Цветение опавшей сакуры.

      Сидя за столом и делая уроки, я пытаюсь сосредоточиться, но ответы ни как не лезут в голову. На свой страх и риск я решаю включить мультики, все ведь будет хорошо? Настроение улучшается, а легкие, короткие смешки вырываются из детского рта. День уже не кажется таким скучным и серым. Но длится такое блаженство недолго.       Постепенно начали слышаться шаги, все громче и громче, пока они не затихли рядом с дверью в гостиную. Я давно научился отличать шаги прислуги от шагов своего отца. На этот раз эти шаги издавал отец. Лишь от одной мысли о том, что отец увидит, чем его сын занимается в место того, чтобы поедать гранит науки, ноги начинают дрожать, а губы подрагивать. Только вспомнив наказания за бездельничество, страшно подумать, как же отец накажет меня на этот раз. Может заставит переписать его любимую книгу уже в 4 раз? Или может заставит стоять на горохе, как это делают в некоторых семьях. А может...А может... А может...— как много вариантов наказаний пробежало в моей маленькой голове, ведь невозможно сосчитать, сколько раз меня наказывали, при этом говоря: Это для твоего же блага.       Я не успел быстро среагировать и выключить телевизор, поэтому приготовился к возможному удару после того, как отец войдет. Но к моему небольшому счастью отец вошёл не один. Вместе с ним был, по видимости, один из его приятелей. — ты отдыхаешь, Гукки? — с непривычно доброй, но и невыносимо наигранной улыбкой произнес отец. — да, папа... — ответил я, опустив голову вниз, чтобы мой взгляд не встретился со взглядом отца. Может улыбка и скрывала, то что он зол, неимоверно зол, но взгляд, направленный на меня, раскрывал его личность. — познакомься, это мой коллега Ким Ынсон. — так же спокойно и радостно представил своего друга отец. — здравствуйте! — как можно ярче поздоровался я. — здравствуй, Чонгук, какой ты славный мальчик. — улыбка Ким Ынсона была совсем не такая как у моего папы. Она была искренней, это была улыбка по-настоящему хорошего человека. — Чонгук, поднимайся пока что к себе, заодно переоденься, я скоро приду к тебе. — я сразу понял, зачем он придет, поэтому стоило лишь встать из-за стола, как ноги все же начали трястись сильнее. Пока я поднимался наверх, мою спину прожигал огненный взгляд отца, которого я так боялся. Что же он со мной сделает?       Поднявшись в комнату, я сел на кровать и просто стал ждать. Хотелось бы сказать: собственной кончины. Я понимал, что мне не нужно переодеваться, ведь мне не разрешат находится на первом этаже с гостями. Пока внизу все будут веселится и смеятся, просто наслаждаться временем, я буду сидеть наверху и выполнять собственное наказание.       Сидя на кровати я слышал много голосов, пришли гости. Прошло 5 минут, 10 минут, я даже слегка расслабился, в надежде остаться безнаказанным. Но не тут то было. Все же на втором этаже послышались шаги, такие долгие, разносящиеся эхом по коридору. У меня появилось чувство, что эти шаги и это столь долгое время и есть мое наказание. Вдруг дверь открылась.       Не успев поднять голову и взгянуть на пришедшего человека, я почувствовал боль, расплывающуюся по нежной детской щеке, правда, возможно, она была уже не такая нежная от постоянных ударов по ней. Я не стал плакать, было не так уж и больно. А этот звонкий шлепок, появившийся от удара, хорошо врезался в память с малых лет. Этот маленький мальчик, несмотря на небольшой возраст, уже давно понял, что не нужно еще больше злить отца. — прости, папа... — сказал я дрожащим голосом. — что мне твое «прости»?! Теперь сиди тут в темноте и думай над своим поведением. Так тебя ничего не будет отвлекать от раздумий над своей ошибкой, позорник — озвучил мой приговор отец, в его взгляде было столько злобы, а зубы так крепко сжимались, что мне показалось, будто я слышу их скрежет. — и не вздумай включать свет, я все вижу... — фраза, которой отец закончил приговор, разнеслась эхом так противно, что я чуть ли не скорчил лицо. — Чонгук, не спустится к нам? — ему не здоровится, он лег спать — совсем тихие голоса услышал я за закрытой дверью.       Отец ушел. Оставив меня одного в большой темной комнате, наедине со своими мыслями. Ранее перечисляя в уме все наказания, которые я могу получить за содеянное, я пропустил одно, крайне мною ненавистное наказание, которое я получал всего один раз за то, что занял в Олимпиаде по математике 3 место. Это наказание –быть запертым в темноте.       