Экспериментальный РОН или Сладости для радости!

      — Ой!       — Поттер, не толкайся!       — Малфой, тише!       — Уизли, не возникай!       — Паркинсон? А ты тут каким ветром прилетела?       — Так, все заткнулись! Слышите? — беловолосая макушка мотнула в сторону приближающихся шагов.       В отдалении коридора, за поворотом тяжёлой поступью по каменному полу отчётливо стучали каблуки. Заговорщики переглянулись и скрылись в нише за доспехами. Драко и Рону пришлось нагнуться, а вот Гарри и Пэнси в силу своих природных данных повезло больше.       Шаги приближались, стремительно неотвратимо приближая их к снятию балов. И ребята неосознанно зажмурились, ожидая кары небесной на свои головы. Как вдруг Гарри стукнул себя по лбу и зашуршал, извлекая из внутреннего кармана кусок серебряной ткани. Малфой не успел высказаться по поводу наличия у Поттера такой реликвии, как их накрыло мантией-невидимкой, и тихий голос Гарри прямо куда-то в шею блондина произнёс:       — Тихо. Нас не видно, но слышно.       Предполагаемая кара в лице профессора была уже близко, как вдруг все звуки замерли, и послышался усталый голос:       — Мистер Поттер. Под данной манией видно ваши ноги. Вы слишком выросли для таких игр. Выходите. Все.       Пред ясны очи директора Снейпа предстало три великовозрастных оболтуса.       — Мисс Паркинсон. Я сказал все! — тихий четкий приказ и приподнятая бровь говорили о легкой степени раздражения профессора, который предпочел бы находиться около своей жены, а не бродить ночью по коридорам в поисках нарушителей.       — Карта мародёров, оставленная вами, профессор Поттер, на кафедре, не даёт и шанса для воображения. А список ингредиентов, записанный корявым почерком мистера Уизли, сообщил мне о диверсии куда больше, чем надо.       Северус скрестил руки и с выжиданием посмотрел на горе-нарушителей.       — Профессор, сэр, мы ничего не замышляли, — на правах крестника и того, кого вряд ли сильно накажут, Драко вышел чуть вперед и попытался объяснить директору, что вообще их привело к кабинету зельевара.       — Мы замучились проверять еду на примеси. И хотели создать…       — Универсальный антидот. Это я понял. Но я одного понять не могу, почему мой подмастерье, — быстрый взгляд на Поттера был каким-то ехидным, — в компании учеников, — колючее выражение глаз досталось остальным участникам ночного демарша, — шляется после отбоя и не может просто ко мне подойти.       — Я подходил. — Робкий голос Гарри из-за плеча Малфоя заставил Драко вздрогнуть. Блондину некогда было разбираться в ощущениях своего тела, а нужно было спасать задницы гриффов. Из той ямы, куда Поттер сейчас всех усилено своими объяснениями загоняет.       — Северус, кхм, профессор Снейп. Мы ведь ничего не нарушили. Восьмому курсу разрешено ходить после отбоя. — Драко спокойной смотрел на крестного, но под его суровым взглядом вся бравада куда-то делась, и последующее объяснение получилось, как оправдание, а не констатация факта.       — А то, что мы решили сделать это незаметно, — Малфой все же позволил себе улыбку, — так просто никто не поверит, что мы с Поттером спокойно общаемся. Все начнут паниковать и подозревать нас в драках и ссорах. Вот и приходится шифроваться.       — Допустим, я поверил. Но, скажите мне на милость, зачем вы отстранили Гермиону от своей… задумки? — Северус устало потер переносицу, это было странно, так как он никогда не допускал при посторонних такое проявление эмоций. Но далее все стало ясно:       — Я полчаса выслушивал от жены, какие вы оболтусы, и что ничего нормально сделать не сможете без нее. Я, конечно, с ней согласен. — Снейп остановился, так как услышал фырканье от единственной девушки в их компании и мысленно начислил десять баллов Мисс Паркинсон, но следующая фраза Пэнси заставила его передумать:       — Профессор, Драко предположил, что пары от зелья могут навредить Грейнджер в её-то положении. — Сказано было ехидно и с небольшим пренебрежением в фамилии, что очень не понравилось Северусу, но об этом он, как Скарлетт, подумает завтра, а сейчас надо было уводить компанию из подземелий в более спокойное место и поговорить нормально.       — Тот факт, что зелье должно быть индивидуально и рассчитано на крови каждого, был озвучен именно Мионой? Вы это упустили из виду? Так, все! За мной живо!       Снейп развернулся на каблуках и пошёл в сторону директорского кабинета.       За спиной он услышал тройной вздох вселенской скорби и фырканье от мисс Паркинсон. Забота о Гермионе немного остудила его кровожадный пыл и к моменту, когда все расселись в креслах перед директорским столом, Северус успел успокоиться и собраться с мыслями. Он взмахнул палочкой, призывая зачарованный сервиз и сладости. На подозрительный взгляд от всей компании, направленный в сторону пресловутых лимонных долек, Снейп проговорил:       — Да они с зельем, легкое успокоительное. Когда Альбус попросил сделать такое лакомство, оптимально по сочетанию вкуса с зельем подошел лимонный щербет.       Проследив, как чайник разлил вкусный душистый чай в посуду, профессор сел в последнее свободное кресло и выжидательно уставился на Драко, специально стараясь не смотреть на своего подмастерья.       — Крестный. — Яростный взгляд от директора заставил Драко исправиться — нарушение субординации второй раз за последние полчаса! — Профессор Снейп. Мы понимаем, что выглядели немного глупо, прячась ото всех. Но семь предыдущих курсов заставили нас надеяться только на себя.       — Шесть, — уточнила Пэнси и все же взяла одну из долек. Как бы часто в последнее время в жизни слизеринцев, избежавших Азкабана, не было Снейпа, его присутствие всегда вызывало у девушки дрожь.       — Да, все верно. Тем более, весь прошлый год мы почти все были предоставлены сами себе. — Северус любовался крестником: что ни говори, но дипломатия в роду Малфоев передавалась с материнским молоком. Драко сидел, уверено облокотившись на спинку кресла, держал в одной руке чашку, а второй спокойно выбирал сладость из зависшей около него корзинки. Тут, в кабинете родного человека, он был как единорог в заповеднике. Такой же гордый и уверенный, что вся территория только его.       — И все же. Красться ночью в мою кладовую было минимум нецелесообразно. Что вы там хотели увидеть? Если у вас даже рецепта ещё нет. — Вопрос директора был встречен дружным кашлем и похлопыванием соседа по спине.       — Какую кладовую? Мы шли в сторону гостиной Слизерина! — немного визгливо проговорил Рональд и, смутившись своей реакции, ссутулился и постарался слиться с обивкой кресла.       — Дело в том, профессор, что к себе в комнаты я могу приглашать только Рона. Минерва строго это подчеркнула, чтобы не было разброда среди студентов и попыток пробраться ко мне, кхм, в спальню. — Немного придя в себя, Поттер все-таки вспомнил, что он больше не студент. Северус тихонько вздохнул, отпуская напряжение. Долго он еще будет выбивать из Гарольда его комплексы, которым отчасти и сам стал причиной. И не смог удержаться от колкости:       — А что прецеденты были?       — Да, — горестный возглас от гриффов. А вот крестник чуть снова не подавился помадкой. Интересно.       — Ладно. Время позднее. Я понял вашу проблему, решение будет завтра. — Северус поднялся из кресла, закругляя беседу, так как в проеме двери ведущей в спальню увидел жену. Девушка была еще немного расстроена. И явно настроена поговорить на эту тему с друзьями. Но не сейчас. Так что надо всех выгнать:       — Спокойной ночи господа и дама.       — Спокойной ночи профессор.

