"Яша + Наташа" и другие надписи

Из всех развлечений Мидгарда Тору больше всего нравилось кино. Выяснилось это совершенно случайно — когда после очередного спасения Земли все отправились спать, Одинсон задержался в общей гостиной, где был включён телевизор. Наутро сонные Мстители застали асгардского бога плачущим над «Титаником». Насмешки Тони были прерваны категоричным заявлением, что искренние слезы публики являются лучшей похвалой для автора пьесы. С тех пор Тор при любом удобном случае шёл приобщаться к современному виду искусства. С некоторых пор компанию ему составлял Зимний Солдат. Не то, чтобы он каждый раз горел желанием, просто Стив и психотерапевт на два голоса твердили о важности включения в социокультурную сферу общества (и ещё какие-то умные слова, которых Джеймс не запомнил). Сегодня они с Тором смотрели ужастик, который по сути вообще таковым не являлся. Вернее, смотрел только асгардец — Барнс, вымотанный очередным приёмом у мозгоправа, заснул на диване. «Никаких понятий о приличиях», — покачал головой Тор. Заснуть во время пьесы было оскорблением драматургу. Снова устремив взгляд на экран, Одинсон увидел, как одному из главных героев, сломавшему руку, девочка что-то пишет на гипсе. Парень читает это и радостно кивает. «Какой хороший способ поддержать больного друга, — улыбнулся Тор. — Даже жаль, что в Асгарде не пользуются гипсом». Надобности в длительной фиксации в высшем мире не было — у неземных существ повреждения заживали довольно быстро либо носили магический характер. Одинсон подумал, что мидгардцы вообще любят надписи — на стенах, вывесках, одежде. Они словно стремятся оставить след своего существования везде, где только можно. Даже у Барнса на его старом железном протезе красовалась звезда. Вспомнив об этом, Тор нахмурился. Новая рука Джеймса, конечно, заслуживала всяких похвал, но она была абсолютно… пустой. А вдруг Солдат ждёт, что его друзья тоже что-нибудь напишут? Вдруг ему грустно, как тому мальчику из фильма, от того, что этого не происходит? Вон, Старк своим именем целую башню подписал, что лишний раз подтверждает важность графической фиксации для смертных. Помимо желания порадовать Джеймса Тор испытывал ещё и любопытство — он никогда подобного не делал. Оглянувшись вокруг, Одинсон понял, что нормальных письменных принадлежностей для вибраниума тут нет. Задумавшись, он вспомнил, что мастера в Асгарде используют особую несмываемую краску для росписи воинских щитов. Конечно, открывать портал ради краски будет глупо, но для телепортации одной баночки его собственных сил должно хватить. Наутро Баки проснулся, почувствовав чьи-то осторожные прикосновения к своему плечу. Открыв глаза, мужчина увидел, что солнце уже вовсю светит, телевизор выключен, а он сам сидит накрытый пледом. Прямо перед ним стоял кудрявый подросток и аккуратно будил Зимнего солдата. — Доброе утро, мистер Барнс, — широко улыбнулся парень. — Я подумал, что вам удобнее было бы перебраться на кровать или… Не договорив, он замер, уставившись на что-то. «Питер, кажется», — вспомнил имя ребёнка Джеймс и, зевнув, поднялся на ноги. Паренёк смотрел на него как-то непонятно, и Барнс подумал, что он ждёт ответного приветствия. Солдат всё ещё попадал в неловкие ситуации, периодически забывая соблюдать правила вежливости. В Гидре такие формальности как «спасибо», «пожалуйста» и «разрешите заморозить вас в криокамере, если вы конечно не против» мало кого волновали. — И тебе доброе утро, Питер. Но парень продолжал смотреть. — Мистер Барнс, — сказал он с эмоцией, которую можно было класифицировать как восхищение. — У вас на руке… — он указал пальцем. Баки опустил голову и поперхнулся воздухом. На ещё вчера девственно читстой вибраниумной поверхности сейчас красовалась красная надпись: «Джеймс — достойный муж и храбрый воин». Выругавшись, Барнс побежал в ванную. Он пытался оттереть буквы всеми имеющимися моющими средствами, но слова даже не стали бледнее. Рядом крутился Питер. — Это как на гипсе, да? Вроде хороших пожеланий и слов поддержки? Как здорово вы придумали, мистер Барнс! — тараторил он. — Это не я, — процедил Солдат, в ярости отбрасывая бесполезную губку. — Это — я, — громогласно заявил Тор, входя в ванную. — Ты прав, паучий ребёнок, надпись как на гипсе. Я подумал, что Джеймсу должно быть очень грустно, что никто не поддержал его принятым у вас, землян, способом. Две пары глаз уставились на него — одна с бешенством, другая с восторгом. — И как это смыть? — Никак, — радостно ответил Тор. — Краска из Асгарда