Сон разума и прочие неприятности

Рождество, обмен подарками, семейные посиделки и прочие сентиментальные глупости никогда не интересовали Уэнсдей Аддамс. В этом году обстоятельства изменились. После истории с хайдом любой человек начал бы сильнее дорожить родными, захотел бы найти прибежище в объятиях близких и хотя бы ненадолго забыть о случившемся, очутившись в уютном кругу тех, кому можно доверять. По крайней мере, любой обычный человек. — С чего бы? — уточнила Уэнсдей, когда Энид поинтересовалась, не расстроилась ли она, что каникулы продлились ненамного дольше обычного. — Ну, было бы побольше времени повидаться с семьёй, — пожала плечами Энид. — Я думала, что занятия возобновятся нескоро. Пожар, гибель Уимс, ну и вместо Торнхилл тоже кого-то найти надо… Мне не хватило времени с папой, знаешь. Мама, конечно, ужасно меня утомила: все уши прожужжала, что я наконец-то взялась за ум, рассказывала, какие возможности есть у обратившегося, опять советовала тот дурацкий лагерь… Но после того, как хайд меня чуть не прикончил, я готова миллион её лекций выслушать… наверное. Уэнсдей, слегка отвыкшая от скорости, с которой Энид тараторила, подняла ладонь, останавливая её. Стоило прояснить всё прямо сейчас. — То, что мы обнялись — исключение, — твёрдо сказала Уэнсдей. — После этого случая я не стала подверженной эмоциям. — А, разовая акция?.. — протянула Энид. — Ясно. Когда Уэнсдей уже решила было, что тема исчерпана, и вернулась к распаковке вещей, Энид легонько дёрнула её за рукав. — Значит, к семье ты не воспылала любовью, ну ладно, а школа? Признай, в Неверморе тебе теперь нравится! Всех чуть не спалили дотла, ты такое любишь. — Здесь лучше, чем я ожидала, — сухо признала Уэнсдей. Немногочисленную одежду она уже разложила в шкафу, а теперь водрузила на стол пишущую машинку и задумчиво оглядела то, что осталось в чемодане: несколько книг, набор для химических экспериментов и, в самом дальнем углу, смартфон, который она так и не стала держать при себе. — Как твоя рана? — не унималась Энид. Она ужасно соскучилась по мрачной немногословной соседке и не намеревалась сворачивать разговор. На лице Уэнсдей впервые с момента их встречи отразилось некоторое подобие эмоции — удивления. Во время драки хайд исполосовал саму Энид с ног до головы, а она беспокоилась о пустяковой дырке от стрелы. Вместо ответа Уэнсдей лишь сжала губы, призывая не опускаться до несущественных мелочей. — Ну, надеюсь, зажила. У меня вот дела пока не очень, хотя мама говорит, что регенерация у оборотней хорошая. Не знаю, может, у меня и тут всё не так… Энид улыбнулась, но улыбка вышла неуверенной и безрадостной. Уэнсдей хотела сказать, что у мисс Торнхилл наверняка найдётся эффективное заживляющее зелье, и тут же прикусила язык, мысленно отругав себя за нелепую ошибку. Надо же было забыть, пусть и на мгновение, что учительница ботаники оказалась Лорел Гейтс, помешанной на мести убийцей, и никаких зелий уже больше не приготовит. Впрочем, в последнее время у Уэнсдэй вообще не ладилось с трезвым рассудком, и это начинало её беспокоить. В первые дни каникул она вдохновенно принялась за новое расследование — анонимный преследователь прислал ей сообщения с угрозами, — однако вскоре зашла в тупик. Ни одна из версий не выглядела логичной, а видения, прежде служившие ей подсказками, за пределами Невермора сошли на нет. Хотя мать предупреждала, что без должной подготовки от них можно сойти с ума, Уэнсдей казалось, что всё наоборот: ей мучительно не хватало