***

      — Ты не так помешиваешь! Надо по часовой два раза и один — против!       — Миона, сама иди и помешай! — из-за клубов дыма, образовавшегося над котлом, голос Поттера был немного приглушен и слышался на несколько тонов ниже.       — Гарольд, не могу! Я не выйду из-под защитного купола! — неприкрытую обиду и назревающие слезы было слышно даже через магический барьер и испарения от нескольких котлов.       — Тогда не ворчи. И так мой вариант зелья по расчётам оказался самым сложным. Понятно, что тебе тоже хочется нам помочь. Но это не оборотное зелье, а что-то непонятное. — Гарри взмахом руки развеял остатки зелья в котле и очистил воздух.       — Нечего было, Потти, подставлять руку под зубы василиска. — Послышалось от соседнего котла, над которым склонилась белобрысая макушка. — И когда это вы успели сварить оборотное зелье, оно у нас в программе только через пару месяцев.       — Ещё скажи, Малфой, и феникс плакал тоже зря, — фыркнул подмастерье профессора Снейпа и начал готовить ингредиенты для очередной попытки эксперимента, — и вообще, оборотное мы варили на втором курсе.       — Нет, нет, вот птичке большое спасибо. Ведь теперь мы можем открыто посещать малую лабораторию крестного. Официально! Большое спасибо пернатым и хвостатым за предоставленные блага. — Драко посмотрел по очереди на Гарри, Рона и последней на Гермиону, — а вот насчет оборотного расскажешь поподробнее, когда разберем проблему сладостей с незапланированными добавками.       — Ты как всегда во всем ищешь выгоду. Типичный Слизень. — Заявил Рон откладывая поварешку и что-то записывая на пергамент.       — Я же Малфой! — спокойно сказал Драко и, готовый продолжить работу, не ожидал, что его фраза так заденет Поттера. Гарольд обогнул свой стол, подошел к слизеринцу и как-то даже агрессивно произнес, явно чего-то ожидая в ответ:       — А вот что-то сделать для души? Для себя? Не потому что нужно, не потому что пресловутый «долг Малфоя», а потому что сам хочешь?       — Ой, ещё скажи, что это карму мою почистит. — Драко тоже отложил свой половник и скрестил руки на груди, встав напротив Гарри.       — Для этого, Поттер, чтобы ты знал, существуют профессиональные ведуньи. Они и карму почистят, и перышки, и даже лёгкую порчу снимут. — Малфой смотрел с вызовом, ожидая ответной пикировки или как в старые добрые времена оскорблений и драки, что-то слишком грифф в последнее время был покладист. Это очень не нравилось Драко, который не любил все, выбивающееся за рамки нормы. А норма — это кидающийся с кулаками Визли и обзывающийся Поттер.       — Ага, а также кругленькую сумму с твоего банковского счета тоже легко снимут. — Саркастичного ответа от прямолинейного Поттера Драко точно не ожидал. Вскинув голову, он уставился в глаза оппоненту, надеясь вернуть разговор в привычное русло:       — За все в этом мире надо платить.       — Но не за эмоции же! Ещё скажи, что и брак по расчёту и дети по договору. — А такой Поттер начинал нравиться, с ним, оказывается, и поговорить можно.       — … — приподнятая бровь, у крестного научился. Все-таки, хороший пример для перенятия мимики. Отменный экземпляр. Ему бы в театр идти актером, а не к Темному лорду — шпионом.       — Не смотри на меня так. Я, хоть и стал лордом Поттером, не собираюсь заводить детей с нелюбимой женщиной. У меня может вообще на женщин не стоит. — Выражение лица Гарольда не получилось подсмотреть, тот усилено что-то резал стеклянным ножом.       — … — Драко решил промолчать, и последующая фраза гриффиндорца убедила в правильности своего решения:       — Да, мне нравятся парни и не надо на меня так смотреть. Молчи уже. — Поттер несмело улыбался, говорил о таких важных вещах и улыбался. Как это… мило?       — Кхе… — Малфой мотнул головой, прогоняя ненужные образы, пора сходить к Мадам Гузель.       — Я сказал, молчи, — чертики в глазах Гарри говорили о том, что он либо прочитал мысли слизеринца, либо просто догадался о его идеях.