для воинских щитов — как раз для суровых условий. Ни огонь, ни вода не берут. Баки зарычал, а Питер подпрыгнул: — Мистер Тор, а можно мне тоже такую краску? — Конечно, юный паук, — кивнул Одинсон, ставя перед Питером небольшую баночку. Солдат хмуро за этим наблюдал. — Ты же понимаешь, что я не разрешу? — спросил он. Плечи Паркера поникли. — Но, мистер Барнс… Ведь у вас уже есть одна надпись и почему бы мне… Пожа-а-алуйста! Джеймс случайно поймал взгляд подростка и понял, что совершил роковую ошибку. Эти большие карие умоляющие глаза нужно внести в список запрещённого оружия массового поражения, серьёзно! Сопротивляться им было невозможно. — Ладно, — буркнул мужчина, садясь на бортик ванной. — Ура! — тихо воскликнул Питер и схватил кисточку. *** Сегодня Старк планировал провести техосмотр Зимнего солдата, точнее, его протеза. Жалоб вроде не поступало, но плановая проверка лишней не будет. С самого утра Железный человек засел в мастерской и так увлёкся новым изобретением, что даже немного удивился, увидев Барнса на пороге. Очень хмурого Барнса. — Привет, принцесса Эльза, — Старк помахал карандашом. — Чего такой мрачный? То есть, ты и обычно не сильно сияешь, но сегодня прям как-то особенно не сильно. Джеймс взглянул на Старка и понял, что скрывать бесполезно — он всё равно увидит. Вздохнув и приготовившись к насмешкам, Баки сел и положил протез на специальный стол. — Что тут… Ого! — Тони присвистнул. Рука Барнса напоминала тарелку киношников, стену заброшки и альбом для пожеланий вместе взятые. — У нас новый флешмоб, а я не в курсе? — Это поддержка Тора, — произнёс Баки похоронным голосом. — Потом поддержать решили остальные. Несмываемой асгардской краской. В глазах Старка, фиксировавшего руку, зажёгся нехороший огонёк. — Голову отгрызу, — предупредил Джеймс, сразу поняв, куда ветер дует. — Ну, так это будет потом, — беспечно пожал плечами Тони. — Ты смотри, что тебе написали! «Достойный муж», «классный чувак», «стрелок — огонь». Между прочим, последнее — от Клинта, а от него такого вообще никто и никогда не слышал. Баки задумался. В чём-то Тони был прав. Все эти фразы уже не раздражали так сильно, как он показывал. В глубине души ему даже… нравилось (о чем, конечно, никто и никогда не узнаёт). В конце-концов, творчество Старка не изменит картину в целом. — Ладно, — сдался он. — Отлично, — хлопнул в ладоши Тони. — Где-то тут у меня была специальный маркер для вибраниума… Что? Я сделал экспериментальный вибраниумный костюм и хотел оставить на нëм свой автограф. Солдат закрыл глаза, не желая видеть у себя на руке надпись «советский раритет», «однорукий Джеймс», «собственность Старк Индастриз» — или что там ещё могло прийти в гениальную богатую голову? Последний вариант насчёт собственности, кстати, являлся правдой, по крайней мере, в отношении протеза точно. — Ух ты, а кто тут сердечко нарисовал? — раздался голос миллиардера у Зимнего над ухом. — Ещё и буквы неанглийские. — Это русский, — произнёс Солдат, не открывая глаз. — Там написано «Яша + Наташа = любовь». — Яша? — Барнс не видел, но мог ручаться, что Тони вопросительно поднял бровь. — Яша в смысле Яков, в смысле Джейкоб, в смысле Джеймс. В смысле, я, — пояснил Зимний. Старка восхитила логическая цепочка и он полез в гугл. Оказалось, что сам миллиардер по-русски Антон, в смысле Тоша, что тоже хорошо сочеталось с Яшей. — Может, мне написать «Яша + Тоша»? — задумчиво произнёс Старк. Для Барнса это было слишком — он распахнул глаза и попытался отдернуть руку. Губы Старка растянулась в усмешке, а на свободном кусочке хуже красовалась надпись «Снежная королева». Баки моргнул. Не самый худший вариант. За день на протезе остались образцы почерка всех Мстителей (и отпечаток губ Наташи, но это сугубо личное). Вечером за внимательным изучением данного коллективного творчества друга застал Стив. — Ого! — удивился он. — У тебя что, знакомые автографы супергероев попросили? — Ага. Продам руку фанатам Мстителей, — пробормотал Барнс. Роджерс уселся на кровать рядом с ним. — Слушай… — он смущённо опустил взгляд. — А можно… — Можно, — не дослушав, Барнс протянул Стиву маркер Старка. Капитан благодарно улыбнулся, задумался на секунду и вывел на металлической поверхности «BFB». Барнс озадаченно смотрел на аббревиатуру. — Bucky from Brooklyn, — пояснил Стив. — Ну, или… Best Friend Bro. В груди у Джеймса почему-то стало очень тепло. — Знаешь, — задумчиво произнёс он, — кажется, я рад, что краска не смывается. Кстати! Твой щит ведь тоже из вибраниума, да? — ДАЖЕ НЕ ДУМАЙ!