Лучше один, чем много

Все было хорошо. Обычный день, учёба. Уроки, нудящие о важности информации. Учителя, монотонно говорящие. На дворе май месяц. Осталось немного до летних каникул, и можно будет отдохнуть от всей этой суеты. Всё годовые контрольные работы написаны, а про другие работы можно и забыть, их просто не будет. В кабинет Истории, нашего последнего предмета, светит солнце. Шторы сломаны, поэтому свет мешает понять и увидеть, что написано на слайде. Тема — Пётр 1. Повторение того, чего некоторые забыли, да и вообще просто обобщение. Каждый занимается своим делом. Кто-то сидит в телефоне, даже учитель закрыл на это глаза, кто-то спит, а кто-то записывает информацию. Ничего особенного. Даже те самые хулиганы молчат, что облегчает работу учителя. Кабинет Истории — самый душный кабинет — можно увидеть летящую пыль. В кабинете становится душно, просто невыносимо. Я выхожу из кабинета, просто прогуляться к туалету и обратно. Развеяться. В коридоре тишина, только где-то далеко слышно разговор техничек, обсуждающие что-то, по их мнению, важное, как политики или экономика. Проходя мимо кабинетов, можно услышать разные тона учителей. Кто-то кричит, кто-то спокойно объясняет, где-то вообще молчат. Стало намного легче, но возвращаться в душное пространство не очень-то и хочется. Делать нечего, остаётся минут десять до конца урока. В кабинете все так же, будто я и не уходил никуда. Учитель посмотрел на меня и взглядом указал на моё место, первую парту. Безмолвно я присел, продолжая слушать то, какой Пётр Первый молодец. Да только народ мне жаль, особенно тех, кто Санкт-Петербург строил. Снова становится душно. Я нервно стучал по по полу, отбивая ритм. Минуты длились очень медленно, что я устал ждать. Учитель говорит про домашнее задание и, Слава Богу, отпускает нас. Но домой я не спешил. У меня подготовка к каким-то школьным соревнованиям по баскетболу, куда меня взяли в основной состав. Школа пустеет, на первом этаже голоса затихают. Я неспешно спускаюсь в спортзал, где и будет тренировка. В школе никого не остаётся, кроме некоторых учителей и технического персонала. Я захожу в раздевалку и спокойно переодеваюсь. Приходят ещё игроки, некоторые из них мои одноклассники, да и просто знакомые. Физрук уже пришёл, ждёт нас. Мы выходим всей группой, начинается тренировка. Физрук объясняет, как сделать бросок, то есть правильное расположение рук, ног, как делать прыжок с броском, да и в целом то, что нужно для победы. На тренировку пришла моя вторая половинка, нужно ей решить некоторые вопросы с физруком, поэтому пока сидит и ждёт конца сие мероприятия. Всё было так хорошо, что должно быть и плохое. Раздаются выстрелы. Слышны крики, визги. Мы все в ужасе переглянулись, не понимая происходящего. К нам ворвались двое парней, на вид 20 — ти лет. Оба с пистолетами. Кричат, что-то делают. Один держит физрука, другой начинает нам указывать. -Руки наверх Девчонки дрожат, парни просто глазами показывают страх. Мы подняли руки, держа их с Божьей помощью. Бандит указал на стену. На дрожащих ногах мы подошли к ней. — Сели на пол и не двигаться. Мы сели и ждали дальнейшего. Было очень страшно. Девочки обнимали друг друга, тем самым успокаивая, а парни просто молчали, сидя, как статуи. Я смотрел на ситуацию и не мог понять, почему именно здесь. Тут физрук предпринял попытку ударить бандита, но был застрелен другим. С выстрелом раздались визги девочек, что я сморщился. -Тихо сидеть. Командный голос бандита раздался очень рядом со мной. Что же произошло, что такое случилось? Тут заходит ещё один. Судя по всему, это главный в их