Прекрасна, как сесен

Охота за артефактами выматывала, близость смерти всё время держала в тревоге, опасности поджидали на каждом углу, это доводило до изнеможения. Цена за прощение была высока, чересчур высока. Но всё это не могло идти в сравнении с тяжестью на сердце, которую хекау безуспешно пытался скрыть. Воскресший принц нисколько не боялся ни Амт, ни гнева Осириса, ни его беспощадного сына. Больше всего на свете он боялся, что их утомительное приключение подойдет к концу. Если царь загробного мира сжалится над грешниками, то пути их разойдутся навсегда. Сейчас их связывало общее дело, но не более того. Атсу вряд ли изменится, он продолжит свою кампанию справедливости, добрая душа не оставит голодать нуждающихся. Планы Сета скрыты под толщей тайны, его лисий взгляд, как всегда, не предвещает ничего хорошего, богу возрождения стоит остерегаться лукавого брата. Ифе. От одного её имени сердце болезненно обливалось кровью, от её ясного взгляда всё внутри сжималось и трепетало, рдеющие щёки сводили с ума, нежный голос заставлял юношу жадно ловить каждое слово. Забытое чувство так мучительно и блаженно терзало душу принца. Забытое? Знал ли сам Кейфл, что такое любовь? Он умел любить простые вещи, такие как игра на флейте, запах библиотеки, научные текста о древних хекау. Но людей куда проще ненавидеть, их слова остры как мечи, но эти раны так мало похожи на увечье, которое бывший маа-херу получил от Нгози. Младший принц удивлялся, как просто аментет поселилась в его мыслях. Попытки изгнать её были тщетны. Но Кейфл был упрям, как и она. Он запретил себе думать о ней в таком неподобающем ключе. Хекау не нужен светлой девушке с именем, означающим «любовь». Он столь заботливо оберегал неокрепшее, мягкое сердце Ифе, страшился причинить ей боль, не позволял другим играться с её чувствами. Это долг, который принц должен был вернуть. Это ведь простая обязанность, не так ли? Плата за жестокий обман. Сон никак не шёл, беспокойно перевёртываясь с боку на бок, бывший маа-херу получил в ответ неразборчивую брань от Атсу. Принц принял решение подышать ночным воздухом. Луна хитро смотрела на Кейфла, смеясь над его муками. Звёзды сияли на черном небе как драгоценные камни. Если всматриваться, можно было увидеть созвездие «Бедро коровы». «Быть беде», — насмешливо подумал хекау. Задний дворик на удивление был живописен. Полуразрушенная архитектура сливалась с зеленью. Живое существенно побеждало мертвое — плющ раскидисто рос на колоннах, вьюнок огибал когда-то голые стены. В воздухе витал слабый цветочный запах, ветерок развивал его тонкий шлейф. В центре дворика стоял безмятежный прудик с прекрасными лотосами. Свет лунного диска бликами расходился по водной глади. Тишина. Ни одна душа не смела помешать ночной идиллии. Сесен спал крепким сном, скрыв свои нежные лепестки. Кейфл чувствовал, что находиться здесь в такой час неправильно. В одиночестве, печально вздыхая, пытаясь отогнать черные думы как можно дальше. Безмолвие. На душе скребли кошки от того, сколько слов было не сказано, сколько признаний малодушно упущено. Парень задумчиво рассматривал цветок в зажатой ладони. Спонтанное желание сорвать сесен немало озадачило принца. «Что делать с лотосом теперь, лишив жизни, бездумно выкинуть? Ты же всегда так поступаешь. Эгоистично. Жестоко. Безжалостно. Тобой правят худшие чувства какие только бывают у людей. Также ты поступил с Ифе. Не оставил выбора, бросил в пучину безумия. Обещал показать мир и его красоты. Обманул. Это ты делаешь лучше всех. Атсу и Сет рядом с тобой не стояли. Твоя ложь равнозначна предательству. Она