a villain by the devil's law

      Проснувшись, первое, что ощутил Чан, была боль. Боль во всем теле, а особенно в пояснице. И, конечно, сзади. В этот момент в голову как будто ударили воспоминания о вчерашнем дне, а точнее ночи. Он сморщился, вспоминая как стонал. Стонал под этим психом... — Блять… – разочарованно выдохнул Крис, пытаясь повернутся на спину.       Вдруг вспомнив про ошейник, Чан потянулся к шее и стал ощупывать её, однако, к своему удивлению, ничего не обнаружил. — Не это потерял? – спросил Чонин, стоящий в дверном проёме и держа в руке тот самый ошейник, из-за которого Чан вчера немало намучился.       Крис ничего не ответил, а только, приложив немало усилий, привстал, садясь на кровати. Он попытался почувствовать какие-то признаки других заковывающих предметов на своем теле, слегка пошевелив ногами и руками, однако опять его ждало потрясение: на нем не было ни одной цепи. Не поверив ощущениям, он вдруг заглянул под одеяло, но, опять же, ничего не нашёл, кроме своего обнаженного тела, и облегчённо выдохнул. — Что, боишься, что я мог тебя за член приковать? – фыркнул Чонин. Его эта ситуация только забавляла. — Ты ничего не найдешь, можешь не продолжать. Я решил, что ты пока вполне сможешь справиться без оков. По крайней мере до тех пор, пока будешь меня слушаться и не творить глупостей. "А, ну тогда надевай свои цепи обратно, придурок, потому что я не собираюсь плясать под твою дудку", – чуть не вырвалось у Чана, но здравые мысли в последний момент все же успели остановить его от этих необдуманных слов, чуть было не вылетевших у него изо рта, что потом могли бы выйти ему боком. К тому же, это отличный шанс разведать обстановку на будущее и на случай, если потом ему этого не удастся. Ведь он, конечно же, не собирался слушаться этого психопата.       Также он будет свободен, насколько это вообще возможно в данной ситуации. А это неплохой шанс размяться и хоть немного походить, ведь за этот день (или дни — Чан не знал, сколько находился в отключке) от постоянного лежания у него все затекло, а после этой ночи ещё и начало болеть. А ещё было бы неплохо сходить в душ.       Будто прочитав его мысли, Чонин вдруг предложил: — Не хочешь в душ сходить? Думаю, тебе нужно помыться. Я вчера… немного увлёкся. Живот не болит?       Чан опешил от такой внезапной "заботы" и внимательности со стороны старшего, и недоуменно глянул на него. — И в чём подвох? – не веря своим ушам, хмыкнул Бан. — Ты о чём? — Ну, ты меня освободил, теперь вон в душ предлагаешь сходить, спрашиваешь о моей боли… Неужели тебе и вправду так сильно понравился секс? – насмешливо спросил Чан. — Не спорю, мне действительно понравилось, однако, думаю тебе не стоит забывать, что тебе предстоит расплачиваться. Долго. А я не хочу, чтобы ты слишком быстро сдался, окаменел, все время лёжа, или, того хуже, не мылся днями. — Хах, ну да, с чего я вдруг взял, что ты начнёшь думать о других? Ты ведь всегда был эгоистом, и тебе будет плевать, даже если я тут сдохну. Но ты ведь решил, что я тебе должен, а теперь нужен ещё и для дела. Тебе просто будет мерзко меня трахать и ты не хочешь искать ни новую игрушку, ни хорошего и преданного киллера, потому что это долго. А зачем, если есть быстрый вариант, такой как я? — Умный мальчик, быстро соображаешь, – с ухмылкой сказал Чонин, и, резко переменившись в лице, продолжил: — А теперь иди, пока я не передумал и не заковал тебя обратно.       Кое-как поднявшись, Чан попытался сделать шаг, однако ноги не послушались, и он рухнул на пол, прямо к ногам Яна, смотрящего на эти жалкие попытки справиться самому. Тот только издал смешок, и, развернувшись, зашагал в другую комнату, направляясь к лифту, при этом крикнул куда-то в угол: — Минхо, помоги ему. Не думаю, что он сам сможет подняться. Покажи где душ и проследи, чтобы он там не наделал глупостей. Головой отвечаешь.       