банде. Он с самодовольной улыбкой прошёлся глазами по дрожащим пленным, хмыкнул. -Вы, наверное, думаете. Почему бандиты здесь! — раздался противный до чёртиков голос, или же я драматизирую, так как мне очень страшно, — Все очень просто, друзья мои. У одного из ваших товарищей родитель работает в полиции, следователем. Из-за него посадили моего невиновного отца. Я бы хотел восстановить справедливость, забрав жизнь этого засранца, ведь моего отца посадили на пожизненное. А у него слабый характер, что он самоубился, буквально через две недели пребывания в колонии. Теперь все поняли ситуацию, пытаясь понять, кто это. Всем было страшно и голоса подать, что уж говорить о человеке, о котором речь идёт. --Сознается ли он? Всё переглядываются между друг другом. Глаза у всех по пять рублей. Никто не сознается, что и понятно, ведь никому из присутствующих не хочется умирать. Бандит ходит из стороны в сторону. Его шаги раздаются эхом по всему спортзалу. Его помощники стоят и ждут указаний. --Что ж, хорошо. Тогда переходим к плану Б. Принесите. Двое качков уходят и через несколько минут приносят два чёрных пакета. Что же там? Все дрожат от неизвестности и переполнения адреналина в крови из-за страха. Девочки вжались в друг друга, ставя барьер, чтоб не трогали их. Двое других начинают доставать кожаные плети из этих пакетов, что очень напрягает. Раскладывают на полу все, что им нужно, и отходят по своим местам. -Итак. Сейчас мы случайно будем выбирать жертву и отбивать ему руки плетьями. Будет по 10 ударов на каждую руку, пока этот человек не сознается. Если не сознается, то мы будем идти по второму кругу, до тех пор, пока вы не изольетесь кровью. Один из его дружбанов подошёл к парню, схватил того за руку, поволок на середину зала. Подходит другой и держит этого парня за вторую руку. Их главарь плавной, изящной походкой подлетает к плетьям и выбирает самую короткую. Становясь сзади несчастного парня, он наносит удар. Ещё один. Удар за ударом. Не жалеет. Парень морщится, скрипит зубами, но держится, не издавая воплей. Главарь нанёс первые десять ударов, ждёт ещё немного времени, запугивая. Резко издаётся ещё хлест. Ещё. Ещё. Парень не выдержал и издал жалобный стон. Всё. Его мучения закончены. Двое дружбанов бросают его к остальным, выбирая следующую жертву. Их взгляд пал на мою вторую половину. Нет, этого я не допущу. -Стойте. Давайте так, — начал я, потеряв страх, — я дамся, как мученик. Делайте сколько хотите ударов. Хоть десять, хоть сто, не важно. Даже по ногам бейте. Вы уйдёте с условием, если я простою, не опустив руки. В другом случае, вы сможете продолжить эти пытки. Главарь задумался. Он ведь пришёл не только наказать, но ещё и насладиться процессом. Стоит, думает. --Что ж, хорошо. Вставай. И вот начался мой ад. Я спокойно стою, поднимая руки в стороны, жду начало пыток. Страха стало в разы больше, но это на благополучие для всех. Я, почему-то, был уверен, что кто-то вызвал полицию. По крайней мере надеялся на это. Их главарь спокойно стоял сзади и наблюдал за мной. Высматривал что-то. Я видел испуганные глаза девочек и восторженные глаза парней, которые говорили, что я настоящий мужчина. Пока я смотрел на них, по мне прошёлся первый удар. Именно удар на руку. Я зажмурился от резкой боли, но устоял на ногах. -Молодец. — послышался голос их главаря, что стоял в позе, с которой он меня ударил. Я не знаю, сколько это продолжалось. Меня ударили может семь раз, а может уже семнадцать. Я не знаю. Моя задача стоять и не упасть. Ноги дрожат, руки не слушаются, но я стою. Их главарь уже начинал злиться. Его удары становились