не простила, никто бы не смог. Ифе не дрожит при виде Анубиса, заносящего хопеш над головой. Она боится тебя, ведь твои мысли черны. Месть — это всё, что у тебя остаётся. Твои руки не запятнаны кровью только благодаря ей. Неземная, прекрасная, божественная Ифе, кто я для тебя? Кто ты для меня?». Голову сдавило от потока мыслей, Кейфлу хотелось кричать от ситуации, в которую он себя загнал. «Попал. Нет. Бесследно пропал. Хотел удовлетворить глупую жажду мести. Хотел, чтобы они поплатились за свои грехи. Хотел покарать. Потерялся. Потерялся в тумане лжи и обмана. Запутался. Запутался в клубке, который сам же и раскрутил. Утонул. Утонул в её зелёных очах. Пленился. Пленился её сладким речам. Преклонился. Преклонился перед её солнечным ликом. Влюбился. Влюбился без памяти, самозабвенно, отчаянно. Сбереги свою душу от моего злого сердца. Ифе, любимая Ифе, кто мы друг для друга?». Сесен — знак солнца и возрождения. Так холодная аментет превратилась в пламя, горячее светило. Её хрупкое сердце наполнило жар. Ифе обуревали чувства никогда незнакомые, непонятные, такие чуждые. Она боялась. Боялась этих искр, которые заполоняли пространство, стоило только принцу появиться на горизонте. Млела от его редкого смеха, пытаясь запечатлеть его в памяти. Жаждала встречи, как глотка холодной воды. Девушка пылала подобно Бенну, не понимая причины этой лихорадки. Тело Ифе содрогалось от прикосновений Кейфла, который ложно полагал, что дрожь вызвана отвращением и страхом. Она отпрянула от его теплых рук, которые так волшебно светились фиолетовым. Она бежала от такого знакомого запаха можжевельника. Аментет молилась, чтобы ночью принц снова спас её, но на этот раз от самой себя, от глупой трусости. Ифе желала больше всего на свете увидеть мир вместе с ним, поселиться в его сердце и никогда не отпускать. Кейфл аккуратно провел пальцем по закрытым лепесткам нежного сесена. Маленькое солнце, хрупкое создание, не способное протянуть без воды и двух дней. «Какая глупость, неужели я буду убиваться по цветку. Время не воротишь. Когда я стал столь сентиментален? Хладнокровный убийца страдает по сгубленному сесену. Какое жалкое зрелище». Парень собрался было выбросить лотос, но рука его дрогнула и взгляд был вновь прикован к белоснежному цветку. Ифе закрыла глаза, но сон не желал посетить её скромные покои. Мысли блуждали без цели, такие пустые, глупые. Хотелось отмахнуться от них, прогнать. Будущая встреча с Осирисом и Исидой волновала, но девушка думала совсем о другом. Навязчивый образ одного смертного доводил до исступления, кружил голову, лишая покоя и сна. Резко вскочив с кровати, новоявленная смертная стала блуждать по комнате. «Так не пойдет, разбужу всех попутчиков. Нужно освежиться, ночью воздух прохладен и целителен. Как я могу отказаться от ночного неба? Если нас отправят прямиком в пасть Амт, это будет большое упущение, не взглянуть на звёзды напоследок». Боясь потревожить спутников, она ступала тихо словно мышка, то и дело оборачиваясь по сторонам. Меньше всего на свете ей хотелось столкнуться с кем-нибудь на своём пути. Миновав пределы храма, девушка оказалась на пороге скромного дворика. Ифе превратилась в мраморную статую стоило ей разглядеть склоненного к пруду Кейфла. К этой встрече она совсем не была готова. Он не видел её, девушка могла уйти незамеченной. Но что-то гипнотическое останавливало её, она была прикована к каменной плите. Зеленый плющ надежно скрывал её. Лицо бывшего маа-херу было неспокойно, напряженно, брюнетка силилась понять, что занимает мысли хекау. Её сердце безумно стучало, ноги