Итить твою налево

Идет как пишет. А пишет, как Лева. А Лева пишет хуево.

Венедикт Ерофеев «Москва - Петушки»

Мат. Как много в этом слове для сердца русского… История его появления уходит в тьму веков, ведутся серьезные научные исследования и споры, пишутся трактаты и составляются словари. Отношение к мату разное – от резкого неприятия до безудержной любви. Кто-то и вовсе не ругается матом – он им разговаривает. Но, каково бы ни было личное отношение, даже самые непримиримые противники мата не могут не признать – это часть нашей культуры, нашедшая свое отражение в литературе. Ветер веет с юга И луна взошла, Что же ты, блядюга, Ночью не пришла? Не пришла ты ночью, Не явилась днем. Думаешь, мы дрочим? Нет! Других ебем! Думаете, современный подзаборный стишок? Нет. Сергей Есенин «Ветер веет с юга». Изучаемый в школе классик, между прочим. Да и наше все – Александр Сергеевич Пушкин не был чужд ненормативной лексике. Вот, например, стихотворение без названия от 27 мая 1819 года: Веселый вечер в жизни нашей Запомним, юные друзья; Шампанского в стеклянной чаше Шипела хладная струя. Мы пили – и Венера с нами Сидела, прея, за столом. Когда ж вновь сядем вчетвером С «блядьми», вином и чубуками? Чего уж говорить про записного матерщинника Владимира Маяковского. Взять, хотя бы, его проникновенное: Все люди бляди, Весь мир бардак! Один мой дядя И тот мудак. Стихотворение так и называется: «Все люди бляди». Мат присутствует не только в русской классической поэзии, но и прозе. «Ее не лапать и не бить по ебалу – ее вдыхать надо». «Приходят они утром с блядок, например, и один у другого спрашивает: «Ну как? Нинка из 13-й комнаты даян эбан?» А тот отвечает с самодовольной усмешкою: «Куда ж она, падла, денется? Конечно, даян!»». Это неподражаемый Венедикт Ерофеев «Москва – Петушки». К чему я это все? К тому, что русский мат был, есть и будет – и устно, и письменно. Но! На страницах литературного произведения материться можно как Владимир Маяковский или Венедикт Ерофеев, а можно как начитавшийся заборов сопливый школьник. К сожалению, на Фикбуке распространен второй вариант. В чем причина пристрастия Иуных Авторов к ненормативной лексике – вопрос к психологам или психиатрам, мы тут про русский язык вообще, и нецензурщину, как одно из изобразительно-выразительных средств, в частности. Для понимания того, что такое русский мат, начнем от царя Гороха. Изначально матерных слов было три: обозначение мужского полового органа, обозначение женского полового органа, процесс совокупления. Позднее к ним присоединилось четвертое, обозначающее женщину легкого поведения. Прошли годы, века и десятилетия, и к матерным стали относить аж до восьми слов. Конец спорам в 2014 году положил Роскомнадзор, подаривший нам список лексических корней, все производные от которых признаны нецензурными. Это те самые четыре «изначальных» слова: 1. Мужской половой орган на буку «х» (х*й) 2. Женский половой орган на букву «п» (п*зда) 3. Процесс совокупления на букву «е» (е*ать) 4. Женщина легкого поведения на букву «б» (б*ядь) В 2018 году список был расширен, в него вошло еще одно слово, обозначающее женский половой орган, на букву «м» (м*нда). Роскомнадзор – не первый, кто запрещает мат, этим еще Петр Алексеевич баловался. Тогда матерным обозначением мужского полового органа был уд, он попал под запрет, а вместо него появился тот самый на букву «х». Забавно, что в петровские времена удочка была матерным словом, а запрещенную ныне на букву «м» можно найти в этимологическом слова Фасмера, и означает она - задница, грешница, потаскуха. Но это все история, давайте вернемся в современность и поговорим о русской бранной лексике вообще. Думаю, никого не удивит, если я скажу, что у матерных слов существуют цензурные аналоги. Возьмем, например, любимое многими запрещенное слово на букву «х». Хер (херовый, похерить, на хер, к херам, хер тебе и т.д.); елда (елдометр, елдище). Слова на букву «п» и «м» заменяет, например, мокрощелка; слово на букву «б» - шлюха или шалава, а в случае использования в качестве междометия – невинный блин. Глагол на букву «е» заменяется пердолить или пендюрить. И это лишь некоторые из вариантов. Или возьмем матерные загибы. В одном из вариантов Большого Петровского можно найти такие обороты: залуполиз пальцем деланный, курвенный долдон, махоня шелудивая, клоповская шелупина, отшмаренная вошь. В другом - трисучьепадловая выссака, стервозное тригнидопроговно, гандонский пропердок, херопроскотское дерьмище, пердомудоватый задрочепидер. Обращаю ваше внимание – это «классические» конструкции для построения того самого «трехэтажного мата», при этом сами они не являются матерными. Мудак и пидор – тоже не мат. Первый – производное от мудо (муде), обозначающее мошонку, второе… ну тут объяснять не надо. Русская бранная лексика не ограничивается четырьмя словами, которые любят писать на заборах, она гораздо разнообразней, к тому же различают ругательства и грубые ругательства. Зачем, вообще, в литературном произведении нужна брань? В устной речи она служит двум целям. Первая – выражение эмоций. - Просто охерительно херовый день… - Да, блин, задолбало мудачье! Вторая – оскорбление. - Хлебало завали, мокрощелка ссаная! - Елду себе в жопу засунь, пидор гнойный! В литературе брань несет ту же нагрузку и – как правило – звучит из уст персонажей для придания их речи естественности. Изъясняющийся академическим языком портовый грузчик так же нелеп, как сыплющая словами на буквы «х», «б» и «е» прекрасная принцесса. Выбор бранных слов, естественно, за автором и – как ни смешно – зависит от его словарного запаса и развитости «бранного» навыка. Цензурные конструкции нередко звучат гораздо грубее нецензурщины, но популярностью среди Иуных Авторов не пользуются. Это не круто. Вот списать с забора заветное запретное слово, а потом, замирая от восторга от собственной дерзости, «взрослости» и невпупенности, вставить его в свой текст раз дцать – это да, это уже прямо профессиональный уровень и так нешаблонно. А уж доступные лишь избранным корифеям «трехэтажные маты»… Существует расхожее мнение, что «красиво» материться – это сродни искусству. Я бы не назвала это искусством, скорее навыком, который – как ни парадоксально – зависит от уровня образованности. Чем шире кругозор и больше начитанность, тем заковыристей и изящней человек ругается вообще и матерится в частности. А как же легендарные «простые работяги», выдающие нецензурные небоскребы? В многоэтажном мате нет ничего сакрального. Уж если так приспичило подняться на эту недосягаемую вершину, матерные загибы вам в помощь: Большой и Малый Петровский, Казачий, Морской. Выбирайте и зубрите перед сном, как новогодний стишок про елочку – хотите целиком, хотите частями. Можно еще полистать словарь русского мата Алексея Плуцер-Сарно. Хотя… о чем это я? На заборе же написано прекрасное слово на букву «б» с «ть» на конце. Напоследок хочу поделиться личным наблюдением: обсценная лексика сама обесценивается – четыре запрещенных слова звучат повсеместно и обыденно. Так что, возможно, в не столь далеком будущем, как когда-то слово на букву «х» заменило уд, его самого заменит слово на какую-то другую букву. А весь охренелион производных от него станут невинными словами, как современная удочка.