"Пытка" 1 Год без Секса. Лучшие рассказы 2023

Миллионеры задвигали мне за щеку по очереди, пока мою киску яростно долбили прямо на столе. Я уже перестала сопротивляться и только сжимала свою девочку, чтобы удовлетворить как можно больше самцов. Девушки смотрели на меня при свете свечей, гладили мои груди и помогали руками своим мужчинам вставить мне погрубее. Хотя правильнее будет начать не с этого. Я прорвалась на яхту миллиардеров, хоть и цена оказалась очень высокой. И, чтобы не провалить секретное задание, мне надо было делать вид, что я просто одна из эскортниц, заказанных для вечеринки. – Новенькая на яхте? – он почти прошептал мне это, прижимая меня к стенке. С полуобнаженным торсом, в черной шелковой рубашке и с классным загаром он возвышался надо мной на полторы головы. Мой взгляд скосился на его грудные мышцы. Мускулистый рельеф наводнил мои мысли, хоть я и помнила, что нахожусь на яхте миллиардеров по секретному заданию Джамаля. – Думаешь, я не знаю, кто ты такая? Прекрасно знаю. На неприлично высоких шпильках и в узеньком бикини я выглядела как моделька-эскортница. В свои 19 я еще числилась студенткой МГИМО, хоть и было в международном розыске как похищенная дочь русского посла в Афганистане и в розыске Интерпола как Светлана Луц – убийца Бохара Гокаева. Думаю мои преподаватели еще помнили меня как скромную тихоню с первой парты, но последние полгода в афганском плену сильно меня изменили… Да, именно об этом я думала, когда старший сын русского олигарха Бориса Пеньева Дамир облапывал мою пухленькую попочку. В его зеркальных очках я отражалась как шикарная платиновая блондинка. Его лапища нагло трогала мою талию и прижимала к себе. Вряд ли он понимал, что девочка перед ним вовсе не еще одна пустоголовая мокрощелка, а спецагент-убийца международного масштаба. На вид ему было лет двадцать пять и эта разница в возрасте дико заводила меня. В то же время я чувствовала себя куколкой для властного избалованного мальчика. Мое сердце билось, потому что я не верила до конца, что он знает кто я, но в то же время он запросто мог видеть меня в Москве или знать кого-то из моих знакомых. – Сказать тебе кто ты? Он снова отстранился и тут же навалился на меня своим ребристым прессом. Сказать, что я потекла – значит ничего не сказать. Купальник увлажнился без погружения в воду, а моя девочка предательски пульсировала, чувствуя как радаром большой твердый молодой член. Чтобы не выдать себя, мне приходилось вести себя так же, как все эти девочки эксортницы на яхте, которые улыбались и хихикали, когда их лапали, как шлюх. Я посмотрела ему в глаза и томно выдохнула глубокий стон, когда его колено плавно надавило мне в пах. Я обвила своими пальчиками его крепкие предплечья и вжалась в стеночку. – Руки убрал, ослина! Послышался у Дамира за спиной голос его отца. Дамира словно ветром с меня сдуло. Он округлил глаза и залепетал. – Пап, я просто… – То, что ты выглядишь на двадцать пять, не означает, что уже на следующий день после своего дня рождения ты можешь лезть на моих тёлок. В голове боролись две мысли. С одной стороны слышать в свой адрес «тёлка» было очень унизительно, но с другой… Он назвал меня «своей» и это делало мой мозг розовым, мягким и податливым. Я невольно заулыбалась взрослому мужчине, которому на вид было тридцать шесть – тридцать восемь лет. Больше и не дашь. Абсолютно голый, в одних плавках, он только что вылез из воды. Вода еще стекала тонкими струйками по его бугристому шлангу на палубу. Не смотреть на это было невозможно и только слепящее солнце, заставлявшее меня жмуриться, хоть как-то скрывало недвусмысленное движение