нарушаем правила. — Ты считаешь себя плохой омегой? — спросил Джихун. — Хуже всего, если это позволит мне решать, с кем спать, а с кем нет. — Значит, Минхао тоже плохая омега. — сказал Джонхан, возвращаясь на свое место. Его немного приглушенный голос заставил фразу казаться такой легкой, что это не вызвало у Минхао раздражения. — Я больше, чем просто омега. Эта фраза лишила всех дара речи. Это было что угодно, о чем не нужно было беспокоиться или тщательно обдумывать, но простые слова оставили пустой след на полу комнаты. Что значило быть чем-то большим, чем просто омега? Минхао имел в виду, что он лучше или что-то в этом роде? Потому что для Сынгвана быть омегой не было ничего плохого. — Что плохого в том, чтобы быть омегой? — спросил он наконец. — Я никогда не возражал быть таким. Больше тишины. — Я не это имел в виду. — ответил Минхао. — Просто... мое имя никогда не появляется в журналах, я "омега-модель момента" или омега, вызывающая ажиотаж... — Или омега, которая спала с продюсерами. — продолжил Вону, и все повернулись, чтобы посмотреть на него. — Что? Я так не думаю, я видел это в журнале несколько недель назад. — Спасибо, Вону. — Ах... Не смотрите на меня так. — Я тоже не против быть такой омегой. — сказал Джонхан, отводя взгляд от Вону. - А ты, Джихун? — Я ненавижу это. — Признался он почти без эмоций в голосе. — Почему тебя заставляют выйти замуж за моего брата? — Потому что меня в первую очередь заставляют выйти замуж. — По крайней мере, у тебя есть постоянный жених. — заговорил Вону. — Мой отец выставляет меня на аукцион за альфу, которая даст за меня больше. — Это ужасно! — Сынгван почти кричал. — Луне, должно быть, очень грустно за вас двоих. — Нет, я думаю, что я мыльная опера луны; Омега, запретная любовь. Минхао будет; Омега, ученик любви. — Минхао покраснел, и прежде чем он смог ответить, Вону продолжил называть имена. — Сынгван — это Омега, весенняя любовь. Джонхан - это Омега, Джонхан ублюдок. — Пошел ты, Чон. Четверка удивленно повернулась к Джонхану, потому что, хотя они помнили, он никогда не говорил грубостей, по крайней мере, перед ними. И парень выглядел таким послушным и аккуратным, что в его устах это звучало втрое неуместнее. — Юн Джонхан отвечает вульгарно! Как так? Щеки Джонхана окрасились в розовый цвет. 6.2 — Это не лучший способ оскорбить его. — сказал Джихун, когда все замолчали. — Если у него еще нет альфы, можно надеяться, что он целомудрен. Джонхан наблюдал за Джихуном. Конечно, логика заключалась в том, что если у него не было альфы, то он проводил свою ревность взаперти в своей комнате.  Джонхан действительно ненавидел эту тему, напоминание о том, что он заперт в холодной комнате, ожидая, когда пройдет его пыл, не было его любимым времяпровождением, не говоря уже о том, что его родители пытались утешить его. Потому что, будучи единственным омегой в семье, он должен был пережить эти бурные дни в одиночестве. Он ненавидел рвение, потому что не мог прикоснуться ни к кому, даже к самому себе. Горничные часто проходили мимо комнаты, спрашивая, все ли в порядке, но нет, с Джонханом в те ночи ничего не было в порядке; его вспотевшее и извивающееся тело не могло быть в порядке. Он завидовал своему брату, который не страдал от этого, на самом деле Сынчоль всегда прекрасно контролировал себя. — Тьфу... — вслух пожаловался он, думая о рвении своего старшего брата. Он был отвратителен. — Рвение не поддается контролю, она могла однажды ночью сбежать и переспать с каким-нибудь бродягой. — Милое замечание Вону прозвучало как раз в тот момент, когда его еще больше разозлило. — Я полагаю, у тебя есть опыт. — ответил он, гордясь тем, что может постоять за себя. Вону пожал плечами. — Мне есть с кем провести время. — С Мингю? — Сынгван слегка наклонился, чтобы посмотреть на Чона. Большие круглые глаза заставляли его выглядеть немного моложе, чем он должен был быть, и это нравилось Джонхану, он казался невинным ребенком среди четырех раздражительных омег. — Как он себя чувствует? — Ты серьезно только что спросил, каково это заниматься сексом? — спросил Минхао. — Не все мы спим с продюсерами, Хао, — пробормотал Вону. Вону, защищающий Сынгвана, повторялся несколько