этих видений. Без них она будто не ощущала себя собой. Это чувство досаждало и изматывало. — Подберём ингредиенты, — отрывисто сказала она, не собираясь делиться смутными переживаниями, которые касались исключительно её. — В теплицах полно лекарственных растений. Энид просияла. — С тобой не пропадёшь. — Разве? — Уэнсдей едва заметно повела бровью, намекая на прямо противоположное. Но Энид таким было не пронять. Если она вбила себе в голову, что нашла верную подругу, то переубедить её не представлялось возможным. Уэнсдей не стала усердствовать — к тому же ей оставалось ещё проверить виолончель. Водрузив громоздкий футляр на колени, она раскрыла его и внимательно изучила инструмент. — Как ты его с такой лёгкостью удерживаешь, он же больше тебя! — восхищённо заметила Энид. — Ни единой царапины, — между тем констатировала Уэнсдей. — Стоит признать, Ларч знает своё дело. — Он, наверное, уже привык перетаскивать виолончель из школы в школу. Но теперь она преспокойно пробудет тут до лета! Пусть Уэнсдей и не разделяла энтузиазм Энид, она предполагала, что та права: никаких причин менять учебное заведение на этот раз не имелось. Да и загадка анонимного преследователя, вероятно, займёт больше времени, чем казалось изначально. За каникулы он больше не написал ни разу, а три имевшихся сообщения давали слишком мало материала для расследования. К тому же её новая компания — точнее, первая в её жизни компания, — была… приемлемой. Хотя в этом Уэнсдей тут же усомнилась, когда в комнату беспардонно заглянула Йоко. — Почему без стука? — холодно поинтересовалась Уэнсдей. — Не тормозите, директор уже собирает всех в главном зале! — Йоко проигнорировала её выпад и улыбнулась Энид. — Классная куртка, кстати. — Спасибо, — ответила она, но Йоко уже и след простыл, поэтому Энид обернулась к Уэнсдей, потеребив отделанный серой шерстью воротник: — Мама подарила в честь моего обращения. — Пойдём, — Уэнсдей захлопнула футляр и бережно примостила его у стены. — Хочу узнать, что за счастливчик унаследовал всю эту заваруху. — Заваруху?.. — Ты же не думаешь, что все проблемы уже позади? Энид растерянно захлопала ресницами. — Но мы же… Крэкстоуна больше нет, хайда скрутили… В ответ на эту наивную ремарку Уэнсдей зловеще прошептала: — Всё только начинается, поверь. Добравшись до главного зала она, однако, убедилась, что новый директор вовсе не чувствует себя унаследовавшим заваруху. Этот невысокий мужчина среднего возраста, немного пухловатый, улыбался отвратительно жизнерадостно и сновал между учениками как наседка. Уэнсдей отметила его старомодный костюм, выглядевший так, словно его владелец возомнил себя джентльменом из девятнадцатого века, и серьгу в ухе. Серьга смотрелась неплохо, а вот цилиндр выглядел в высшей степени неуместно даже по мнению Уэнсдей, которая и сама не гналась за последними модными тенденциями. — Сдаётся мне, теперь все в сборе, — мужчина взглянул прямо на неё, затем обвёл глазами остальных и в предвкушении потёр руки. Его вздёрнутый нос в сочетании с губами бантиком смотрелся почти по-детски. — Итак, славные мои, я новый директор Невермора, мистер Черити к вашим услугам. Раздались жидковатые аплодисменты. Прохладный приём нисколько не смутил мистера Черити. Наблюдая за тем, как он бодро жестикулирует и едва ли не подпрыгивает, переполненный жаждой деятельности, Уэнсдей ощутила прилив тошноты. И всё же она заставила себя следить за новым директором внимательно. Чего не скажешь об Энид: она заметила в толпе Аякса, он — её, и