Вновь, вновь я оказался один, совсем один. Я даже не могу понять, почему же мой отец так строго наказал меня в это раз. Как же страшно. Сердце начинает биться все сильнее, дыхание сбивается, из-за чего я почти задыхаюсь. Маленький мальчик дрожащий от страха, сжимается в клубок, обхватывая колени руками. По щекам текут слезы, не от обиды или грусти, а от ужасного страха. И так дрожа, кажется бесконечность, маленький мальчик сидел на кровати и плакал. Представьте только, маленького ребенка заперли одного в темной комнате. Что думаете с ним будет? Представьте сколько я сидел там один, боясь поднять взгляд и увидеть перед собой кого-то или правильнее сказать что-то.       Вдруг сквозь пожирающую темноту начали просачиваться лучи холодного света, столь нужного в тот момент. Когда дверь открылась, я все же поднял голову, чтобы взглянуть на своего спасителя, ведь это точно не мог быть отец, ни за что. После того, как мои красные, заплаканные глаза привыкли к свету, я увидел перед собой мальчика моих лет. Слегка кудрявые пряди волос, падающие на лицо, аккуратно выглаженная рубашка с кружевным воротником, поверх которой надета жилетка болотного цвета. А главное —сияющие глаза, не от слез, как мои, а от радости. — ой, привет, ты чего тут сидишь один, еще и в темноте? — я... — если тебе скучно, то пойдем со мной. Давай поиграем, вместе! — сказал мальчик, ослепительно улыбнувшись и протянув мне руку.       Его хрупкая, крошечная рука в этот момент казалась настолько сильной, что наверняка смогла бы спасти меня от папы. Этот мальчик был настолько счастлив увидеть меня здесь, но точно не больше, чем я его. Несмотря на то, что я знал, как отец будет ругаться на меня за это, в этот момент, я забыл об отце. Мне просто хотелось, почувствовать ладонь этого мальчик в своей, мне просто хотелось стать таким же счастливым, как он. Поэтому я потянулся ему навстречу, чтобы вложить свою руку в его. И теперь уже вместе мы вышли из ненавистной мне на тот момент комнаты. ... — гребаный будильник, заткнись уже! — моя первая фраза, каждым утром.       Так это был всего-лишь сон. С чего это он мне приснился? Это был самый ужасный день за мои, на тот момент, 8 лет. И та фраза отца: «я все вижу» была буквальной. В детстве в моей комнате стояла камера и, слава богу, сейчас ее нет. Либо он научился уважать личное пространство, либо доверяет мне, потому что я послушный песик. Кто знает. Кстати, если вспомнить, мы так и не поиграли с тем мальчиком. Как только мы вышли из комнаты, его позвал Ким Ынсон, после чего они ушли домой. Поэтому весь оставшийся вечер я просидел в ванной, а когда оставшиеся гости начали расходится, я вернулся к себе. Отец или не заметил моей пропажи или просто не помнил из-за того, что они пили. Скорее всего камеры он так и не посмотрел.       Этот день один из тех вещей, что я никогда не прощу отцу. Я не знаю, сколько времени я там просидел. Время то ли шло слишком медленно, то ли слишком быстро. Но это не отменяет того, что я испытал. По-прежнему, даже в таком возрасте, я до дикой истерики боюсь оказаться в темном закрытом помещении. В дальнейшем отец больше не наказывал меня таким образом, но и прошлых 2 мне хватило сполна.       Отложив телефон в сторону после проверки сообщений, я направился в душ. Освежившись в душе, я быстро оделся и спустился на завтрак. — доброе утро, Чонгук. — не отводя взгляда от тарелки и не отвлекаясь от трапезы, сказал отец. — доброе утро — после такого сна мое отношение к отцу на сегодня испорчено, я однозначно зол.       Поедая завтрак в полной тишине, как всегда в общем, мой товарищ по трапезе решает разрушить умиротворение. — у тебя сегодня есть планы на вечер? вау, обновление в системе? — посмеялся про себя я. — нет, а что? — не подавая виду, ответил я. — сегодня вечером нас приглашают в гости к моему старому другу. В 6 вечера, будь готов к этому времени. — это торжественное мероприятие? — вот это совпадение, сон такой приснился, а нас ещё и в гости приглашают. — нет, обычные посиделки семьями, не волнуйся особо. — окончил отец, вставать из-за стола. — хорошо, отец.       Стоит ли вообще упоминать, что наше общение ограничивалось утренней короткой беседой. Не считая моментов, когда он приходил ко мне в комнату и любяще распрашивал о моих успехах. Понятно, что не в отношениях.                         ♡ — эй, Чон, может прекратишь на него пялиться? Ты ему скоро дырку в виске просверлишь. Еще и улыбаешься, как майская роза на помойке. — раздроженно застонал Чимин, лежа на своей руке. Его слова про мою, как я понял, глупую улыбку заставили меня убрать ее, ведь раньше я улыбку не заметил. — он тебе что сделал, неужели, это он тебя вчера так?! — возмутился Чим, поднимаясь на локти. — я ему сейчас! — еще больше разозлился Пак, пытаясь встать из-за стола. — Чимин, сядь. — спокойно сказал Юнги, усадив парня на место. — ты посмотри на него, он же такой маленький, ты думаешь он на Чонгука нападет? И на нем даже ни одного синяка нет! — обосновал свою точку зрения Юнги, указывая на Тэхена. — А Чонгук на нем бы живого места не оставил. Тот парень наверняка в больнице лежит. — ну тоже правда, — с облегчением выдохнул Чимин. — ой, ну хватит вам, и без вас голова болит, — простонал я, отводя взгляд от Тэхена. — так почему ты всё же его взглядом сверлишь? — посмотрев на меня через Чимина, поинтересовался Юнги. — да так, вчера на лестнице столкнулись, неважно.       Ну как неважно. Сейчас на задней парте, в другом конце кабинета, сидит вчерашний паренек. Изящные линии лица, вьющиеся волосы, слегка падающие на глаза, пухлые губы, наверняка мягкие и до ужаса сладкие. На его хрупком, худом тельце сразу видно насколько серо-фиолетовая толстовка больше его самого. А крупная черная надпись на груди *«Swan» полностью описывает своего хозяина. Какого хуя я об этом думаю? Но мне нравится, так что продолжу думать. — а кто он вообще, я раньше его не видел? Он пиздец сексуашка! — нарушил поток мыслей Чимин. — Чимин, а как же я?... — я так и не понял притворялся Юнги или нет. Он отвернулся от Чимина и пустил слезу. Пак тут же начал его успокаивать, говоря, что он любит только Юнги, а слова про Тэхена это общепринятый факт, а не личная симпатия. — это Тэхён, он болел, поэтому смог прийти на пары только сейчас, — ответил я, не понимая, что обо мне могут подумать. В мыслях я все же согласился с заключением Пака. — ты че сталкер? — безэмоционально спросил Чимин, переключая внимание с бедного Мина. — с чего ты взял? — спросил я, все так же не понимая. — ты сейчас серьезно? — да — ты идиот? — что я опять сделал? — возмутился я. — ну откуда знаешь? — заткнув рот Паку, спросил Мин. — тетушка Ли рассказала. — это чем надо болеть, чтобы 2 месяца не ходить на занятия?! — сказал Чимин, посмотрев на Тэхена. — не знаю, — ответил я, так же посмотрев на Тэхена.       Заметив, что мы смотрим на парня в другом конце кабинета, он заметно смутился и скрылся за капюшоном толстовки. Блять, да что это такое? Напоминает строчки из любимой песни: **«We only met each other just the other day. But you already got me feeling some type of way». Почему же я никак не могу забыть твое лицо? Даже раздражает. — у кого какие планы на вечер? Может сходим потусить? — решил разрядить обстановку Мин. — о, я за, у меня весь вечер свободный, — быстро соскачил с темы Чимин. — я пас, у меня дела вечером, — безразлично ответил я, потянувшись. — у Великого бездельника сегодня дела? Удивительно! — как всегда шутит Юнги. — как смешно, — раздраженно посмеялся я. — меня и отца в гости пригласили. Какой-то старый приятель. — ууу наверняка с невестой познакомят. А Чонгук то у нас не по дев... — не успел закончить фразу Пак. — ну ка захлебнись! Молись, чтобы этого не случилось, иначе вместо меня ты жениться будешь. — ээ, у моего малыша уже есть жених, — возмущается Юнги, обнимая Чимина со спины. — вот, вот, — хвастается Чим, показывая язык. — ой, правда? Тц... — сделал я вид, будто обиделся. — ну хватит, хватит. Так что насчет драки, твоему отцу звонили? — переводит тему Пак, вырываясь из мертвой хватки Юнги. — наверное, нет..? — ответил я, сам того не зная.       Даже если бы ему позвонили и вызвали в школу. То либо он вообще не пришел, либо отправил своего секретаря, ну или любого работника. А единственное, чтобы он мне сказал это: думай об учебе. Хоть в этом случае это звучит совсем неуместно.       Он в общем всегда не особо интересовался моей жизнью. Личной, школьной, неважно. Никакой из них. Сейчас я даже, от части, этому рад, ведь чтобы я ему ответил, спроси он у меня об отношениях. «Папа мне нравится один мальчик, поможешь?» Хаха даже звучит смешно. А если бы я соврал, что у меня есть девушка, то как статный человек, он бы попросил познакомить его с ней. И в тот момент началась бы великая ложь, возможно, на многие года, как в некоторых книгах. Вообще он бы наверное запретил мне с ней встречаться, ведь она меня отвекает. А если бы она была, еще и небогатая, то это сразу нет. Ну а если бы я сказал, что у меня никого нет[как впринципе и есть на самом деле]он бы начал искать претендентку, выгодный брак, а возможно фиктивный. Именно поэтому я молчал, раз и отец не поднимал эту тему. — ну этого стоило ожидать. Разве тебе не стоит