***

      — Друг, ты слишком много позволяешь этой хоречьей морде. — Рон переставил пешку на G4 и сосредоточенно стал наблюдать за действиями Гарри.       — Рон. Всё под контролем. — Поттер зеркально поставил свою фигуру напротив противника. — Я стараюсь с ним подружиться, так как наша Гермиона теперь замужем за слизеринцем. Вот и нам надо наладить контакт со змеями.       — Контакт слишком тесный получается. — Рука Уизли опустила коня на новую клетку перед королем Гарольда. — Ты позволяешь ему звать тебя «Потти», хотя являешься профессором! Шах!       — Я не акцентирую на этом внимание. Иначе начнётся. «Профессор Поттер снизошел до нас убогих. О великий герой…» И бла бла бла. — Шумно вздохнув и резко выдохнув, профессор Поттер переставил своего полководца с линии поражения. — А если вот так!       — Всё равно это неправильно — хочешь равных отношений с хорьком, разреши обращение по имени. А то у нас с Мионой сложилось впечатление, что ты с ним заигрываешь. — Рон съел ферзя противника. — Шах. Снова.       — Я не заигрываю. У нас общая проблема с поклонниками. И меня эта ситуация бесит. Кто-то упорно подливает нам любовные эликсиры! — Гарри очень внимательно проверил пути отступления своих фигур и сделал, как ему казалось, выигрышный ход.       — Ещё скажи, что ты ревнуешь, — Рон закрыл последнюю лазейку для белого короля, — Шах и мат!       — Ничего я не ревную. Это скорее профессиональное — я учусь на мастера зелий, а меня пытаются напоить. — Гарольд стушевался под уверенным и всепонимающим взглядом шестого Уизли и, протянув руку, проговорил:       — Поздравляю с выигранной партией.

***

      — Гарррррри, передай, пожалуйста, щупальца Венериной мухоловки. — Под мерный стук ножа о разделочную доску голос Драко с тянущейся согласной «р» выглядел еще более противно.       — Держи, Дррррако. — Передразнил его гриффиндорец и протянул требуемый ингредиент.       — Гарррри, передай, пожалуйста, обсидиановый нож. — Поттер, погруженный в свои мысли и вчитывающийся в пергамент, что лежал перед ним, даже не сразу понял, что от него хотят. Он выпрямился, потянулся и помял шею, удовлетворился жару и желанию во взгляде Малфоя и только после этого произнес с некой ехидной в голосе:       — А слабо призвать его магией, Дррррако?       — Зачем, Гарррри? — блондинчик явно нарывался и даже уже не пытался скрыть этого. Они занимались антидотом уже полтора месяца, Пэнси и Рон уже завершили свои зелья, запаслись приличным количеством флаконов и перестали приходить в лабораторию. Гермиона периодически оставляла их одних, до родов оставалась пара недель, и девушке трудно было часами просиживать в душном помещении. Поэтому сейчас уже второй час нытьем, коверканьем его имени и просьбами принести-подать что-то очень важное Гарольда доставал только Слизеринский Принц. Приходилось периодически ему напоминать, кто тут профессор:       — Чтобы не отвлекать меня от проверки эссе первокурсников! Дррррако!       — Что там проверять-то? — удивленный возглас слизеринца был искренним.       — Много чего. — Тяжёлый вздох от кафедры заставил Малфоя отложить лопатку и посмотреть на Поттера. — Я же все это пропустил пока «спасал магБританию от Волдеморды», вот и наверстываю упущенное. Как выразился Северус — перечитывание одного и того же абзаца, написанного корявый почерком студентов, куда эффективней зелья памяти для усвоения материала.       — Помощь нужна? — Драко подошел к преподавательскому столу и заглянул в глаза гриффиндорца.       — Да я уже разобрался в этой теме. — Гарри помотал для пущей уверенности головой и указал на стопку с краю стола:       — А вот со вторым курсом, если не сложно, помоги. Там как раз темы, которые я пропустил из-за вашей травли.       — Прости, что наши выступления не согласовали с уроками зельеварения. — Вышло немного грубо. Но Малфой он и в Африке Мафлой, ему не нравится, когда напоминают про детскую глупость. Малфой всегда прав. Даже если не прав, смотри пункт один!       — Ой, так и представляю, как вы толпой подходите и такие из себя офисные менеджеры. «Потти, соблаговоли занести в свой график таймлайна наши с тобой стычки. Вот тут, во вторник — после Трансфигурации, и в среду — после бизнес-ланча.» — Все-таки хорошо быть гриффом, легко отпускать неприятные воспоминания и уже можно шутить над чистокровными слизнями.       — Кхм. Гарольд, а ты сейчас на каком языке говорил? — Драко тоже улыбнулся, отпуская прошлое и заново учась общаться на равных с этим непростым человеком.       — Учи магловедение Малфой!