ещё сильнее, хаотичнее. По моим рукам бежали струйки крови, перемешиваясь с потом. Раны щипали. А я стоял. Я не мог двинуться. Чувствую, что ноги каменеют. Будто статуей стою, смотрю, как из любимых глаз течёт слеза. Я хотел бы подорваться, стереть эту слезу, но не мог. Иначе бы и она пострадала от лап тупоголовых. -Блять, когда ты упадёшь? — словно волк прорычал он. Я лишь усмехнулся. Я не упаду до тех пор, пока не приедет помощь. Удар за ударом. Он делал их каждую секунду. Может уже раз по тридцать он прошёл по ногам и рукам, а я стоял. Слышу. Вой сирен скорой и полиции, что вот вот подъедет. Главарь и его банда с ужасом подняли головы в окно, и увидели пять машин полицейских, да две скорые, что подъехали вторыми. Они начали бросать на пол все свои штуки, что били меня несчетное количество раз. Их пятки сверкали, а я упал на пол. Дальше я ничего не слышал. Все воспоминания были обрывками. Как ко мне подбежала она, как просила открыть глаза, что не могли из-за тяжести, как она кричала врачам, что поедет со мной, как я лежал в машине скорой помощи, пока меня пытались перевести в чувства. И вот я очнулся в белой палате. Вокруг меня мои родные люди. Мама, папа, старший брат, моя любовь. Когда я очнулся, то она закричала, а врач и родители с братом обернулись. Мамины глаза заполнились влагой, отец с гордостью смотрел на меня, глаза брата тоже наполнились слезами, а она зарыдала ещё сильнее. Я хотел вымолвить слово, но не мог. Голоса не было. Врач ушёл, сказав что-то, но я не понял ни одного слова. -Никогда так больше не пугай. — слышался хор слов мамы и её. Я легонько улыбнулся, посмотрев на отца, что теперь улыбался. Брат похлопал меня по плечу, сказал, чтоб я быстрей приходил в норму, да и удалился из комнаты, ведь у него работа. Потом и ушли родители. Она сидела рядом со мной, держа крепко мою руку. Она до сих пор рыдала, не могла и слово высказать. Второй рукой потянулся к ней, положил на её ладонь, сказал: «Я рядом, я с тобой». Она начала успокаиваться. Слезы больше не шли. Зашёл врач. Он попросил выйти её, ведь часы посещения прошли. Она сказала, что придёт завтра, а я улыбнулся. Она легонько, уголками губ, улыбнулась и ушла. Пролежал я в больнице где-то две недели. Куча сборов анализов, проверок мне так надоели. Раны начали заживать. Врач удостоверился в моем состоянии, теперь выписывает меня. Забирать меня пришли мои родители. Те сказали, что накрыли для меня стол, чтоб я наконец-то нормально покушал. Пока лежал в больнице я похудел на пять килограммов, что не очень радовало маму. Как же я скучал по сидению в машине, радио и разговоров родителей. Я смотрел в окно на мелькающие пейзажи. На моих губах застыла улыбка. Наконец-то я на свободе. Эти белые стены давят, будто я не больной, а психбольной. Но это позади. А вот и дом. Мой милый дом. Зайдя в прихожую, я почувствовал аромат еды. Живот заурчал, а мама засмеялась. На кухне нас ждали мой брат и она. Брат обнял сильно, сказав, что гордится мною. Она же подошла и прижалась ко мне. Очень сильно мы по друг другу скучали. Семейный ужин. Отец рассказывал шутки, мама все больше и больше накладывала еды. Вот чего мне не хватало. Наконец-то это произошло. Историю в школе мы не хотели вспоминать, да и не нужно было. Нам хорошо и весело. Вечером того же дня, я и она вышли прогуляться. Мы дошли до берега, где когда-то давно, в начале наших отношений, стояли и признавались друг другу в чувствах. Вокруг тишина, спокойствие. Она обняла меня, положив свою голову мне на грудь, а я рукой приобнял за плечи. Мы оба смотрели вдаль и наслаждались этим моментом. Конец.