радоваться? Помню, ты рассказывал о случае в старшей школе. Ты избил одного парня, который учился на год старше. Как там его? Уджин вроде.. Ну не важно. Так тебе потом так отец наказал!... — ага... 25 марта, 2 год старшей школы       Я сидел за партой, сонливо наблюдая за сакурой, на которой совсем недавно распустились цветы. Подперев голову рукой, я ждал пока придет учитель, так как на прошлом уроке я не сдал домашку. Учителя меня не ругают, понятно почему. — Чонгук, тут к тебе пришли, — раздался голос одноклассника за спиной. Я отвернул голову от окна, чтобы взглянуть на пришедшего. Рядом с дверью стоял парень, которого я очень ждал. — хен! Ты пришел, — подскачил я с места, направившись к двери. — пройдемся, Чонгук? — ответил на мою радость парень, широко улыбнувшись. Широкие плечи, красивая улыбка и очень глубокие глаза, готовые поглотить любого. Но несмотря на широкую спину и мощные плечи, он казался меньше меня, ну совсем на чуть-чуть. — да, конечно!       Это был мой хён, его звали Уджин. Мы сдружились во время школьной поездки, он нравился мне. Я ему тоже, наверное. Я так думал, ведь он подавал мне знаки внимания. Мы уже целовались несколько раз, ходили гулять. Хён очень приятный человек, он часто улыбается и смеётся. Каждый раз краснею при виде его улыбки. С ним и правда интересно общаться, мне кажется, что он единственный, кто заставляет меня искренне радоваться.       Всю дорогу мы молчали. Только дойдя до спортзала, хён произнес: — сюда, Чонгук, — сказал он, беря меня за руку и толкая в раздевалку. — хён, зач...!       Не успел я сказать и слова, как парень вцепился в мои губы, сильно прижимая к себе. Так получилось, что он был прижат к шкафчику, пока я жадно посасывал его пухлые губы. Хён обвил мою шею руками, тянув все ближе. Он резко проникал языком в мой рот, будто пытался доминировать процессом. Хён кусал мои губы, словно играя. Помимо этого его руки начали спускаться к моей груди, пытаясь расстегнуть пуговица на рубашке. — хён!...Не надо, мы в школе...! — я пытался убрать его руки, но он лишь продолжал обсасывать мои губы, и отталкивая мои руки, продолжал расстёгивать пуговицы. Я чувствовал жажду, но в это же время терпкий запах. Я желал, но в то же время испытывал отвращение. — плевать, Чонгуки, просто расслабься, — сказал парень, отгибая ткань на моей груди и присасываясь к осторой ключице. — хён!..Стой, не надо! — я пытался оттолкнуть, но признаюсь, что не особо сильно. Наверное, было страшно..? Покалывание на ключице заставило меня издать непонятный звук, пищание или скулеж. Смутившись от собственных действий, я попытался вновь оттолкнуть его, но безуспешно.       Парень продолжил целовать мою кожу на ключицах и груди. Мне было страшно, я не хотел, чтобы это случилось так. Оставив несколько засосов, он отстранился, хитро улыбаясь. Я в тоже время тяжело дышал, а по коже пробегали мурашки. — снял? — тут же изменился в лице хён, оттолкнув меня от себя и взглянув себе за спину. Из-за шкафчиков вышел его друг, неловко смотря на меня. — моего лица не видно? — нет, видно только его, — ответил парень, указав на телефон. — хён, что это значит? Зачем ты это снял? — недоумевая сказал я, взяв его за плечо. — отпусти! — крикнул он, брезгливо скалясь на меня. Он начал вытирать свои губы тыльной стороной ладони, морща лоб. — ты еще не понял, что я собираюсь сделать, раз так я поясню: я собираюсь слить это в интернет, — с полностью спокойным лицом ответил парень. — но зачем? Мы же любим друг друга! — испуганно вскрикнул я, хватая его за запястье. — любим друг друга?! Хахахаха ты сейчас серьезно? Ты думал, что нравишься мне?! Это был только обман, все это! Как ты теперь себя чувствуешь?Да я тебя ненавижу! Везде только ты, о тебе говорят учителя, родители, ученики, все! Все тебя обожают! Мои родители всегда ставят тебя в пример! Вот теперь посмотрим, как все они будут к тебе относится, когда увидят это видео. И что же скажут твои родители? Твоя мама наверняка тебя похвалит! Отпусти! — кричал он мне в лицо, смотря с такой ненавистью, с которой на меня смотрел только отец. — Я сказал отпусти! — еще раз крикнул он, высвободив руку и ударив меня ладонью. — Уджин... — кажется, что-то сломалось внутри, как виниловая пластинка, на которую безжалостно наступили ногой. Я никогда не верил, когда слышал, что сердце может болеть от моральной боли, но кажется именно тогда я поверил, поверил больше всех остальных. Было больно, человек, которого я любил стал совсем как мой отец, смотря ужасающими глазами. Но любил ли я вообще, не знаю. В душе поселилось отчаяние, тихо выбирая уголок для проживания. Неужели, эти байки про несчастную первую любовь оказались правдой, даже смешно.       Вскоре в душе поселилась и злость. От того, что меня обманули, выкинули словно некрасивый фантик от конфету. Как он смеет говорить о моей матери? Да что он вообще знает? Меня вновь обманули, он меня не любил.       Во мне кипело столько злобы, что впервые за мою школьную жизнь я не сдержался и... ударил его. Удар попал ему по лицу, у него потекла кровь из носа, но он просто улыбнулся, вытерев кровь. Это еще больше взбесило меня, я повалил его на пол.