***

      — Сегодня попробуем новый состав. Профессор Снейп посмотрел журнал моего эксперимента и нашёл несколько неточностей. — Серьезность в голосе Поттера была обусловлена наличием в помещении Северуса. Малфой так привык, что последний месяц они с Гарри экспериментировали наедине, что присутствие крестного в, на минуточку, его!, лаборатории раздражало слизеринца.       — Вообще-то, я сказал, что ваша линия разработки состава в корне неверна. — Снейп смотрел на крестника и видел все его мысли, даже не напрягаясь. Удивительно было другое, что поверхностные фразы, улавливаемые в башке гриффиндорца, вторили им.       — Вы взяли за основу особенности организма Гарольда, а надо было просто усилить подходящий антидот под яд василиска и слезы феникса. Ведь с остальными вариантами для Драко, мисс Паркинсон и мистера Уизли все получилось. — Немного переключить мозги парней друг с друга на проблему не помешает.       — Да, но, если мы начнём увеличивать основные компоненты по таблице Эдисона — белоголовник, усиленный двойной порцией златоцвета, может свернуть состав в кашу. — Гарольд, надо отдать ему должное, быстро включился в обсуждение и уже что-то писал на пергаменте с расчетами. А Драко усилено листал справочник совместимости, вот таких увлеченных их можно и оставить:       — Вот над этой проблемой и работайте. А я пока проверю ваши эссе. Что-то восьмой курс стал писать их лучше после проверки профессора Поттера. — Северус позволил себе улыбку, с этими двумя у него в итоге сложились хорошие отношения.       — Да мы же многие темы помним с прошлого года. Даже если занимались с пятого на десятое. — Отмахнулся от замечания Драко, даже не заметив, что профессор уже ушел из лаборатории, прихватив стопку пергаментов.

***

      — Гарри, подожди. Да стой ты. — Драко схватил Поттера за руку и заставил остановиться, пока тот не скрылся за поворотом на выходе из подземелий:       — Что это сейчас было? Мы же нормально общались. С чего ты так сорвался?       — Не твоё дело Малфой! — гриффиндорец вырвал свою руку из хватки. Поправил мантию и слишком холодно посмотрел на оппонента. Слишком: в последнюю неделю они общались ближе, чем мечталось, и откровенней, чем позволено. А тут срыв из-за невинного поцелуя Пэнси в щеку. Хотя, Драко сам виноват. Они все сидели в лаборатории, праздновали удачное завершение эксперимента и приготовление антидота для Гарри. Вот Паркинсон и полезла целоваться. Ну, кто же знал, что гриффиндорцы такие собственники!       — Ах, не моё? Ты думаешь, я настолько туп, чтобы не понять твоей игры? Оскорбления ты мне прощаешь. Разрешаешь хозяйничать в лаборатории, чего никогда не позволял Северус. По имени тоже разрешил называть. Руки в знак примирения пожали, зарывая «топор вражды». Да ты открыто флиртуешь со мной! — Малфой и сам не ожидал от себя такой экспрессии.       — Ты притягиваешь факты к каким-то своим выводам за уши. Просто глупо звать Гермиону и Рона по имени, а тебя продолжать величать мистером. Заметь, в классе я и к Рону и к тебе обращаюсь, как положено. — Гарри скрестил руки на груди и приподнял бровь, как же это выглядело сексуально. Драко даже отступил на пару шагов, так как боялся сорваться, не выяснив все до конца.       — Ничего я не притягиваю за уши. Это ты как гиппогриф упираешься и не хочешь признаться, — уже спокойней произнес блондин, догадываясь, что сейчас все решится. В душе появилась та самая спокойная ярость, как перед решающей битвой. Мысли четкие, дыхание ровное, а каждое движение противника просчитывается с неимоверной скоростью.       — Да в чем я должен признаться? Что ты мне нравишься? Что я готов постоянно смотреть, как ты режешь, крошишь, толчешь ингредиенты и пускать слюни по этим неимоверно красивым рукам? — Гарри сделал шаг в сторону Малфоя, — Что в эти моменты отчётливо понимаю, почему Герми выбрала Снейпа? — еще один шаг. Вторжение в личное пространство Драко воспринял как знак:       — Ну, для начала было достаточно и первого признания. — Дыхание слизеринца щекотало и обжигало одновременно.       — Для начала? — шепотом почти в губы.       — Да. — Сильные руки слизеринского ловца поймали добычу и уже точно никуда не отпустят. А губы гриффиндорца такие манящие, сладкие.