моих глаз. Оторвавшись от разглядывания члена грубого альфа самца, который на яхте ставит всех на место, я наконец увидела его широкие плечи, короткую стрижку с сексуальными вкраплениями первых седин и двухдневную щетину. – Борис Пеньев – хозяин этой посудины, – голосом прокуренного боцмана заявил олигарх, – Вы уж простите моего сорванца – он служит в российской армии и только на неделю ушел в ротацию. Молодость… Солдатня. Палубу покачивало или это у меня в голове уже помутнело от желания упасть в объятия этого сильного богатого успешного и как гласило его досье свободного мужчины, но я вспомнила правила этикета, сделала шаг на встречу, прогнулась и кивнула: – Светлана Луц, консалтинговое агентство Майз ПатерХаус Вуперс, – меня пригласили для консультаций по поставкам дальнобойных гаубиц, – отбарабанила я заученную легенду. – Да да да… У нас тут только дальнобойные гаубицы, – поправляя свое внушительных размеров хозяйство в красных мокрых плавках проворчал олигарх. Он бережно коснулся моего плеча и указал на бар, где было много народу, моделей, мужчин, играла музыка и разливали напитки. – Позвольте мне сгладить невежество моего нерадивого отпрыска парочкой коктейлей? – О, с удовольствием, а то тут так жарко! Все это время Дамир стоял у стенки по стойке смирно и тупил глаза в пол. – Этого девственника совершенно невозможно перевоспитать. Едва вырвал его из рук своей бывшей жены. Сущая мегера. Ошибки молодости. Сама была помешана на членах и сына вырастила повесой. Слава богу успел отправить его в армию в Уссурийск, подальше от московских золотоискательниц, сами понимаете. Вы ведь… – Нет, я не из эскорт агентства. Хотя это вовсе не означает, что я не помешана на… – я захихикала. Мужчина улыбнулся и надел солнечные очки. Морщинки вокруг глаз уже собирались в красивую паутинку, и я чувствовала, что зрелые самцы нравятся мне куда больше ровесников. Это словно поход в музей. В лучшем смысле этого слова. Каждая деталь пышет историей. Мы слегка касались «рукавами», локтями, бедрами. Контакт установили моментально. Дамир пожирал меня взглядом со стороны, а я продолжала строить барышню эдак на пять-шесть лет старше него. – Молодой, горячий, что в этом плохого? А что же, теперь можно одновременно и служить в армии и плескаться с папочкой на яхте в Красном Море? – Абсолютно. Никакого закона он не нарушает. Территорию недружественных стран не посещает, поэтому да. Можно. Послезавтра доставят его обратно в часть. Я считаю это важно для мужчины. Он должен через это пройти и поверьте, Светлана, у него там нет никаких привилегий. Даже с дедовщиной он справляется сам. Я пригляделась и действительно увидела на его молоденьком лице пару ссадин и синяков. Мужчина, который воспитывает мужчин. Что может быть сексуальнее. Сама того не замечая я начала покачивать туфелькой. Вечеринка была в разгаре. Закат разливался по бесконечному небу розовыми и фиолетовыми пленами. Руки моделей эскортниц всё чаще поднимались в небо, изящно рисуя полусферы в облаках. Алкоголь делал свое дело и наполнял расслабленной общительностью тела бизнесменов, собравшихся обсудить свои дела в конфиденциальной обстановке. – Минуточку внимания! – сообщил Борис громогласно, постукивая ножом о бокал с Блю Кюрасао. – Эта юная леди, у нас на яхте впервые. А значит… – Ритуал! Ритуал! Ритуал! – сначала робко, а потом все смелее зааплодировали гости. Богатые, красивые и успешные, я буквально видела, как засверкали их глаза. – Светлана здесь с нами, а значит её предупредили, о ритуале, в ходе которого один из мужчин делает её «своей». У меня округлились глаза, потому что Джамаль ничего