плохо слушались. В тот миг аментет лишь мечтала оказаться сесеном в трепетных руках парня. «Ворвался в мою однообразную жизнь, перевернул её вверх дном, а теперь бередишь сердце. Кейфл, как ты жесток. Ты даровал мне жизнь, но что эта жизнь без тебя? Отталкиваешь, не глядишь в ответ, избегаешь. Как же ты жесток. Я не могу ничего дать тебе взамен, я простая смертная, аментет лишившаяся крыльев и бессмертия. Ты не уверен в том, что я способна любить. Я и сама начинаю сомневаться. Я чужачка в вашем странном мире. Но он ведь и мой, разве это не так? Когда-то был. Дуат мой дом. Там нет мук и тайн». Ифе сжала руки в кулак, делая нетвердый шаг вперед, постепенно сокращая дистанцию между ними. Сердце девушки неприятно кольнуло, ей захотелось разрыдаться от обиды и непонимания собственных чувств. Глаза стали наполняться солёными слезами. Он был так прекрасен в свете луны, но так одинок. Как она могла нарушить уклад его жизни? «Нет, я не умею любить. Твои предположения как никогда точны. Что такое любовь? Если бы я только знала, Кейфл. Маа-херу всегда так расплывчато говорили про любовь. Злая, беспощадная, безответная, детская, наивная, чистая, вечная. Как она может вмещать в себя столько качеств, противоречащих друг другу?». Данные Исидой десять дней скоро миновали. Артефакты были собраны, в скором времени они должны предстать перед грозным судом. Ифе отчаянно хотела жить, но больше она желала, чтобы жил Кейфл, ведь без него весь пройденный путь был заведомо бессмысленен. Это мог быть их последний день в роли смертных, Осирис сменит гнев на милость, но каковы гарантии? Почему-то в это верилось с трудом, Анубис не просто так называл их грешниками. Грехи можно искупить, но разве кража не такой же грех? Великая матерь Гора не была так проста, её помощь вызывала недоверие. Но что им оставалось взамен, погоня не могла продолжаться вечно. Смерть поджидала товарищей в любом случае. Стоило лишний раз рискнуть. «Ты также будешь молчать, хотя я знаю, тебе есть что сказать. Это всё игра, Кейфл? Как первый поцелуй, тобой движет интерес. Но почему я так не думаю, хотя это кажется разумным. Ты не такой. Нет. Ты намного лучше, чем тебе кажется». Собрав волю в кулак, она решила сделать первый шаг. Ифе будет с ним честна, нет ничего важнее правды, принц научил этому девушку. «Ты дорог мне, важен, необходим. Будь со мною рядом, несмотря ни на что. Я тебя не брошу, я верю в тебя, я люблю тебя. Как я мечтаю сказать тебе это, о Кейфл». С их откровенного разговора на крыше многое изменилось. Аментет не позволяла себе сомневаться в искренности слов хекау. Его внезапные признания были ценнее любых других, тем что в них не было сладостной лжи и подлого притворства. Но при этом его губы так часто смыкались, когда сердце хотело кричать. Ифе желала правды, чтобы он говорил без тени утайки. «Не молчи. Поговори со мной. Не прячься в омуте своих мыслей». Брюнетке было трудно считывать подлинные чувства людей, в особенности Кейфла, он был столь сложен, неприступен, недоверчив. Она не знала, что у него на уме. «Если бы ты только мог разрешить эту дилемму. Что со мной? Ты ведь знаешь всё на свете. Все вокруг верят в твой пытливый ум и особую силу. Ты знаешь ответ. Кейфл, ты обязан знать ответ на мой вопрос». Принц испуганно вздрогнул, услышав легкий шорох. Увидев Ифе, он на миг растерялся смущенно, отводя взгляд. Путь от колонны до Кейфла дался аметент тяжело. Она неловко опустилась подле него. Губы брюнетки тронула нежная улыбка, её глаза горели, как светлячки в глубокой ночи. — Не хотела мешать тебе, прости. Кейфл пытался не смотреть на