раз, но Джонхан не мог понять, откуда у Чона возникла эта потребность держать его за спиной, как щенка. Сынгван мог быть нежным и немного детским, но они все еще были одного возраста, поэтому тот факт, что Вону присматривал за ним, немного сбивал с толку Джонхана. Если мальчик что-то замышлял с Сынгваном, то это делало его в три раза хуже. — Просто... Все говорят, что рвение лучше всего проходит, если его сопровождать. И рвение ужасное, по крайней мере, у меня. — Рвение ужасно, даже если тебя сопровождают. — Минхао вздохнул. — Я думаю, что хуже... — Это звучит совершенно противоположно тому, что все говорят. — Сказал Джонхан. — Минхао прав. — Заговорил Вону. -Когда ты испытываешь жар с кем-то, ты перестаешь думать о нем как о личности, он превращается просто в мясной фаллоимитатор... что-то вроде пениса с ножками. Очень сильные ноги. Отличные сильные ноги. — Отвратительно. — Как угодно. Дело в том, что это совсем не романтично, это просто секс, и хотя секс доставляет удовольствие, нет ничего лучше, чем иметь возможность смотреть на своего партнера и знать, что ты рядом, потому что ты этого хочешь, а не потому, что это нужно твоему телу. Как мог кто-то, кто говорил о пенисах, говорить таким образом? Джонхан почти высмеял идею рассматривать Вону как романтичного и хрупкого человека, а не как человека, который думает только о том, чтобы трахать других, как если бы у Вону было искреннее сердце. Возможно, если бы он был у меня, а Джонхан смотрел только на ту часть парня, которая раздражала и раздражала, или, может быть, Вону просто шутил, как в другие времена. Но после минуты молчания Джонхан смог понять, что Вону не шутит. По словам его родителей, секс вне сезона течки был чем-то ненужным и отвратительным, полной скукой и тем, что делали омеги низшего сословия, чтобы заработать немного денег, и Джонхан мог в это поверить, он мог взорвать слова Чона и сказать, что он просто шлюха, пытающаяся заработать немного денег.оправдать себя. Однако что-то под холодным взглядом мальчика заставило Джонхана почувствовать, что это правда, почти как если бы его родители изменяли ему все это время. — Так что, лучше заниматься сексом вне течки? — спросил Сынгван. — Нет, — решительно ответил Джихун. — Это пустая трата времени и бессмысленно. — Потому что ты девственник, — отвечает Вону с невинной улыбкой. — Когда ты испытываешь это, все по-другому, не так ли, Минхао? — Заниматься сексом без рвения лучше, потому что он позволяет вам думать и видеть своего партнера — это не просто что-то необузданное. Это позволяет вам лучше контролировать себя. — Тогда, если ты будешь спать с продюсерами? — Джонхан не мог сдержать вопрос в горле, как только Минхао закончила говорить, он просто прогнал его. — Я не сплю с продюсерами. — Но ты не целомудрен. — Я нет, но это не значит, что я сплю с продюсерами. — Тогда с кем ты спишь? — спросил Сынгван. Минхао отвел взгляд, пытаясь выйти из ситуации, но было уже очень поздно, теперь на него смотрели четыре любопытных взгляда, ожидающих ответа. Он глубоко вздохнул, а затем посмотрел на каждого из них, включая Джонхана, которому действительно был интересен его ответ. — Джун. — Нет... — заплакал Сынгван. — Я стенил Джуна и Мингю... Что мне теперь делать? Мне не нравятся Джунхао... — Он... Что? Вону громко рассмеялся, как будто его действительно позабавило растерянное лицо Минхао, хотя, если бы Джонхану пришлось признать это, он бы тоже немного посмеялся, и больше из-за надутого лица Сынгвана, которое склонилось к полу, пока он не достиг пола и не заплакал там. Он повернулся из простого любопытства и впился глазами в Джихуна. И он смеялся. Как такой капризный и непривлекательный человек мог выглядеть таким счастливым и милым? Потому что Джихун был милым, когда смеялся, его маленькие глазки сузились еще больше, а губы обнажили часть его ровных зубов. Джонхан не мог сдержать улыбку, как ни старался. Ему нравилось видеть, как Джихун смеется, потому что он хорошо выглядел, несмотря на то, что Джихун не был по-настоящему красивым. Когда он начал смеяться, все казалось в порядке. Возможно, Джихун почувствовал его взгляд, потому что повернулся, чтобы увидеть его. И все было хорошо.