через пару мгновений эти двое были потеряны для остального мира. — Я мог бы сказать, что у школы настали непростые времена, напомнить о предосторожности, — вещал тем временем мистер Черити. — Но вряд ли снискал бы ваше одобрение. Предполагаю, молодым людям не по вкусу, если кто-то считает их слабыми и пытается опекать. Послышалась пара одобрительных хмыканий. Уэнсдей слова директора ничуть не тронули, однако она не отрывала от него глаз, подмечая мельчайшие детали. Пока ничего подозрительного ей не удалось обнаружить: если не считать слегка экстравагантный внешний вид, мистер Черити производил впечатление абсолютно обычного человека, наполненного омерзительным оптимизмом. Возможно, под личиной наивного воодушевлённого новичка скрывался расчётливый человек, ищущий свою выгоду — но это лишь предстояло узнать. — И всё же скажу банальность. Помните, что под крышей Невемора рады всем. Вампиры, оборотни, сирены, горгоны, телекинетики и провидцы… — мистер Черити раскинул руки, будто хотел объять всех присутствующих. — Некоторые способности встречаются чаще, некоторые распространены меньше… В школе в разные годы обучались и дети с редчайшим даром: сновидцы, заклинатели животных, невидимки и атмокинетики, камертоны и метаморфы… И каждый директор делал всё, чтобы каждый ученик чувствовал себя здесь как дома. В завершении речи мистер Черити ещё раз подчеркнул, что школьникам не о чем беспокоиться, поскольку в ближайшем будущем он не планирует никаких кардинальных перемен и с глубоким уважением относится к курсу, выбранному его предшественницей — тут он сменил улыбку на приличествующее случаю скорбное выражение лица, — Лариссой Уимс. — Разве что её решения в конечном счёте привели к её гибели, — заметила Уэнсдей достаточно громко для того, чтобы мистер Черити расслышал это. Он приподнял цилиндр и слегка склонил голову, присматриваясь к дерзкой ученице. Она скрестила руки на груди, ничуть не стушевавшись. Стоящая рядом Энид отвлеклась от Аякса и легонько ткнула соседку локтем в бок. — Вроде он неплохой, зачем сразу провоцировать? — шепнула она. Ответить Уэнсдей не успела: мистер Черити, с неожиданной ловкостью проложив себе дорогу через толпу учеников, приблизился к ним. Но если он и собирался как-то прокомментировать реплику Уэнсдей, то стоило Энид попасть в поле его зрения, как вниманием тут же завладела она. — Прекрасная юная леди, — проговорил он, покачав головой. — Сдаётся мне, вам не помешает медицинская помощь, мисс?.. Хотя Энид не относилась к числу робких тихонь, её смутило то, что все взгляды теперь были направлены на неё. — Синклер. Раны уже затягиваются, пустяки. Почувствовав, что Энид испытывает неловкость, Аякс украдкой сжал её пальцы. Этот жест поддержки не ускользнул от внимания мистера Черити, и он широко улыбнулся обоим. — Позвольте настоять, юная леди. Я приготовлю для вас средство, которое ускорит процесс восстановления. Он взял растерявшуюся Энид под локоть и громко оповестил остальных, что встреча окончена. — Иди с ними, — тихо приказала Уэнсдей Аяксу. — Пока мы не знаем, что из себя представляет новый директор, лучше не оставлять никого с ним наедине. — Ты теперь в каждом видишь потенциального преступника? — так же тихо спросил он, озадаченно потеребив шапку. — Не теперь, а всегда, — поправила Уэнсдей. Аякс прекрасно помнил, какова она в гневе (внешне — абсолютно такая же, как обычно, зато с инструментами для пыток), поэтому спорить не стал. К тому же он не хотел, чтобы Энид переживала, а значит, лучше