визави, продолжая судорожно глядеть на цветок-солнце. —Добрый вечер. Тебе тоже не спится? Я могу как-то помочь? Отстраненно спрашивает он. —Нет. Хочу побыть с тобой. —Я не лучший собеседник, Ифе. —Нет ничего лучше на свете блаженной тишины. Хекау неуверенно поднял голову, девушка смотрела на него открыто, её лицо выражало спокойствие, хотя руки тревожно сжимали ткань платья. Они молчали, это душило, кто-то должен был сделать первый шаг. —Это сесен? Он коротко кивнул, заглядывая ей в глаза, пытаясь проникнуть в её сознание. Кейфл хотел понять истинную причину её неожиданного визита. «Быть может ты обо всём догадалась, и теперь ждёшь объяснений. Только бы слепой не заметил моего помешательства на тебе, моя солнечная аментет. И что же дальше? Собираешься прощаться или клясться в вечной любви? Смешно. Ты и вправду просто хочешь насладиться тишиной, а я, как всегда, надумываю лишнего. Жалею себя и тешу пустыми надеждами». —Сесен ведь пробудил меня, интересно как мы связаны. В мыслях у девушки и подавно не было никакого лотоса, только человек, сидевший рядом, ставший таким близким и родным. — Он прекрасен. Она потянулась к цветку, «случайно» соприкоснувшись с хекау пальцами. Мурашки пробежали по коже. Воздуха в легких катастрофически стало не хватать. Девушка завороженно глядела в его глаза: серые с крапинками зеленого, бездонные, притягательные. Мир остановился, остались лишь Ифе и Кейфл, сесен и полуразрушенный дворик. Серебристый свет луны нежно обрамлял овал лица брюнетки. У неё были такие мягкие приятные черты, она напоминала теплое солнце. Но солнце не лишено жестокости, оно может и обжечь. «Как и ты, Ифе». Пронеслось в его мыслях. —Как и ты, Ифе. На одном выдохе прошептал парень. Сердце отбивало чечётку. «Ты достойна слышать это каждый день». —Ты прекрасна, как сесен. Он осторожно взял её за руку, поднёс к горячим губам, оставив слегка ощутимый поцелуй. Щёки предательски заалели, девушка глядела на него из-под опущенных пышных ресниц. Пальцы пробивала легкая дрожь. Хекау смотрел на неё, не отрываясь, ловя каждый вдох, каждое движение. Он продолжал держать изящную руку в своей ладони. Кейфл покачал головой, нежно улыбаясь. —Нет, ты куда прекраснее, маленькая аментет. —Не отпускай меня, Кейфл. Пожалуйста. Её просьба напоминала отчаянную мольбу, брови болезненно изогнулись, губы чуть заметно подёргивались. Ифе несмело провела кончиками пальцев по щеке, в этот раз Кейфл поцеловал её ручку горячо, пылко. —Ни за что, Ифе. Не отпущу. Не отпущу, если ты позволишь. Уста изогнулись в ухмылке. Её пальцы блуждали по его лицу, очерчивая выступающие скулы, подбородок, нижнюю губу. Движения были нерешительны, неопытны. —Позволю. Голос осип, губы так маняще приоткрылись. Хекау повторил её действия, проводя дорожку от щеки до шеи. Под пальцами пульсировало, тонкая кожа ощущалась как шёлк. Дыхание участилось. —Кто бы знал, что ночные прогулки преподносят такие неожиданные подарки. В таком случае я бы поселился здесь. Кейфл заправил чёрный локон за ухо, расположив цветок в струящихся от легкого дуновения ветра волосах. —Мне казалось, ты привык прятаться чуть ли что, скрываешься в своей раковине. «Но ты растопила лёд, и он дал трещину». —Мне было интересно, сколько у тебя терпения. «Лукавишь. Боялся, как и я. Кто бы знал, что одна ночь, одно движение, одна фраза столько изменит». Она взяла его за руку, слегка сжав, посмотрела в глаза, в них отражались звёзды. Казалось, прошла вечность, прежде чем Ифе промолвила короткую фразу, от которой принц окончательно потерял самообладание. —Я люблю тебя. Кейфл молчал, в упор