Его нежное, красивое, совсем недавно любимое мною лицо. Теперь лежало на асфальте, пострадавшее от моих же рук. А его горячая кровь, текущая по венам и согревающая меня зимой, теперь расплылась лужей, словно размазанная земляника. На всем теле красовались синяки, больше похожие на засосы моих губ. А глаза раньше сияющие ярче всех огней в городе, теперь потухли, опустив некрупное веко на зрачок Но он продолжал улыбаться, а после сказал: — вот какой ты, Чонгук! Наконец-то показал настоящего себя! Ты такой же ублюдок как и вся твоя семья, — не смей сравнивать их со мной. Я ударил его еще раз, ровно в нос.       Он вырубился. Тот пацан, который снимал нас, уже давно убежал, так что оставалось ждать учителей.       Единственное, в чем мне повезло — он оставил телефон в раздевалке, поэтому я смог удалить видео, так как пароля не было. Что за глупые люди. Я уже знал, что меня ждет. Сейчас прибегут учителя, после вызовут отца, а потом... думаю понятно. Мне просто больно, больно от того, что меня снова обманули. И от того, что он меня не любил. В тот момент, когда он смотрел на меня с ненавистью, его взгляд был похож на взгляд моего отца. Думаю, поэтому я сорвался, но я разозлился намного сильнее из-за того, что он меня любил, но предал. А отец никогда меня не любил, так что и предать не сможет. Как и ожидалось в раздевалку влетели учителя, некоторые подбежали ко мне, проверить все ли в порядке. А некоторые подошли к Уджину, удивленно и испуганно охая.       Через час моего ожидания в учительской, приехал отец. Только по его шагам и дыханию, когда он вошёл в учительскую, можно было понять насколько он зол. — Здравствуйте, мистер Чон. — поздоровалась директор. — Здравствуйте. — ответил отец, угрожающе посмотрев на меня сверху вниз и сев на стул рядом. — Что ж.. В общем.. — мямлила директриса. — говорите как есть, у меня мало времени. — незаинтересованно отметил отец. — Чонгук избил ученика, учащегося на год старше. Его звали Кан Уджин. — что вы сейчас сказали?.. Чонгук избил другого ученика? — отец помрачнел в лице, но его взгляд загорелся, смотря мне в душу. — увы, но да. Вам стоит поговорить с родителями пострадавшего. Они могут написать заявление на Чонгука. Я уверена, что Чонгук не мог без причины избить того парня. — ну как без причины, причина была, вот только озвучивать ее нельзя. Так что фактически ее нет. — мне жаль, но Чонгука придется отстранить от занятий на неделю. Я попрошу кого-нибудь из его одноклассников приносить ему материалы. Надеюсь, вы войдете в наше положение. — еще больше разозлила отца директор. — да, я понимаю. — сдержанно ответил отец. — спасибо. Вы можете идти, поговорите с Чонгуком дома, может хоть вам он расскажет, что случилось. — ага, конечно, ему бы я рассказал в самую последнюю очередь. — пойдем, Чонгук. Секретарь Ли отвезет тебя домой. — кажется я слышал скрежет его зубов. — да, папа. До свидания, директор. Извините. — сказал я виновато. — до свидания, Чонгук. — жалостливо выдохнула директриса.       Как только мы вышли из кабинета, я уже приготовился к пощечине, но этого не случилось. Вместо этого отец произнес: — отродье, как ты смеешь порочить мою честь? — он сказал это негромко для того, чтобы другие не услышали. Но почему-то это задело меня больше, чем должно было. Если учесть, что меня только что чуть не изнасиловали, а я не могу никому сказать. — прости, отец... — это единственное, что я могу сказать сейчас. — хватит. Вечером поговорим, позорище... — последнее слово он сказал почти про себя, но я отчетливо его услышал. Я давно знал, что вечером мне не поздоровится. Очень не поздоровится. — отвези его домой. — да, директор Чон. — ответил секретарь, провожая меня по коридору школы.       Напротяжении оставшегося времени мне ничего не оставалось, кроме как делать уроки. Я по привычке перебирал возможные наказания, единственным страхом было — остаться запертым в темной комнате. В моей памяти до сих пор хранились четкие воспоминания. Остальных наказаний я не особо боялся, привык.       