***

      — Ну, что? Ты проиграл, дорогой. Слизерин сдался на милость гриффиндору. — Девушка прикрыла дверь кабинета зельеварения и заперла ее заклинанием, чтобы никто не помешал двум упрямцам, пытавшим друг друга на протяжении нескольких месяцев.       — Ты в этом так уверена? — Северус предложил руку жене и степенным шагом направился по коридору на выход из подземелий. — А выглядит так, как будто это гордый Лев сложил свои лапки около могучего Змея.       — Давай по фактам. — Девушка выставила большой палец вверх, — Кто мне рассказывал про любопытство Драко о просвещенности героя в сексуальном вопросе?       — Да было такое. — Согласился директор и придержал одну из лестниц для супруги. — Он мне все уши летом после шестого курса прожужжал, что Поттер может быть не в курсе магических особенностей, так как рос и воспитывался маглами. Что я должен ему рассказать про бисексуальность магов. Что такими темпами магический мир потеряет сильного мага, если Поттер начнёт разбазаривать свою магию с неправильным партнёром.       — Идём дальше. — Девушка выставила указательный палец и повернула за угол в сторону директорского кабинета, — Кто притащил тебе книгу о магвоспитании из личной библиотеки и всячески пытался передать её нам, пока мы скитались в лесу Дин?       — Да, да, да. Опять же, Драко. — Северус не стал спорить с гриффиндоркой, тем более это ей поднимало настроение, немного пошатнувшееся на последних сроках беременности:       — Крестник может посоревноваться с лучшими представителями рода Блек в упрямстве и готовности идти до конца.       — Кстати, а как все-таки книга попала в мою сумочку? Саламандра. — Девушка назвала пароль горгулье и встала на винтовую лестницу.       — Она была спрятана и приклеена за портрет Финеаса в доме Блэков. — Пара взмахов палочки, и лестница пришла в движение, негоже директору подниматься пешком в свою башню.       — И я её утащила вместе с рамой. — Сделала вывод Миона, усаживаясь в кресло напротив рабочего стола Северуса, — Умно.       — Да я вообще — гений! — профессор посмотрел на улыбающиеся портреты предшественников и сделал поклон после негромких оваций своей гениальности.       — Скромный к тому же. — Деловито поддакнула девушка и призвала вазочку со сладостями.       — И выигравший спор. Так как признался все-таки первым Гарольд. — Снейп запустил в чайник заклинание, подогревая воду.       — Но поцеловал-то его Малфой! — возразила Миона и выудила из мисочки любимую конфетку.       — Чётче надо было формулировать условия пари. — Оспорил ее вывод мужчина и принялся проверять отчеты от гоблинов. Только присутствие жены позволяло ему не сорваться и не нанести «визит вежливости» в храм зеленошкурых крохоборов.       — Слизеринец!       — От Гриффиндорки слышу!

