It was all just a game / Это была всего лишь игра

~~~

Как только он вернулся в Общую гостиную после их свидания, Гарри пожалел о том, что не может повеселиться с Драко и насладиться предстоящим матчем. Он сожалел о каждом неудачном свидании, как только уходил, чувство вины поглощало его. Драко этого не заслуживал. Но Гарри просто не мог быть счастлив сейчас. Не из-за всего происходящего. Все было бы проще, если бы он был один. Однако, готовясь к матчу, Гарри пытался отвлечься. Гарри никогда не играл против своего парня, поскольку тот был его парнем. Гарри признал, что играть с Драко, как с врагом, на самом деле было очень здорово: Драко бросал ему вызов, а соперничество Гриффиндора и Слизерина было весьма увлекательным. Также забавно было наблюдать, как он терпел поражения. Но теперь они были вместе, и Гарри хотел, чтобы Драко победил. Не в этом матче, а во всех остальных. Этот матч принадлежал Гарри. И Рону, который нервничал перед своим первым матчем больше, чем когда они столкнулись с трехголовым псом на первом курсе. Пока они летели на позиции, Гарри поймал взгляд Драко поверх битком набитого стадиона, который был украшен в зеленых и красных тонах. Увидев это и увидев Драко, Гарри почувствовал легкую радость, но в то же время и грусть, и злость, потому что он знал, что не испытывает такой радости, какую должен был бы испытывать. И любая радость, которую он испытывал, требовала гораздо больше усилий, чем раньше. Это было похоже на то, как если бы он тонул и, добравшись до поверхности, снова погружался в воду, не успев сделать полноценного вдоха. Они взмыли в воздух, и Драко оказался прямо напротив Гарри, в сотне футов от него. Гарри подмигнул ему, но лицо Драко ничуть не изменилось. Даже намека на злобу и гнев не было. Как и в начале семестра. Он старался не обращать на это внимания — это всего лишь игра. Он огляделся по сторонам, и от одной мысли о том, что ему придется вглядываться в толпу, чтобы найти там отвратительный розовый оттенок, ему стало не по себе. — Мы надерём вам задницу, — крикнул Джордж Уизли, появившись позади Гарри. — Любители грязнокровок, — отозвался Гойл. — Эй, полегче, — огрызнулся Драко, но прежде чем он успел сказать что-то еще, раздался свисток, и все сорвались со стартовых позиций. Гарри помчался вперёд, и Драко тоже. Команды летали и ныряли друг за другом в невероятном круговороте скоординированных движений, бросая квоффлы, уворачиваясь от бладжеров, прицеливаясь и уклоняясь друг от друга. Вскоре Слизерин забил несколько раз. При этом лицо Рона заметно поникло. Пролетая мимо Министерской ложи, Гарри заметил белые светлые волосы, зеркально повторявшие волосы Драко, и надменное лицо с холодными серебристыми глазами. Люциус был одет в тёмно-зелёную роскошную мантию и сидел рядом с другими официальными лицами, похожими на представителей министерства. О нет. Ведь если Драко проиграет, его отец наверняка будет кричать на него. А если проиграет Гарри, то его команда возненавидит его еще больше. Квиддич и Драко — единственное, что у него было, кроме Рона и Гермионы. И Рон был в команде по квиддичу, так что кто знает, останется ли он там, если все пойдет не так. — Настолько сосредоточен, Поттер? — Драко последовал за ним. — Будет жаль, если кто-нибудь отвлечет тебя. — Он ухмыльнулся. Гарри только закатил глаза в ответ. — Еще один гол Слизерина! — Это объявление эхом разнеслось по стадиону после того, как Рон пропустил еще один мяч. — Давай, Рон. — пробормотал Гарри себе под нос. Но с зеленой стороны стадиона доносились не совсем обычные возгласы. Он слышал: — Уизли — наш герой! Перед кольцами дырой! Слизеринцы ликовали, когда Рон пропустил очередной гол. Рон терял всякую уверенность в себе. Как мне остановить это? Гарри огляделся по сторонам, наблюдая за пением толпы, и тут слева от него раздался знакомый голос. Драко парил над ним, показывая на Рона и насмехаясь над ним. Драко тоже пел? — Квоффл Рон поймать не может, победить он нам поможет. На помойке он родился, Слизерину пригодился. — Что… — начал Гарри, пока не увидел золотой проблеск на южной стороне трибуны. Прежде чем он успел заговорить с Драко, он нырнул, стремясь поймать снитч. Драко быстро последовал за ним, держась у него на хвосте. Ветер заглушил все возгласы толпы, когда Гарри приблизился, а Драко догнал его и оказался бок о бок в нескольких метрах над землей. Драко и Гарри толкали друг друга, надеясь украсть свой шанс поймать снитч. Снитч