и в самом деле сопроводить её. Мистер Черити воспринял дополнительного спутника как должное и повёл ребят к теплицам. — Я… В общем, насчёт этих ран… — по дороге Энид попыталась ввести директора в курс дела. — Хотя я и оборотень, регенерация пока работает немного странно… — Это случается, — утешающе заверил мистер Черити. — Процесс отрегулируется к совершеннолетию. А пока этого не произошло, не стоит пускать дело на самотёк. Не волнуйтесь, есть отличное действенное средство! — Нам поможет новый преподаватель ботаники? — предположил Аякс. Они с Энид переглянулись, только сейчас сообразив, что никаких сведений о том, кто сменит мисс Торнхилл, не поступало. — Вы абсолютно правы, мой друг, — провозгласил мистер Черити и распахнул перед ними стеклянную дверь, пропуская вперёд. Кабинет, совмещённый с теплицами, при мисс Торнхилл скорее напоминал лабораторию. Она постоянно корпела над колбочками, что-то смешивала, выпаривала, переливала — и раньше Энид находила такую увлечённость предметом очень даже милой. Теперь её оторопь брала, стоило вспомнить, что именно здесь Лорел Гейтс убила Лариссу Уимс. Прижавшись к Аяксу, Энид протянула: — Тут никого нет… — Все, кто нужен, уже на месте, — подмигнул мистер Черити. — До конца семестра вести ботанику у вас буду я. — Ого, а вы потянете? — ляпнул Аякс. — То есть, я хотел сказать… Ну, у нас тут и так всё немного вверх дном, а если и управлять школой, и учить одновременно… — Мне это совсем не в тягость, — беззаботно отмахнулся мистер Черити, подготавливая всё необходимое для снадобья. Его чёткие выверенные движения выдавали мастера своего дела. — У меня множество различных увлечений, среди которых ботаника занимает не последнее место, и я буду рад поделиться своими скромными знаниями и накопленным опытом с учениками. Настороженность, поначалу владевшая Энид, постепенно сошла на нет. С каждой следующей минутой директор всё больше располагал девушку к себе. От природы открытая и общительная, она уже без всякого стеснения полюбопытствовала: — А какие ещё у вас увлечения? — Их в самом деле много, — улыбнулся ей мистер Черити. — Среди основных, пожалуй — психология, каллиграфия и кулинария. — О, вот последнее — круто! — одобрил Аякс. Энид стрельнула в него взглядом, в мыслях сделав себе пометку: разузнать, какие блюда ему нравятся. Пока их взаимодействие по большей части сводилось либо к поцелуям, либо к спасению школы от монстров, однако на этом далеко не уедешь, если планируешь серьёзные отношения. — Здесь у нас экстракт лаванды, смешиваем с соком алоэ, — мистер Черити, принявшись за лекарство, подробно объяснял его состав. — Запишите пропорции, мисс Синклер. Будет лучше, если вы сможете повторить рецепт самостоятельно в случае необходимости — хоть я и уповаю на то, что таковая более не возникнет. Также нам потребуется добавить можжевельник, это важный ингредиент. Плюс этого лекарства — готовится оно быстро и даёт такой же быстрый эффект. Он подтвердил слова делом: совсем скоро полученная смесь загустела и превратилась в мазь, которой полагалось обрабатывать раны трижды в день. Мистер Черити торжественно вручил Энид целую склянку и распрощался с ребятами, пожелав хорошего дня. — Мировой дядька, — вынес вердикт Аякс, когда теплицы остались позади. — Зря Уэнсдей подумала, что мутный. — Когда это она успела поделиться с тобой подозрениями? — удивилась Энид. — Уэнсдей и подозрения — это почти синонимы, — беззлобно усмехнулся он. — Много времени не надо. Энид лишь закатила глаза.