***

Не зная, когда и как они сидели вокруг и смотрели на пустое пространство в центре, уже стемнело, и оставалось несколько часов, чтобы добраться до святилища и отдать дань уважения волкам, поэтому им нужно было все быстро уладить. Были правила. Правила, которые они написали и отредактировали, чтобы сделать их справедливыми, правила, которые они написали на бумаге, чтобы не забыть, и на которой были написаны все буквы, даже каракули Вону и почерк Минхао, которые даже не были похожи на буквы. Это был беспорядок, но это также была последняя версия правил, предписывающих ладить или, по крайней мере, работать в команде. Правило номер один: Между пятью нет лжи и секретов. Потому что будет пустой тратой времени исследовать друг друга и при этом не доверять друг другу. Правило номер два: Не предавать себя и других. Что ж, это было бесполезное правило, но Сынгван настаивал, и Вону поддержал его. Правило номер три: Не ссориться и не спорить. Пожалуй, самое сложное правило на данный момент. Правило номер четыре: Защищать друг друга. Если кто-то попал в беду, то он должен обратиться за помощью. Правило номер пять: Никто из посторонних не должен знать о правилах. Правило номер шесть: Никто не должен знать того, что знают они. Им не разрешается разговаривать об этом с другими омегами, даже с учителями. Правило номер семь: Не оскорбляй себя и других. Пожалуйста. Правило номер восемь: То, что происходит в офисе Хоши, остается в офисе Хоши. Правило номер девять: Не скрывайте никакой информации. Правило номер десять: Не называйте Джонхана ублюдком. Правило для Вону, установленное Джонханом. Правило номер одиннадцать: Вону может называть Джонхана ублюдком, если сочтет это необходимым. Правило, установленное Вону. Правило номер двенадцать: Не пишите глупых правил. И правило номер тринадцать: Пока они учатся в университете Pledis, они всегда будут вместе. Если бы правила будут нарушены, то они сломают себе что-то. По крайней мере, так предложил Вону. Вскоре после этого Вону вызвали, провели в маленькую комнату, где был старый телефон, снятый с крючка, и только там альфа сообщил ему, что ему звонят. Он не поблагодарил, а только показал язык альфе, когда тот повернулся, чтобы дать ему немного уединения. Вону ненавидел этого альфу, он был слишком страшен, чтобы быть настоящим человеком. В любом случае он принял вызов. — Алло? — спросил он. — Вонуу... — А, привет, хрюша. — радостно поздоровался он. — Я Бохёк. Тебе лучше, жабья морда? — Он улыбнулся. Было бы ложью сказать, что он не скучал по своему брату, они долгое время жили в одной комнате, изо дня в день ссорясь из-за бессмысленных вещей. — Как дела? — Взаперти держат и в воздержании. — Он солгал. Что ж, он был взаперти, но не совсем воздержанным. — Как ты ожидаешь этого? — Обеспокоено. — Голос Бохёка изменился за считанные секунды. Он почти прошептал. — Папа нашел тебе жениха. — Вы Internet Explorer? Вау, Бохёк, я думал, что меня заперли в монастыре. — Нет, Вону, это серьезно. — Что с папой несерьезно? — он усмехнулся. — Альфа заплатил папе за тебя, папа получил деньги. — Скажи ему, чтобы он не тратил их, потому что альфа захочет вернуть деньги. — Ты не понимаешь, правда? Вону, альфа заплатил за тебя, и папа принял его деньги. Вону, этот человек не просто богатый человек! — Ага. — Он опасный человек, который собирается трахнуть всю нашу чертову семью, если мы не сдадим тебя. Он согласился подождать год, пока ты закончишь учебу, но... — Бохёк, я не верю в такие вещи, но спасибо. Вону повесил трубку. — Чепуха.