метнулся влево, и Гарри успел подстроиться быстрее Драко. Но Драко сделал выпад вперёд и врезался в Гарри. От этого они оба упали на покрытую инеем траву. Только когда они упали на землю, Гарри понял, что в его кулаке подрагивает золотой шарик. — Гарри Поттер поймал снитч! По стадиону прокатились радостные крики гриффиндорцев, но Гарри не чувствовал удовлетворения. Никто из гриффиндорцев не чувствовал удовлетворения. Гарри встал, когда остальные члены команды окружили его. Драко тоже встал, на его лице отражалось неприятное смущение. Драко оглянулся на Люциуса в толпе, на лице которого была написана ярость. — Я никогда не видел худшего Вратаря… ну ведь он родился в мусорном ведре… Тебе понравились мои стихи, Поттер? — Гарри попытался не обращать на него внимания, но его тон был таким, что Гарри не мог его проигнорировать. — Заткнись, Малфой, — огрызнулся Гарри. Жгучая ярость, которая за последние полтора месяца стала для Гарри столь близким другом, вспыхнула в нем. Он сжал руки в кулаки. — Мы хотели написать еще пару стихов, — ухмыльнулся он в ответ своим друзьям. — Но мы не смогли подобрать рифмы к словам «толстый» и «уродливый» — видите ли, мы хотели спеть о его матери. И еще мы не смогли подобрать рифму к «бесполезному неудачнику» — для его отца, знаешь. Это был не Драко, с которым он разговаривал. Это был Малфой. Малфой без малейшего намека на дружелюбие, Малфой без малейшего намека на доброту Драко. — Я сказал, заткнись, — прорычал Гарри, подходя к нему ближе. Я говорил тебе не насмехаться над моими друзьями. Он сжал руки в кулаки. — О тебе ведь нравятся Уизли, правда, Поттер? Проводишь там каникулы и все такое, не так ли? Не понимаю, как ты переносишь эту вонь, ну полагаю, когда тебя привечают магглы, даже лачуга Уизли пахнет… Красная пелена охватила Гарри так, что он не смог сдержаться. Он толкнул его, и Драко толкнул его в ответ, с вызовом подняв бровь. Он что, напрашивался на драку? Он знал, что делает. Но как только Гарри собрался толкнуть его снова, Джордж Уизли появился из ниоткуда и обрушил на него кулак. Хорошо, подумал Гарри. Но тут же остановился — неужели он только что сказал «хорошо» на то, что его парень получил удар кулаком в лицо? Гарри показалось, что его сейчас стошнит от одной мысли об этом. Драко попятился назад, и Фред подошел, чтобы удержать Джорджа. — А может быть, Поттер, ты помнишь, как вонял дом твоей матери, и свинарник Уизли напоминает тебе об этом… Гарри, не задумываясь, размахнулся и ударил его кулаком прямо в лицо. Драко отшатнулся назад, держась за глаз, и вскрикнул. Гарри замер в ужасе, мгновенно раскаявшись, но когда он уже собирался извиниться, Рон бросился на Драко, и они вместе рухнули на землю. Гарри попытался схватить Рона, который был намного выше и сильнее, но не смог его оттащить. Звуки свистков и крики не смогли остановить обе команды, но внезапное заклинание МакГонагалл заставило их остановиться. — Хватит! Все вы! Гарри и Драко не смотрели друг на друга, когда их заставили покинуть стадион.

~~~

Драко нерешительно спрятался за лианами, заглядывая между ними, чтобы найти Гарри стоящего лицом к спокойным, небольшим волнам, набегающим друг на друга на берегу залива. Солнце садилось, и прошло уже несколько часов с тех пор, как они виделись. Гарри надеялся, что этого времени достаточно, чтобы остыть. Гарри крепко скрестил руки. Он всё ещё был в своей форме для квиддича, так как пришёл сюда прямиком из кабинета Амбридж. Драко знал, что этот разговор будет крайне неприятным, но избегание его только усугубит ситуацию. Он побрёл к нему, чувствуя, как с каждым шагом узел в животе становится всё туже и туже. Он сглотнул и, оказавшись рядом с Гарри, протянул руку, чтобы коснуться его плеча, как-то утешить, но Гарри рыкнул, не желая смотреть на него. — Драко Малфой, клянусь Богом, если ты посмеешь дотронуться до меня, я… — Ты? Гарри сглотнул. Они оба думали об одном и том же: неужели это наш конец? — Получил внимание, которого хотел, да? — Голос Гарри был резок, как разбитое стекло. Драко сглотнул и открыл рот, чтобы заговорить, но Гарри прервал его. — Почему ты не сказал мне, что приедет твой отец? — Я не знал. Он просто появился. Слава Мерлину, я увидел его перед матчем. — Ты только что сказал, что благодарен за то, что увидел его, чтобы вести себя как полный придурок? — Я не могу быть таким, какой я есть, рядом с ним, — возразил Драко. — Я должен это скрывать. Мой отец ненавидит Уизли, и