такого не говорил и ни о чем таком не предупреждал. – Так вот сегодня, хочу сообщить, что спустя полгода «молчания» я готов вновь участвовать в ритуале. В качестве «инициатора». – Она будет твоей! – Будет твоей! Я недоумевала, что всё это значит. Но после небольшого внимания моей персоне от всех гостей, которых на яхте было человек двадцать, все продолжили заниматься своими делами, а меня отправили к девчонкам «готовиться». – Так у тебя уже было «это» раньше? – спросила светловолосая утонченная красотка. – Я бы хотела узнать больше о «ритуале» до того, как это произойдёт. – Если ты здесь на яхте, значит ты знала на что шла,– вторила другая с густыми кудрявыми волосами,– Странно… Я то из-за денег, мне надо вывести больную маму из Бугульмы, а тебе то это зачем? Я многозначительно молчала пытаясь не раскрыть себя. Еще одна девочка эскортница подошла и взяла меня за руку. Она была пострижена наголо около месяца назад и сейчас её розовые волосы торчали ежиком во все стороны. Пирсинг в носу и в ушах. Яркая мимика и немного сумасшедший взгляд. Она погладила мою руку и установила со мной зрительный контакт. – Будет немного больно… Ну… там… Сама знаешь… Но я потом тебя помажу. Станет лучше. – Борис большой, но тебе повезло, что он выбрал тебя, а не другие. Твой статус сразу будет высок. – Мой статус? – Ну конечно! Меня инициализировал Лохманов. У него и кличка среди своих «лох». И капитал у него меньше, чем у других. А в эту реку дважды не войдешь. – Они еще пятнадцать лет назад, когда только отгремели 90е так всё придумали. Делать «это» при всех. Чтобы все видели «где чья баба» и никто потом не мог сказать «а я не знал», «она мне сказала, что она свободна». – Так что первый раз всегда при всех. Я кажется начала догадываться и картинка складывалось в стройный пазл. – Сильно больно? – снова делая вид, что детально понимаю о чем идет речь проговорила я. – Борис вожак. А в таких кругах просто так вожаками не становятся… Размер имеет значение. После этого разговора мне дали принять душ и приготовиться наедине с самой собой. Через час после заката меня вывели в кают-компанию. Гости распределились на диванчиках вокруг, мирно болтали полушепотом и выпивали игристое из продолговатых фужеров. Словно над рощей пролетел ястреб – гомон стих, когда в трюме роскошной яхты появился Борис Пеньев. Льняные брюки, белая свободная футболка, золотая цепочка и фенечки на руках. Его мускулистому торсу не хватало только парочки татуировок, чтобы быть похожим на бойца ММА или гладиатора. Он снова огласил своим брутальным голосом: – Сегодня мы сделаем Свету частью нашего сообщества и как вы знаете мы здесь не терпим закулисных интриг, измен и зависти. Она моя. Я так решил и по нашей традиции я подтвержу это публично. Официант поднес Борису малинового цвета напиток. Тот осушил чашу и двинулся на меня. – Борис…– испуганно прошептала я, когда уже оказалась в его объятиях,– я должна Вам сказать… Он смачно поцеловал меня в губы. Я таяла в его крепких руках, как льдинка на раскаленной сковороде. Его бедра наливались силой так, что я не могла этого не почувствовать. Язык проникал в мой рот и миксером взбивал мой мозг. Я пыталась сопротивляться, но увлажнилась до предела от этой борьбы. Запыхалась и выбилась из сил. Борис загнул меня раком у стола. Свечи мерцали в зале. Гости тихонько одобрительно перешептывались. Его широкий мускулистый торс прижал меня к столу, а бедра стали совершать недвусмысленные движения. Он имитировал половой акт пока его член не отвердел как камень. Я инстинктивно раздвинула ножки и прогнулась. Было безумно стыдно, что на меня смотрят сотни глаз.