Сказав это, Ян вошёл в лифтовую кабину и, нажав какую-то кнопку, исчез за закрывающимися дверями. — Минхо?.. - неверяще прошептал Чан, невольно вспоминая события прошлого…       ...Бан вступил в группировку, когда Минхо состоял в ней уже около полугода. Они быстро нашли общий язык, Минхо часто объяснял и помогал Чану, если тот чего-то не понимал или ему требовалась помощь. Для Чана это стало настоящей неожиданностью, потому что он думал, что все здесь сами по себе, и им плевать, что какой-то новичок не справляется со своими новыми обязанностями. По большей части так и было, но Минхо… он отличался ото всех, с кем Чан успел познакомиться здесь с момента своего появления.       Спустя время они стали лучшими друзьями. Минхо часто шутил над Чаном, а тот, часто не понимая его шуток, обижался, из-за чего старшему снова и снова приходилось извиняться и разъяснять, что это была простая шутка. Они нередко обедали вместе, а иногда и работали, даже не смотря на то, что имели абсолютно разные обязанности.       Минхо был телохранителем Чонина, из-за чего его часто ранили и нередко прилетало от самого босса. Нередко он не спал сутками, ходя словно зомби, но на предложения Чана поспать всегда находил какие-то отговорки. Однако ему никогда не удавалось переубедить младшего, и, по возможности, он подменял Ли, давая ему отдохнуть, по крайней мере на не очень опасных встречах и стычках. На самые важные ходил сам Минхо, оправдываясь тем, что, если там с Чаном что-то случиться, он никогда себе этого не простит. Тем более это его работа, и Чонин сам отказывался брать Чана на такие встречи вместо Ли.       Так, со временем они начали чувствовать по отношению друг к другу нечто большее, чем просто дружбу, однако никто из них этого не признавал, боясь, что это не взаимно и просто не хотели испортить то, что между ними уже было.       Пока как-то раз после очередного задания они не собрались отметить хорошо выполненное работу, позволив себе немного расслабиться и выпить. Именно тогда и начались их отношения. За разговорами они провели бо́льшую часть вечера, общаясь на разные темы и смеясь с глупых шуток, понятных лишь им.       Не помня как, их губы сомкнулись в поцелуе, вначале таком нежном и изучающем, а после ставшем страстным и жарким. В ту ночь они переспали, что стало для Чана впервые. А после, лёжа в объятиях друг друга, признались в своих чувствах.       Проснувшись, они были счастливы как никогда: обнимались, целовались, не боясь чужих взглядов, говорили, как сильно дорожат друг другом и что никогда не расстанутся, прекрасно понимая, что это не может быть правдой, однако боялись признаться вслух.       На заданиях старались избегать чужих взглядов, а в номере, в порывах бушующих чувств прижимались друг к другу и просто наслаждались этими мгновениями, проведёнными рядом…       Однако их счастью так и не суждено было быть вечным.       На одном из заданий была серьёзная облава. Та самая, после которой Чан не выдержал и сбежал. Но сбежал он не просто так, ведь это был тот самый злополучный день, когда, как думал, он потерял Минхо навсегда.       Чан видел, как по виску любимого струилась кровь и как он, держась за окровавленный живот и с раной в области сердца, которую нанесли прямо у Бана на глазах, упал.       Все это время Чан корил себя за то, что не подбежал, не проверил, в конце концов, не обнял на прощание… А ушёл, прочитав по растянувшимся в подобии улыбки окровавленным губам Минхо одно лишь застывшее у него в памяти "беги…"       Всё время после этого Чан пытался смириться со смертью Ли, возвращаясь к тому чудовищному дню в кошмарах, и проживая это снова и снова, просыпаясь в холодном поту и с бешено бьющимся сердцем, которое, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.       Но вот, перед ним сейчас стоит живой и здоровый Минхо, протягивающий руку, чтобы помочь встать. — Вот мы и встретились вновь, Чани.