***

      Драко смотрел на потолок и хмурился, в его беловолосой головке зрели мысли несоответствующие моменту:       — Что будем говорить друзьям? — вопрос, конечно, был актуален, но задавать его в постели — моветон.       — А надо? — раздалось откуда-то из-под одеяла. А появившаяся рука стала выводить узоры по груди слизеринца.       — Ну, во-первых, скорее всего они уже догадались. — Драко перехватил руку и поцеловал кончики пальцев.       — А во-вторых, нас видел Минирон. — Гарри высунул голову и поцеловал Драко в уголок губ. Нежно. А затем спустился к шее.       — Этот зверёк меня немного напрягает. Он лезет туда, куда не надо. — Малфой смотрел с явным желанием продолжить их увлекательное занятие по изучение тела любовника.       — Зато Герми переключила заботу с меня и Рона на эту гадость! И я могу спокойно заниматься зельями. — Гарри вспомнил первую реакцию слизеринца на появление химеры в классе в конце декабря. Как же давно это было. За это время в его жизни все кардинально изменилось. Он обрел еще одну подругу, вредную и «доставучую», как и все слизеринцы, но уже такую родную. Он перешел сначала на нейтралитет, затем к дружеским отношениям с Драко. И вот сейчас, в апреле месяце, когда на улице уже вовсю греет солнышко, они перешли к следующему этапу. Да какому приятному!       Заглянув в глаза блондинчика Гарольд облизнулся и потянулся за поцелуем.

***

      — Мы так и не нашли того, кто подливал вам зелья. — Пэнси сидела на первой парте, болтала ногами и пилила и без того идеальные ногти.       — Странно, что это прекратилось. — Рон готовил очередную порцию своего антидота и не смотрел по сторонам, но старался не отставать от разговора друзей, пришедших с ним за компанию. — Вон, Пэнси ещё периодически пытаются что-то подмешать.       — Да и Рону тоже. — Паркинсон осуждающе посмотрела на обнимающихся парней и погрозила Драко пальчиком. — А вы у нас теперь можете обедать спокойно без примесей. Хотя свои отношения не афишировали.       — Не понимаю, о чем ты, Пэнс. На что ты пытаешься тут намекать. — Драко сделал невинное выражение лица, и оно озарилось улыбка чеширского кота.       — Она говорит, что вам, парни, стоит поговорить. — Рон помешал зелье и выставил три минуты на будильнике.       — Желательно под веритасерумом. — Пилочка девушки указала на ящик с готовыми зельями.

