a villain by the devil's law

— Они же специально это сделали, зная, что мы никак не сможем помешать! – крикнула Ханна, вдребезги разбивая чашку о стену.       Уже несколько недель эти мысли не покидали её не только днём, но и ночью. Девушке постоянно снился тот злополучный день, когда в дом ворвались какие-то люди в темной одежде и схватили их с матерью. А потом они увезли Чана. Её Чана.       Как она позволила им это сделать? Брат был самым дорогим в её жизни, и она позволила его забрать. За это все эти недели она ненавидела себя, каждую ночь просыпаясь в холодном поту от кошмаров, где он её преследовал. — Ну а зачем было именно бить его по голове? Неужели они не могли дать понюхать хлороформ, чтобы он просто в обморок упал? Или хотя бы не бить его на наших глазах, а сделать это в машине когда отъедут?! – Ханна все никак не могла успокоиться, понимая, что Чонин просто провоцировал их с матерью, наслаждаясь их беспомощностью. После того как один из его подчинённых ударил брата, она мельком увидела ухмылку Чонина...       ...хотя, быть может, ей просто показалось? Ведь в тот момент у нее был шок от увиденного, и, хоть она и попыталась подбежать к Чану, её, конечно же, схватили и держали, пока безвольное тело Криса заталкивали в машину под звук рыдания матери.       А потом они уехали. И оставили после себя только пустоту. Пустоту в сердце и доме, пустоту в его комнате, — везде. Эта пустота угнетала, давила, заставляя все больше корить себя за то, что она не попыталась что-то сделать, а если и попыталась, то мало. Очень. Лишь немного утешала мысль о ноже, что ей удалось незаметно, как ей казалось, для других глаз передать брату. Однако девушка совсем не подумала, что будет, если Чонин его найдет. Они ведь могли обыскать Чана после того, как сели в машину. И всё же она надеялась, что они этого не сделали и что этот нож хоть как-то поможет брату. Пусть даже совсем немного.       Она не понимала, зачем этому психопату понадобился Крис и что их вообще связывает. Она не знала, что сейчас с её братом и жив ли он вообще, а если и жив, в каком он состоянии?       Ханна тряхнула головой, чтобы выбраться из воспоминаний об этом ужасном дне. Она отомстит. Обязательно. Девушка уже продумывает план, и, когда придет время, Чонин очень пожалеет, что когда-то переступил порог их дома и забрал у неё младшего брата.