глядя на неё, не веря услышанному. Аментет по-прежнему некрепко сжимала его ладонь, ласково поглаживая. Она смотрела выжидающе, готовясь к любому ответу. Язык онемел. Ифе с каждой секундой тускнела. —Я не знаю, умею ли любить. Наверное, нет. Совсем недавно я была холодной ледышкой. А теперь… Теперь просто глупая смертная, ничего не знающая об этом мире. Глупая-глупая. Она отчаянно причитала, мотая головой, слёзы так некстати подступали к её малахитовым глазам. Хекау притянул брюнетку к себе, прижав к груди. Их сердца бились в унисон — бешено, неистово. Парень слегка приподнял подбородок девушки, заставляя посмотреть на себя. —Конечно, глупышка. Всё вокруг только и говорят, что я сошёл с ума. Ифе. Не прячь взгляда. Аментет поджала губу, как обиженный ребёнок. Руки принца «невзначай» прошлись вдоль позвоночника, вызывая приятную дрожь. —Маленькая, нетерпеливая Ифе, не умеешь ждать. Разочаровалась, не дождавшись моего ответа. На губах растянулась кошачья улыбка, он был доволен этой нестерпимой мукой. Раскрасневшиеся Ифе непонимающе глядела на него. «Кейфл, сетов ты сын, будешь так тянуть, что я выбью из тебя какие угодно ответы!». Кейфл все также молчал, испытывал её. Она начинала терять самообладание, её брови гневно поползли вниз, губы стали кривиться от недовольства. Девушка раздражённо дернула плечами, гордо поднимая подбородок кверху освобождаясь от рук-оков. «Какова птица! Минуту назад была готова разрыдаться. Удивительная». «Истязатель! Решил отыграться на мне за все грехи человечества?!». «От чего ты так гневливо дуешь щёчки, птичка моя. Ты же так желала ощутить «блаженную тишину» в этот поздний час». —Злой, ты ужасно злой, Кейфл. Осирис тебя не пощадит, не пожалеет, ты отправишься прямиком в… Продолжить фразу аментет было не суждено, принц в ту же секунду впился в её сладкие губы страстным поцелуем. Ифе несдержанно простонала. Она отвечала неумело, но также горячо, жадно. Между ними не осталось ни миллиметра. Всё вокруг искрилось, то были вспышки фиолетового и жёлтого. Он гладил её шелковистые волосы. Её грудь беспокойно вздымалась. Руки обнимали шею. Она дрожала от приятной неги, всё стало таким пустым, глупым. Артефакты, Египет, их грехи, её прошлое, его будущее. Есть только он: его руки так надежно обнимающие её, его глаза, в которые так легко влюбиться, его горячие, как пламя поцелуи, её нежные прикосновения, её светлое сердце, готовое выпрыгнуть из груди и сломать ребра, её преданный до боли взгляд. —Люблю. Ты моё солнце и звёзды. Кейфл тепло улыбнулся, внутри всё сворачивалось в клубок от эйфории. —Моя, прекрасная Ифе. Он оставил на её лбу бережный поцелуй, задержал взгляд на глазах брюнетки, которые светились ярче всех звёзд. —Кейфл. Влюбленно протянула аментет, скользя ладонями по скулам. Не удержавшись, принц покрыл лицо Ифе мелкими поцелуями, она тихо смеялась в ответ. Радости обоих не было предела. Тяжесть, которая так долго мучила, легким движением спала вниз, со звоном свалившись в бездну, на её месте осталась лишь крепкая любовь двух пылающих сердец. Ветер успокоился и утих, луна уже не смеялась, она щедро одаривала парочку своим серебристым сиянием, по-доброму улыбалась, светало. Всё тайное стало явным. Ифе склонила голову на плечо Кейфла, сонно глядя на их переплетенные руки. Принц блаженно вдыхал запах её волос, который напоминал цветок-солнце. Двое безнадёжно влюбленных наконец обрели покой. Амт не страшила, она попросту не существовала в их мире — всеми забытый храм, обросший задний дворик, удивительная звёздная ночь и сесен, готовый возродиться по приходу пылающего светила.