В часов 8-9 я услышал шаги на первом этаже. Отец вернулся. Я не стал убирать вещи со стола, пусть лучше увидит, как я делаю уроки, может смягчится. Через несколько минут вошёл отец со словами: — спустись на первый этаж.       Я ничего не ответил, просто последовал за отцом вниз. В гостиной никого не было, наверное отец отослал слуг по домам. Я ожидал любого наказания, ведь давненько не совершал чего-то подобного. — снимай футболку, повернись спиной и встань на колени. — проговорил отец как только мы дошли до дивана. Я просто сделал так, как сказал отец. Стараясь, скорее развернуться, ведь на моей груди и шее до сих пор красовались засосы этого ублюдка. — что это такое?...— отец тихо вымолвил слова, указывая на яркие отметины. — отец!..Я..— не успел я сказать и слова, как он меня перебил. — ха..я не думал, что ты настолько отвратителен. Может ты и избил этого парня, потому что он не хотел тебя?! Или вы из-за девушки подрались?! — он громко кричал, а у меня каждый сердце замерло. Было так больно, кажется никогда этого не забуду. Теперь к моему резюме добавилась кличка шлюха. А ведь я и не виноват. Хотелось вскрикнуть, все рассказать, объяснить ему. Лишь бы не слышать этого. Вот вот и слезы полились бы из глаз, но отец приказал развернуться. Было страшно. Буквально через несколько секунд послышался громкий хлопок и ноющая, колющая боль расползлась по спине. — агх! — вскрикнул я от неожиданности и боли. — за каждый писк буду прибавлять 5 ударов. — спокойно сказал стоящий за спиной.       В гостиной была оглушающая тишина, которую заглушали хлопки по моей спине. Как я посчитал было 15 ударов, спина неимоверно ныла от боли. Я чувствовал каждую рану на себе. А отец в процессе говорил: «Отродье, решил опозорить своего отца? Отброс.» Это было неприятно слышать из его уст. Ведь тоже можно было сказать и про него самого. После как кажется вечности, отец откинул орудие в сторону и сказал: — на протяжении этой недели такое будет каждый вечер. Поднимайся к себе, мазать раны нельзя, потому что раны это — наказание. — да отец.. — охрипшим голосом ответил я. Было ли мне обидно? Кажется, что нет. Лишь чувство пустоты, такое поедающее изнутри. Наверное, я заслужил? Хотелось смеяться и реветь одновременно. Смешная история, такая смешная, что я сижу в комнате и реву взахлёб, царапая места засосов. Хотелось оторвать кожу, лишь бы избавиться от этих отметин. Лишь бы не видеть их на себе.       Той ночью я так и не смог нормально поспать. Я привык спать на спине или на боку, но от каждого касания спиной одеяла, мое тело пробивало острой болью. Пришлось спать на животе. Я не мог заснуть, потому что не мог найти удобную позу. Но все же заснул под утро.       Как отец и сказал все неделю я получал наказание. Сначала была спина, потом руки, позже ноги, и так по кругу. Некоторые раны только успели заживать как тут приходила из очередь. Было трудно ходить и тем более спать. Было до ужаса больно, но я не мог ничего с этим сделать, ведь это наказание. Каждую ночь зарываясь в одеяло, я сдерживал всхлипы от боли. Моральной или физической, я и не знаю.       Один из моих одноклассников, с которым мы довольно хорошо общались приносил мне распечатки и различные материалы. Но за всю неделю единственное, что он сказал было: «почему я должен этим заниматься?». Я услышал его слова, когда он уже отошёл от двери. Несколько раз мне удавалось прогуляться, и когда я видел настороженные взгляды, я понял, что всей школе известно об этой ситуации. И похоже, что меня очень сильно не взлюбили. И это оказалось правдой. Ситуацию сильно преувеличили, парень отделался лишь синиками и царапинами. Ну хотя бы сильными синиками. Мне пришлось расплачиваться за больничные счита, поэтому я хорошо знаю, что все с ним было отлично.       Спустя эту ненавистную мне неделю я вернулся в школу. Но я чувствовал себя новеньким, которого все увидели впервые, поэтому смотрят на него с призрением и ненавистью. Именно это читалось в их взгляде. Было поистине неприятно, ведь тогда у меня были хорошие отношения со всеми моими одноклассниками. Но в один миг я стал чужим человеком на их территории. Лишь из-за драки они забыли все мои хорошие качества и стерли из своей памяти каждое хорошего воспоминание обо мне. Именно тогда началась новая серия моей жизни.       