***

      Несколькими неделями ранее       Чан очнулся в незнакомой комнате. Сразу же попытавшись встать, обнаружил, что одна нога прикована к какому-то железному крюку, торчащему из стены. И не веревкой. Нет. Прикован был самой настоящей цепью, на конце которой был небольшой ободок, покрытый внутри небольшими выступами, похожими на шипы. Этот ободок и удерживал ногу. И стоило только хоть немного оттянуть её, как шипы впивались в кожу, оставляя болезненные красные следы.       Это было очень похоже на Яна. Конечно… Он никогда не использует что-то простое, всегда нечто извращённое. Как и он сам.       Поняв, что, даже если у него получится встать, не сильно причиняя боль ноге, он всё равно не сможет даже подойти к окну, Чан лег обратно на кровать и начал осматриваться.       Комната была выполнена с темных тонах. Бордовые ночные шторы в пол, тёмно-серые стены, черный плиточный пол. Огромная кровать, небольшой темный комод в углу у дальней стены.       Проход в другую комнату был без двери, за ним виднелся лифт и небольшая барная стойка справа.       Рассмотрев всё, что только можно было, и найдя в памяти некоторые осколки, что он все эти годы старался надёжно хранить под замком, Чан уже понимал, где находится, однако всеми силами оттягивал этот момент. Момент, когда его глаза остановились на огромных окнах, сквозь которые можно было увидеть шпили высотных зданий, по которым парень сразу же понял, где находится. В Сеуле. Снова, спустя столько времени и сил, что он приложил для того, чтобы больше никогда не увидеть этот город за окном. Но всё оказалось впустую.       Погрузившись в размышления, Чан не сразу заметил, как прикрыл глаза. И лишь спустя несколько минут, а может часов, он услышал звук прибывшего лифта и распахнул глаза, вновь оказываясь в темной комнате. Вначале он подумал, что ему показалось, но, не успев обрадоваться, послышались звонкие шаги, а затем в проходе появился ухмыляющийся Чонин. — Что, очнулся уже? Это хорошо, – глядя на Чана, будто для себя сказал Ян, так тихо, что Крис еле услышал. — Почему я здесь? – сразу спросил Бан, решив не терять времени зря. — В каком смысле? — Ну, я думал, что ты посадишь меня в какой-нибудь подвал, будешь морить голодом и пытать, если я не соглашусь на то, что ты, вероятно, хочешь мне предложить. А очнулся я, судя по моим воспоминаниям, в твоём пентхаусе, лёжа даже не на полу, а на кровати. И ничего не указывало бы на то, что я здесь не по своей воле, если бы не эта дурацкая цепь, – сказал Чан, указывая головой на свою ногу. — Ах, ты про это? Неужели забыл о нашем разговоре? – разочарованно спросил Чонин, глядя в глаза младшему, и продолжил неожиданно ледяным тоном: — Ты мой, Чан, и я буду пользоваться тобой и твоим телом тогда, когда мне только вздумается, даже если ты не будешь от этого в восторге. Прошу, больше не забывай об этом, – он подошёл ближе и взял Криса за подбородок. — А на счёт пытать и морить голодом… Что мешает мне делать это здесь? Мне кажется, в такой обстановке это будет даже приятнее. А цепь — простая мера предосторожности. Так я буду уверен, что ты не сбежишь. По крайней мере целым и невредимым, ведь, как ты уже наверняка заметил, она не позволит тебе отойди далеко от кровати, а если и попытаешься, последствия будут весьма плачевны, – с напускной грустью в голосе проговорил Ян.       "Вот же психопат.." – подумал Чан, не зная, как и зачем продолжать этот разговор. — Почему ты не спрашиваешь, зачем ты здесь? Неужели тебе совсем не интересно? – спустя несколько минут тишины спросил Чонин, усевшись на кровати рядом с Чаном. — Решил, что ты и сам рано или поздно заговоришь об этом. И, как видишь, не прогадал, – издевательски ответил Бан, глядя на то, как сужаются глаза старшего. — Ну, хорошо. Значит я подожду, пока ты сам попросишь меня рассказать об этом. — Прошу. Расскажи, – всё-таки попросил Чан, глядя на то, как Чонин встаёт и собирается уходить из комнаты. Он сейчас совсем не хотел оставаться один, лёжа на кровати и только догадываясь, для чего он здесь, даже не смотря на то, что единственный, кто мог бы составить ему компанию, был этот псих.       Чонин развернулся, глядя на Чана с победной ухмылкой, и, подойдя, сел обратно на кровать. — Я всё ещё помню, каким верным "пёсиком" ты был, работая на меня. И каким хорошим киллером, – сказал Ян, ловя на себе предупреждающий взгляд Криса. — Мог бы обойтись просто "киллером", – недовольно сказал Чан. — В общем, не буду томить: мне нужно, чтобы ты убил одного моего врага, – сделав вид, что не услышал младшего, продолжил Чонин. — Какого из? – насмешливо спросил Чан, получая недовольный взгляд старшего. — Зря смеёшься. За время твоего отсутствия их заметно уменьшилось. Теперь многие просто боятся переходить мне дорогу, зная, что с ними за это будет. У них было достаточно хороших примеров. — Ладно. Но почему именно я? Уверен, у тебя должно быть много первоклассных киллеров, если тебя так боятся и ты теперь настолько популярен, как говоришь. — Я им не доверяю. Их могли подкупить. По крайней мере большинство. И их не так много, как ты себе могу уже представить. А те немногие, в ком я точно уверен, сейчас заняты более важными делами. — Тогда я не понимаю, почему ты до сих пор не уверен в этом или почему они все ещё живы. — Потому что они — расходный материал. Пусть их подкупщики думают, что я у них на прицеле. А в случае их смерти я ничего не потеряю. Наоборот, только избавлюсь от предателей и не очень то хороших стрелков. А если и выживут, сам с удовольствием их прикончу. — Не сомневаюсь, – хмыкнул Чан, помня, что убивая Ян только получал удовольствие. Как и от любого насилия. — И все же я не понимаю, почему тебе нужен именно я. Если это не такое уж и важное дело, и у тебя есть хорошие киллеры, почему ты… — Потому что я так захотел. Малыш, ты сбежал, не сказав ни слова, чем доставил мне очень много проблем, а затем и хлопот, чтобы найти тебя, – без единой эмоции перебил Чонин, смотря на младшего холодным взглядом. — Я очень рад, что смог это сделать, даже не находясь рядом. Но, как я уже сказал, я больше не… — А я сказал, что ты мой. И ты выполнишь мое поручение, иначе пострадают вначале твои родители, затем милая Ханна, и, наконец, ты. Но ты не умрёшь, нет. Ты будешь жить. А я буду мучить тебя, издеваться, трахать. И ты будешь всё это терпеть, потому что у тебя не будет выбора. И так будет продолжаться, пока ты не станешь молить меня прекратить все это и простить тебя. Но я тебя не прощу, и это будет повторяться снова и снова, пока ты, в конце концов, не умрёшь. Если не от истощения, то от моей руки. А может, и от своей, кто знает? – сказав все это, Чонин поднялся и вышел из комнаты, оставляя Чана проглатывать свою ненависть к нему в одиночестве.