forbidden fruit: Mafia

      Следующий день обещал не менее насыщенные события для Мияко. Её внутренний мир перевернулся с ног на голову. Бессонница мешала, так что уже в пять утра девушка была на ногах и ходила по своему новому дому для изучения. Она не могла поверить, что Дазай мог быть предателем. Кто угодно, но только не Дазай. Он не мог обнимать её по ночам, для того, чтобы вонзить нож в спину. Да, говорят, что внешность обманчива, но это не про Осаму. Мияко считала, что мужчина скорее даст убить себя, лишь бы не предать Чую, который его принял. И вот из-за этих мыслей Накахара гуляла по дому, укутавшись в шёлковый халат, и встречала по пути слуг, которые неловко кланялись новой главе. Мияко же чувствовала себя неловко, но ей не привыкать к такому вниманию. Отгоняя плохие мысли, девушка решила зайти в столовую и попросила у полусонного слуги две чашки кофе и что-нибудь сладкое. Надо было хоть как-то компенсировать сон, который никак не приходил к красноволосой.

***

      Прошло достаточно часов, прежде чем Накахара оказалась вновь в поместье Фукудзавы. Девушка решила приехать чуть раньше, чтобы подготовиться к диалогу. Она была одета в брючный костюм и водолазку, а волосы заколола маминой заколкой. — Похоже, вы не спали, госпожа Мияко, — с тревогой в голосе произнёс Ацуши, стоя рядом с девушкой. Фукудзавы в кабинете не было. — Может, вам что-нибудь принести? — Да, никак не могла избавиться от навязчивых мыслей, — с лёгкой улыбкой на лице ответила Мияко. — Всё хорошо. Боюсь, я ещё не скоро смогу выспаться. — Знаете, я вам очень удивляюсь, Мияко, — с небольшим смущением произнёс Ацуши, а девушка от удивления выгнула бровь. — Вы очень сильная, несмотря на то, что происходит вокруг. Всё рушится. Сейчас каждый пытается сохранить свое и забрать чужое, если появится шанс. Вы же пытаетесь сохранить все, как было. — Спасибо, Ацуши, — растрогавшись, Накахара подошла к парню и обняла его. — Твои слова очень важны для меня. Я благодарна тебе за них. Сейчас мне очень тяжело, но я стараюсь держаться.       И как раз вовремя в кабинет вошёл Фукудзава с Чуей и Дазаем. Девушку сразу бросило и в жар, и в холод, но на лице появилась радостная улыбка. Чуя же был недовольный и потерянный, и это углядела только красноволосая. И это значило лишь одно — Фукудзава все же решил открыть правду. Хороший ход, но нужно быть осторожным. — Значит, ты знала? — хоть это и был вопрос, но звучал как утверждение. — И сколько лет ты скрывала? — Знала… уже пять лет, — спокойно ответила Мияко и скрестила руки у груди. — Это был мой секрет, который я пообещала не раскрывать. У нас с тобой семейное — хранить тайны друг от друга. Так что ты не можешь осуждать меня. К тому же мы собрались не для того, чтобы ссориться. — И правда, прости, — согласился Накахара и изменился в лице. — Я так понимаю, стало известно, кто творил весь этот кошмар. — Да, и это было слишком очевидно, — ухмыльнулась Мияко и косо посмотрела на Дазая. Он в свою очередь тоже посмотрел на неё, однако их взгляды были разные. У Накахары — подозревающий, а у Осаму — подбадривающий. — Всё это было сделано Достоевским. Он главный во всей этой истории. Только до конца непонятны мотивы. — Истории до приезда Фёдора в Японии словно не существует, — произнёс Фукудзава. — Либо это не его настоящее имя, либо он хорошо все почистил. Этот человек самый загадочный на данный момент. Самое странное, что Достоевский очень хорошо вписался в группу мафий, сотрудничающих между собой. До этого его никто не знал. Никаких связей с мафиями не наблюдалось. Человек-призрак. — Как же с ним бороться, если о нем ничего не известно? — спросила Мияко и села в кресло, устав стоя обсуждать насущные вопросы. — У нас нет даже никаких лазеек к нему. — Надо постараться узнать — времени все меньше, — заключил Чуя. — Можно вытащить на разведку Гин и Рюноскэ. — Ты уверен, что они смогут? — с волнением спросила Мияко. Все же они были под её подчинением пять лет назад. — Я в том смысле, что они способные, однако можно ожидать все что угодно от Достоевского. — Поверь в них, они справятся, — попытался утешить девушку Дазай. — Я обучал их хорошо, как и ты. Всё будет хорошо. — Ладно, — Накахара сделала вид, что поверила словам Осаму и посмотрела на брата. — Я бы хотела поговорить с тобой, Чуя. — Я думал, раз мы собрались, то можно все обсудить здесь, — с ухмылкой произнёс рыжеволосый. — После всего этого сумбура уже не осталось тайн. — La rose rouge a été aspergée de sang et les pétales se sont effondrés, — строго сказала на французском языке Накахара, пристально смотря на брата. — Пожалуйста, оставьте нас с Мияко вдвоём здесь, — резко в ответ произнёс Чуя, а остальные молча вышли.       Зависло некоторое молчание, пока трое мужчин выходили из кабинета, а девушка вновь сложила у груди руки. Рыжеволосый посмотрел на сестру то ли с восхищением, то ли с заботой. — Ты так изменилась, а я и не заметил, — усмехнулся тихо Накахара. — Родители бы гордились тобой. — Нами. Ты сделал не меньше, чем я, — ответила Накахара. — Но ты же понимаешь, я бы не сказала эти слова просто так. — Предполагаю, что код красный, — Чуя пытался быть оптимистичным в данный момент, но Мияко чувствовала себя совершенно наоборот. — Я готов тебя выслушать, сестра. — Знаешь, после этих слов становится тяжелее что-то говорить. Особенно правду, — девушка вздохнула, достала из стола ту самую папку. — Какой бы ни была правда — нужно учиться принимать. Я же все ещё в растерянности. — И протянула папку брату. — Только ничего не предпринимай пока. Прошу.       Мужчина взял папку в руку и начал читать, попутно листая. Его выражение лица менялось с каждой секундой — от поражения до горького осознания. Мияко понимала все его эмоции, которые он сейчас ощущал. Когда папка вернулась опять в руки девушки, Чуя завис в размышлении. — Я понимаю, что очень тяжело это осознавать, — начала разговор красноволосая, положив папку на стол. — Но скажи что-нибудь. Пожалуйста… — Я… я не могу в это поверить, — наконец, заговорил Чуя, усаживаясь на диван. — Знаешь, я всегда понимал, что в мафии находятся люди не с самыми чистыми намерениями, поэтому их надо держать в узде… Однако Дазай был другой всегда. Конечно, он человек с тяжёлой судьбой, но он отличался от остальных. Не может быть, что все это время это было ложью. Тем более, что он… и ты. — Да, я люблю его. По-другому не может быть, — вздохнула Накахара и сжала руки в кулаки. — Ну, не может же он быть таким хорошим актёром, да? — Теперь… я не знаю, что и думать, Мияко, — лишь ответил рыжеволосый. — Я не знаю, кому теперь можно верить. — Зачем тогда он мне рассказал про твой разговор с Достоевским?! — возмутилась Накахара, больше не сдерживаю эмоций. — Зачем говорить, что Достоевский настоящий наш враг?! — Какой разговор? — не понимая, о чем говорит сестра, уточнил Чуя. — Который случился на свадьбе, — уже спокойнее сказала Мияко и посмотрела на брата. — Дазай рассказал, что Достоевский чуть ли не прямым текстом тебе угрожал. Будто на мафию позарились все другие мафии и ждут подходящего момента. — Мияко, я не говорил с Достоевским на твоей свадьбе. Вообще, — медленно произнёс Накахара, и теперь очередь удивляться дошла до девушки. — Я видел его мельком, но не подходил. — Что? — девушка пыталась быстрее соображать. — То есть разговора этого не было? — Нет. — Черт, надо найти Дазая, — резко произнесла Накахара. — Я теперь уже ничего не понимаю. — В этот момент в кабинет вошёл Фукудзава и Ацуши, будто бежали. — Что-то случилось? — Дазая нигде нет, — сказал Юкичи.