В первый день возвращения со мной никто не разговаривал, но очень активно обсуждал меня с другими. Было обидненько это слушать, ведь раньше никто бы не посмел и слова сказать обо мне, ведь я и правда со всеми дружил и был дружелюбен. Теперь же меня не зовут на обед и поиграть в баскетбол после уроков. Трудно привыкнуть к такому, но человек такое существо, которое умеет приспосабливаться, хоть это и заставляет его сдерживать ком в горле.       Я шел по коридору в столовую, когда мимо меня прошли друзья парня, которого я избил. — отброс... — услышал я шепот одного из них. — тише, а то он и тебя побьет! — так же шепотом ответил другой. — тц — это возмущение сопровождалось яросным взглядом в мою сторону. Как только он прошли мимо я ответил, можно сказать себе: — обидно вообще-то...       После столовой, в которой я сидел в полном одиночестве, я направился в класс, в сопровождении осуждающих взглядом. Теперь я так же и в тот день сидел за партой, оперевшись головой о руку. Но теперь я наблюдал не за только что распустившейся сакурой, а за опустевшими деревьями. — опала...       Зачем я только это вспомнил, настроение испортилось от рожи этого Уджина. Он был моим первым парнем. Но я рад тому, что мы все же не спали. Было бы грустно переспать с таким уродом, во всех смыслах этого слова. Я и правда любил его, но он, как оказалось, меня не очень то любил. Я бы не сказал, что как-то расстроился из-за этого. Я не ревел в подушку всю неделю из-за того, что меня бросили. Ревел я по другим причинам.       Явным последствием стало мое дальнейшее поведение. После этого случая я как раз начал спать с радномными людьми из клубов. Все они были старше и уже не учились в школе, так что за свою репутацию я был спокоен. Не знаю для чего это было, возможно все же так я пытался загасить боль внутри меня. Кто знает. Именно тогда я изменился, стал таким как сейчас. У меня больше не было друзей, все отвернулись от меня. Думаю, что они думали, что все это время я притворялся хорошим, и мою личность раскрыла эта драка. Так же возможно, что ситуация повторилась в универе из-за того, что кто-то с моей школы, учившийся в этом универе, пустил об этом слухи, а другие начали дополнять. Вот так появился он, нынешний Чон Чонгук. Они видели меня плохим, но а я лишь исполнил их желание. ____________________ — эй, Чонгук, прием, связь с Землей опять потеряна? — пошутил Чимин, махая рукой перед моим лицом. — а, что? — что с тобой сегодня, сам не свой, в облаках весь день летаешь. —продолжил Юнги. — не знаю, задумался просто. — убирая руку Пака, ответил я. — странный ты — закончил разговор Пак.       Я не рассказывал полной истории, было стыдно. Я сказал, что побил парня из-за того, что он меня сильно оскорбил, а отец в этот день отхлестал меня. Вот и все. Иногда даже близким людям необязательно знать раны их друзей.                         ♡       После пар я быстро собрал вещи, попрощался с друзьями и направился к выходу. Сегодня в университете было спокойнее, чем обычно. Это настораживало. В районе груди было странное чувство беспокойства и тревоги, что довольно таки редко со мной происходит. Решив что это пустяк, я вышел с территории университета. Но тревожность все никак не уходила, наоборот, будто увеличивалась с каждым шагом, отдаляющим от универа. Какое-то предчувствие чего-то плохого, из-за этого я чувствую себя экстрасенсом. Все же я решил вернуться на площадь перед зданием. Если это ничего не значит, то я выкину свою интуицию на помойку, вместе с майской розой. Но интуиция меня не подвела.       Проходя мимо одного из проходов в заднюю часть универа, я заметил толпу парней, состоящую из человек 5. Нетрудно было догадаться, что они кого-то окружили. Подойдя чуть ближе, я увидел, что это был парень. Он склонил голову вниз, смотря себе под ноги. Из-за кроткости парня, обидчики еще больше разозлились, и один из них ударил его в щеку, после чего схватил за волосы и наклонил голову назад. Почему именно я являюсь свидетелем этого?! Несмотря на свое душевное сопротивление, я решил помочь попавшему в беду. Зря назад шел что ли? — эй, вы! Отстаньте от парня! — выкрикнул я, подойдя к толпе. — что вякнул? — огрызнулся ударивший. — эй, хён... — пытался успокоить друга, другой парень. — не лезь не в свое дело. А то твои белоснежные зубки будут валятся на асфальте. — хён, это же Чон Чонгук... — кто? Он? Не смеши! Ты-то Чон Чонгук?! — смеялся главарь. — а хочешь проверить? — улыбнулся я, подойдя вплотную. — ты так уверен в себе? — по-моему как раз наоборот. — ответил я.       