***

Вопреки сказанному Аяксом, сама Уэнсдей не спешила возобновить своё расследование. Хотя она считала важным присмотреться к новому директору, первая встреча не дала ей существенной пищи для размышлений. Если точнее — у Уэнсдей никак не выходило сконцентрироваться, потому что она чувствовала на себе взгляд Ксавье. Пожалуй, было бы легче, если бы он сразу подошёл, как Аякс к Энид: перекинулись бы парой слов, и на этом всё. Однако Ксавье предпочёл держать дистанцию и наблюдать в отдалении, не желая навязываться. Если он думал, что делает лучше, то заблуждался, потому что лёгкое покалывание на кончиках пальцев и на щеках, точно воздух наэлектризовали, лишь отвлекало Уэнсдей. Она знала, что Ксавье на неё смотрит, и отмахнуться от этого никак не выходило. Ужасно раздражающий фактор. Чтобы вернуть себе концентрацию, она решила побродить в одиночестве. Задача оказалась не самой простой: из-за того, что именно Уэнсдей сыграла решающую роль в спасении Невермора, внимание других учеников теперь обращалось на неё куда чаще прежнего. Её нелюдимый вид помог отогнать некоторых из школьников, но самые назойливые упорно пытались завязать диалог. В результате она просто резко развернулась посреди очередной реплики очередного одноклассника и зашагала прочь — подальше от школы и суеты. Водоём, ставший эпицентром событий в день состязаний за кубок По, сейчас, напротив, виделся тихой гаванью. Уэнсдей не прогадала, направившись сюда. По крайней мере, она так считала, пока не наткнулась на Ксавье: он расположился под ивой, склонившей ветви почти до самой воды, и задумчиво рассматривал солнечные блики на глади озера. Уэнсдей не хватило буквально нескольких мгновений, чтобы остаться незамеченной. Она могла бы бесшумно попятиться и подыскать другое место для уединения, но Ксавье оглянулся именно в этот момент, и их взгляды встретились. — Да, я так и не написала, — сказала Уэнсдей, решив, что лучше сразу закрыть неприятную тему, предупреждая возможные претензии. Он поднялся и небрежным движением отвёл прядь со лба. Губы сами собой расползались в улыбке при виде мрачного лица Уэнсдей, но подходить к ней Ксавье не стал — напротив, прислонился к стволу ивы и перевёл взгляд вдаль. — Я утешал себя тем, что если бы каникулы продлились дольше, тогда уж точно написала бы. Его мягкая ирония — и самоирония — отчего-то вызвали у неё раздражение. Она не собиралась оправдываться, но в голове помимо её воли завертелись аргументы, объясняющее молчание, один глупее другого. — Я просто не разобралась, — зачем-то Уэнсдей выбрала самый нелепый из них. Ксавье снова взглянул на неё и недоумённо приподнял бровь. — Я понимаю, что ты обо мне невысокого мнения, но совсем за идиота не держи, — хмыкнул он. — Чтобы Уэнсдей Аддамс не справилась со смартфоном?.. Это действительно прозвучало в высшей степени неправдоподобно, и Уэнсдей с досадой поджала губы. У Ксавье была неприятная особенность сбивать её с толку, хотя она не признавалась в этом даже себе. Развивать тему с сообщениями не имелось ни малейшего желания, но о чём тогда говорить? Возможно, сейчас — самый подходящий момент, чтобы рассказать ему правду, показать странные сообщения с неизвестного номера и обсудить, кто мог стоять за этим. Однако привычка в одиночку решать все сложности слишком крепко въелась под кожу. Уэнсдей не смогла сделать шаг навстречу, хотя и помнила, что перед тем, как все разъехались по домам, Ксавье назвал себя её другом. — Ты пришла сюда, чтобы побыть одной? — он первым нарушил паузу. — Угадал. — Ну, тогда не буду мешать. — Ты пришёл сюда первым. Тихо усмехнувшись, он оттолкнулся от ивы и легко сбежал по тропе, ведущей к самой кромке воды, минуя Уэнсдей. — Мы же не собираемся мериться, у кого больше прав на это место. Я тебя не потревожу, не волнуйся. Ксавье зашагал прочь, насвистывая незнакомый ей мотив. Уэнсдей стоило некоторых усилий не проводить его взглядом. Она спустилась к воде, нашла несколько плоских камешков и запустила их, считая, сколько кругов получилось от