***

      Профессор Поттер за восемь месяцев преподавания под руководством мастера Снейпа приобрёл массу полезных навыков. Одним из которых по праву считал летящую походку Ужаса подземелий. Секрет развивающейся мантии заключался в дополнительной подкладке из шкуры виверны и правильном скольжении ногами по полу. Такая мантия служила своеобразным щитом при работе в лаборатории, и заполучить её мог только подмастерье, прошедший экзаменовку в гильдии зельеваров.       Гарольд прошёл все этапы и заработал гордое звание «Подмастерье-зельевар» на рождественские каникулы. В школе оставалось мало учеников, и Северус смог его сопроводить до офиса гильдии без ущерба для Хогвартса. Сам же Поттер был очень горд тем фактом, что его представителем перед мастодонтами алхимической науки стал великий Мастер Снейп. Именно поэтому юноша очень волновался и старался не подвести учителя.       В их взаимоотношениях были разные периоды. От явной вражды до открытой дружбы. К последнему они шли через тернистые кусты старых обид и общей любви к одной зеленоглазой рыжеволосой гриффиндорке. Именно те воспоминания о маме послужили толчком в выборе дальнейшего пути для победителя Воландеморта.       И вот сейчас, в полночь по опустевшему Хогвартсу с разных сторон «летели» два ужаса. Директор проверял верхние этажи, а Гарольд планомерно прочесывал главный вестибюль и подземелья. Пока нарушителей спокойствия замка не наблюдалось. До поворота в один из тупиковых коридоров недалеко от большого зала профессор Поттер услышал шорохи. А мелькнувший край мантии сообщил, что нарушитель из Слизерина.       — Стой, — властно и без лишнего ора, как учил директор. — Там тупик.       — Нет, нет. Гарри, ты так не добьёшься успеха. — Ехидный голос Малфоя спутать было невозможно.       — Это ещё почему? — будущее светило науки приняло игру оппонента и с иронией посмотрело на любимое до последней черточки лицо.       — Констатация факта про тупик. — Драко фыркнул и пояснил свои слова: — Ты не оставляешь нарушителю возможности самому убедиться, что пути отступления нет. А вот и зря! Студент бежит, слышит твои шаги и властное «стой!». И он сам должен понять четность своих попыток сбежать. Это более устрашающе.       Гарри за время монолога приблизился к слизеринцу и с удовольствием наблюдал за его губами. Это не осталось без внимания, и Малфой потянулся за поцелуем.       — Драко. — Отстранившись от столь желанных губ, брюнет смог все-таки сформулировать вертевшуюся в голове мысль:       — Мы же вроде хотели поговорить, а ты…       — Да, хотели. — Ещё раз поцеловав, проговорил блондин и потянул Поттера к ближайшей двери. Совершенно случайно казавшейся лабораторией. Той самой, с которой все началось в середине января. Им пришлось работать бок о бок, чтобы подобрать антидоты для всей компании. Пришлось учиться взаимодействовать. И сейчас в полумраке пары дежурный факелов, в свете яркой луны, заглянувшей в витражное окно, это помещение казалось сказочным и предназначенным для них.       — А мы сейчас… — вторая попытка Гарольда вернуться к разговору была провалена.       — Целуемся, — выписывая дорожки поцелуев на шее любимого, произнёс Драко.       — А…       — Не отвлекайся, — Малфой расстегнул верхние пуговицы на мантии гриффиндорца и приступил к рубашке. Не забывая выцеловывать немыслимые узоры на ключицах парня.       — Ммммм…       — Вот именно. — Уже освобождённый по пояс Гарольд щёлкнул пальцами, и вся одежда Малфоя слетела с него и легла аккуратно кучкой на ближайшей парте. Оставив слизеринца в боксерах.       — Ах… — руки сами собой исследовали тела. Губы, опухшие от поцелуев, ныли. По дорожкам от зубов и засосов прослеживался путь блондина до ремня гриффиндорца.       — Нравится? — Драко, наконец, справился с брюками любимого, так же оставив его в нижнем белье.       — Да, — Гарольд глазами скользил по поджарому телу слизеринского ловца и пытался держать себя в руках. В буйную головушку то и дело просачивались ненужные мысли:       — Драко, на кой я тебе? Такой вот с вечными проблемами и кошмарами о войне?       — Я выцелую из тебя эти дурные мысли. Решил он, что никому не нужен? — Малфой отстранился и серьёзно заглянул в глаза. Желание никуда не делось. Но вот этот пессимизм надо было вытравливать из Поттера и как можно скорее. Есть одно проверенное средство.       — Это не я решил, а все газеты пишут, — тем временем пояснил брюнет свое бегство от слизеринца в последнюю неделю.       — А ты в кои-то веки их прочитал и поверил в этот бред. — Драко стал нежно водить руками по торсу своего персонального чуда. От шеи через плечи на грудь. Невесомо. И спускаясь к дорожке из волос, скрывающейся под резинкой.       — Но ведь ты-то не обращал на меня внимания. — На выдохе проговорил Гарри и судорожно вздохнул, когда уверенная рука Малфоя прижала его возбужденный орган.       — Так считал, что героям не до бывших пожирателей. — Поняв, откуда ноги растут у их недомолвок, Драко решил открыть свои переживания. Чего обычно не делал. Тем более, стоя в одних трусах посреди лаборатории зельеварения.       — Тут ты прав. Мне дела нет до пожирателей. — Гарри резко потянул блондина на себя и впился в его рот. — Мне важен только ты.       — Иди сюда. — Драко потянул любимого к небольшому диванчику в углу комнаты и повторил ранее сказанную фразу:       — Я вытравлю из твоей буйной головушки все плохие мысли.       — Высосешь, как дементор душу? — толкнув блондина на мягкое сидение, Гарольд навис над ним, преграждая путь к отступлению руками.       — Отсосу, как яд. — Драко посмотрел в одурманенные страстью глаза Поттера и опустил свои очи. Прямо перед его взором предстал снитч, нарисованный на боксерах брюнета.       — Ну так приступай. — Очередной щелчок пальцами, и оба парня остались без последней одежды.       Начался танец льва и змеи. Такой же древний, как и мир. Такой же прекрасный, как голос сирены. Такой же чувственный, как сама жизни. И такой же вечный, как их любовь.