Вдруг с левой стороны на меня побежал один из шестерок. Но тут же получил по заслугам. Я ударил его в левую часть лица, а после в живот с коленки. Спустя еще две попытки бессмертных, хулиганы испугались и главарь произнес: — все, пацаны, валим! — начал выбегать из прохода главарь. — пф, трусы. — произнес я, плюнув на землю. — ты в порядке? — спросил я, подойдя к парню. — да..       Парень все никак не поднимал голову вверх, из-за чего я не мог взглянуть на его лицо. Поэтому я решил сам ее поднять и взглянуть в глаза жертвы. Я приподнял голову за подбородок. Моему взгляду открылась такая картина: тот самый Тэхён смотрит своими большими, сияющими глазами в тусклые мои. На его красной щеке красуется небольшой синяк, а сам он дрожит. — так у тебя тут синяк. Тебе лучше сходить к тетушке Ли. — сделал я вид, что совсем не удивлён, и вообще я его не знаю. — ах! — начал паниковать Тэхён, отворачивая взгляд. — а, точно, я же Чон Чонгук. Ты ведь меня боишься. — убрал я руку, развернувшись и направившись к выходу из прохода. Блять. Я всегда буду Чон Чонгуком.                         ♡       По дороге домой я не особо думал о той ситуации. Но все же это меня разозлило. Хоть люди и считают, что я задираю других, но я мало того, что никого не задираю, так еще и считаю это низким, подлым поступком. Это не единственное, что меня разозлило в этой ситуации. Злит, то что он верит слухам, мог хотя бы спасибо сказать. Но его тоже винить нельзя, ведь он меня не знает. И не может оправдывать перед слухами.       Когда я пришел домой, отец был на работе. Поэтому можно было отдохнуть от рутины и расслабиться. В дома было уже привычно тихо, никто не смеялся над телевизионными программами, собака не лайла на воздух, а мама не кричала через весь дом, приглашая к столу. Тишина. Лишь иногда слышались тихие, едва уловимые шаги слуг, и скрежет веток от ветра. Переодически слышится надоедливый звук сообщений, приходящий из игр и каналов в телеграме. Находясь дома, я ощущаю будто время замерло, и скажу, что это не самое приятное чувство. Через какое-то время становится скучно. А особых хобби у меня нет. Я не знаю чего хочу.       Время уже пол 5. Отец вот-вот приедет домой, нужно быть готовым. Я начал одеваться. Выбирая верх мой выбор пал на атласную рубашку темно-фиолетового цвета и черную майку, доходящую до пупка. Кажется отца вовсе не волнует такая одежда, словно ему плевать, хоть я в трусах пойду. На низ я одел черные классические брюки. Обычно я подбираю наряд до того момента, пока не взгляну на себя в зеркало и не скажу: «Пиздец ты сексуашка». В этот раз я сказал так с первого раза. Удивительно.       Через пол часа у дома загудел матор машины. Секретарь Ли привез отца. Мне осталось лишь дождаться, пока отец войдет в комнату и скажет: «Мы выезжаем, спускайся». Сейчас 17:29. 1..5..9..10...20...30...40...50...59... — мы выезжаем, спускайся. — ... 60! Минута в минуту, 17:30, поражает. — да, сейчас. — ответил я, кладя телефон в карман брюк.       Мы спустились на первый этаж. Там стояли слуги, провожая хозяина дома. — приедем в часов 10, к тому времени подготовьте ванные и постели. — сказал отец одной из служанок. — хорошо, господин Чон. — ответила та. — прекрасно выглядите, молодой господин. — спасибо, Мэри. — по сравнению с отцом, я знал все имена слуг и обращался к ним по имени.       Всю дорогу отец молчал. Я тоже не особо горел желанием завести разговор. Я наблюдал за закатом, сегодня он был необычайно красив. Голубое небо все ближе к горизонту переливалось в фиолетовые, а где-то красные цвета. Мое спокойствие нарушили слова отца. — мы едем к семье Ким. В детстве ты один раз встречал главу семьи – Ким Ынсона. Их семья заслуживает уважения, поэтому веди себя соответственно. Ведь Ынсон... — остальные слова я не расслышал. Меня осенило. Тот мальчик, протянувший мне руку в темноте. Сегодня я встречу его. Встречу парня, который так давно стал для меня героем во мраке. — ты понял меня, Чонгук? — спросил отец, повернувшись ко мне. — что... ах, да, я понял.. — ответил я, замешкавшись. — не летай в облаках, Чонгук. — отметил отец.       За оставшееся время мы не произнесли ни слова. Словно сидя в машине поодиночке. Ехали мы в общем минут 20. Мы подъехали к двухэтажному дому, в бежево–фисташковых цветах. На самом деле очень даже симпатичный дом. — Секретарь Ли, можешь ехать домой. Назад уедем на такси. — да, господин. — выходи, Чонгук.       Мы подошли к двери, отец негромко постучал. Тут же у двери послышались шаги. И нам открыли. — рад вас видеть, Донхён, Чонгук. — встретил нас радостный мужчина. — входите. * — лебедь ** — песня группы Chase Atlantic — Meddle about. «Мы встретились только на днях.Но ты уже заставил меня чувствовать себя каким-то образом»