каждого. Потом понаблюдала за тем, как цапля ловит рыбу, умело заглатывая жертву целиком. Это умиротворяющее зрелище не подействовало на неё должным образом: в мыслях по-прежнему царила неразбериха. Смирившись с тем, что пока вернуть себе привычное состояние, в котором получается хладнокровно анализировать происходящее, не удаётся, Уэнсдей направилась обратно в школу. Комната пустовала. Лёгкий бардак и буйство красок на стороне Энид, идеальный порядок и чёрно-белые тона на стороне Уэнсдей — всё по-прежнему, не считая того, что разделительной ленты больше не было. Причудливая тень от витража на стекле, запах свечей, стены, которые больше не казались заточением… Взгляд Уэнсдей зацепился за бурые пятна, въевшиеся в каменную отделку. Стиснув зубы, она шагнула вперёд, ладонь невольно взметнулась ко рту: следы от жестокой расправы над Вещью так и не стёрлись, напоминая о самых страшных мгновениях минувшего семестра. В следующую секунду тело Уэнсдей неестественно изогнулось, будто прошитое током, голова откинулась назад, глаза остекленели. Кровь на стене, уже не засохшая, стекала до самого пола. Вещь, вновь пронзённый ножом, замер без движения. А рядом стоял Тайлер — и сиял совершенно инфернальной улыбкой. — Видишь, Уэнсдей… — вкрадчиво прошептал он. — На этот раз я довёл дело до конца. Ты опоздала. Его лицо тоже запачкалось кровью. Руки, одежда — в крови утопало всё. Уэнсдей с ненавистью сверлила взглядом виновника гибели Вещи — но не могла сдвинуться с места и даже разомкнуть губы. — Ты же не заплачешь, Уэнсдей, правда? Её била дрожь. — Ты его не спасёшь… — Уэнсдей! Голос Энид вывел её из транса. Восстанавливая сбившееся дыхание, она покосилась на стену — разумеется, там лишь темнели старые следы. И никакого Тайлера. — Ты в порядке? Не в порядке… Ты почти в слезах! Энид обхватила её за плечи, и Уэнсдей не нашла в себе сил отстраниться. — Всё нормально, — совладав с голосом, открестилась она. — Ну да, заметно. Что случилось? Видения вернулись? Отрицать очевидное Уэнсдей не стала, но ограничилась сухим кивком. На дальнейшие расспросы Энид она уже не ответила. Её до сих пор трясло после слишком яркой иллюзии — и слишком страшной, ведь это не могло быть прошлым, а значит, Вещи угрожала смертельная опасность. — Ты прямо как Шерлок, — вздохнула Энид, потеряв надежду что-то выяснить. — Почему? — сравнение показалось Уэнсдей несвоевременным и нелогичным. — Я допустила столько ошибок в расследовании, что… — Да не в книге который, а в сериале. И я не про эти его детективные фишки, а про эмоции! — не увидев ни малейшего отклика, Энид всплеснула руками: — Неужели ты не смотрела? Он же просто потрясающий! Шерлок хранит мёртвую голову в холодильнике, а человеческие глаза в микроволновке, тебе понравится! Уэнсдей молчала, уставившись в одну точку. Энид взволнованно закусила губу: её очень тревожило, что Уэнсдей не признаёт собственные эмоции, но она не знала, как подступиться к подруге. На примере «Шерлока» объяснить было бы проще, но как убедить в том, что современные сериалы порой заслуживают внимания, она понятия не имела. — Ладно, давай посмотрим, — вдруг прозвучало в тишине. Не веря своим ушам, Энид в изумлении приоткрыла рот. Уэнсдей по-прежнему сверлила взглядом пустоту, но она произнесла это, она согласилась — и сама не знала, как её угораздило. Следовало отложить всё и поразмышлять над видением, разработать план, как предотвратить гибель Вещи, выяснить, как Тайлер вообще мог проникнуть в школу — разве он не в психиатрической лечебнице? Однако Уэнсдей ощущала себя не предвкушающей новую запутанную загадку, а опустошённой. Видение слишком сильно ударило по ней. — Можем прямо сейчас начать, — предложила Энид, всё ещё удивляясь. — Хотя нет, сейчас же твой писательский час… Она привыкла, что Уэнсдей методично и неукоснительно соблюдает режим в том, что касается её творчества. Сначала — печатная машинка, потом — виолончель, и только потом, если не передумает — сериал. Но лицо Уэнсдей сделалось каменным. — Я больше ничего не пишу.