он ненавидит тебя. Думаешь, у него не возникло бы подозрений, если бы мы были дружелюбны или если бы я был сдержан? Я никогда не был сдержан в его присутствии. Раньше я вас всех открыто ненавидел. Мерлин, я и не такое говорил о тебе своему отцу, прежде чем мы начали встречаться. А теперь Сам-Знаешь-Кто вернулся. Думаешь, он не наблюдал за мной, чтобы убедиться, что я иду по его стопам? — Та сторона тебя все еще существует? Ненавистная? Та, которая считает, что ты выше всех остальных? — Гарри по-прежнему не смотрел на него. — Это была фальшь. Конечно, это была фальшь. Я ненавидел это. Сейчас я чувствую себя очень отвратительно. — Драко посмотрел на траву и сглотнул. Гарри было все равно. — Тебе не нужно было говорить все эти вещи. О моих друзьях. Моей маме… — Извини, — пролепетал Драко. — Я хотел бы взять свои слова обратно. Я не могу поверить, что я это сказал, я… Я бы сделал все, чтобы изменить это. Я заслуживаю того, к чему это приведет. Гарри повернулся к нему. Но тут он заметил синяк под глазом Драко. Лицо Гарри поникло. — Ты не заслуживаешь того, чтобы твой собственный парень бьет тебя по лицу. — Его горло сжалось, когда он потянулся к подбородку Драко и заставил его посмотреть на себя. В его взгляде читались страх и сожаление, каких Гарри никогда не испытывал. Это проявилось в его глазах, так что Драко тоже мог это видеть. — Если честно, то именно такой реакции я и ждал, — сказал Драко. — Это была дурацкая идея, и мне следовало… не делать этого, или продумать все до мелочей, или сказать, чтобы ты ударил меня, чтобы ты хотя бы знал, что все было по обоюдному согласию. Я подумал, что если мы подерёмся, то я смогу убедиться, что нет никаких подозрений в отношении нас или лояльности к тебе. — Так ты хотел, чтобы я тебя ударил? — Да. Я должен был одержать победу, но Уизли добрались до меня прежде, чем я успел замахнуться на тебя. — Так ты собирался ударить меня? Драко взъерошил волосы. — Это звучит ужасно, когда ты так говоришь. — По крайней мере, ты этого не сделал! — Гарри, все хорошо. — Драко старался не обращать внимания на то, как ужасно все это звучит. Мерлин, он облажался. — Я не хочу бить своего парня, — закричал на него Гарри. — Я никогда не хотел бить своего парня. Но я… Я не мог остановиться, я… — Он покачал головой, его глаза блестели. — Я не знаю, что со мной происходит. — Я специально тебя провоцировал, — сказал Драко. — Это не твоя вина. Ничего страшного, правда. Просто ссора на людях, как обычно у нас бывает. Ну, и дошло до драки. Мы и раньше ссорились. Мы дрались. Черт, даже Грейнджер однажды врезала мне по лицу. Так и должно было быть. Я перешел слишком много границ. Сознательно. Мне плевать на синяк. — Как ты можешь так говорить? — Потому что мы такие, какие есть. Это то, как мы ведем себя. Мы уже говорили об этом. Это был просто удар. Не волнуйся об этом. Мы не обычная пара. — И это делает правильным то, что я сделал тебе больно? — Нет, это делает нас нами. Гарри заметно поморщился. — Я не хочу быть таким! Я не хочу быть похожим на Дурслей! Я поклялся, что никогда не стану таким, не заставлю никого чувствовать то, что чувствую я, и вот я причинил боль одному из самых дорогих мне людей. Драко стоял совершенно неподвижно, все его тело напряглось, за исключением желудка, который наверняка мог провалиться сквозь землю. — Дурсли били тебя? Глаза Гарри заблестели, когда он покачал головой. — Я не хочу об этом говорить. Не заставляй меня говорить об этом, — процедил Гарри. — Но знай, что я никогда не хочу стать таким, как они. Я люблю Хогвартс не просто так. И есть причина, по которой у меня разбито сердце, из-за того, что никто не хочет меня здесь видеть. Драко не смог сдержать чувство вины. Он запнулся, прежде чем заговорить. — Мне жаль. Я не знал, что это случилось с тобой. Я подтолкнул тебя к этому. Ты не просто подошел и ударил меня ни с того ни с сего. Это должна была быть драка. — Это не достаточно хорошее оправдание. Никогда не бывает достаточно хороших оправданий. — Ты не станешь таким. — Драко двинулся к нему. — Гарри, я не знал этого. Я бы никогда… — Не стал бы насмехаться над моей умершей мамой на глазах у целого стадиона? — Гарри. — Его голос ослаб. Он ничего не мог сказать, чтобы исправить ситуацию. — Прости меня. Мне очень очень очень жаль, я бы никогда не поставил тебя в такое положение, я… — Не надо было заходить так далеко. Никогда. — Прости меня. — А песня о Роне? Это тоже ты написал? — Нет. Это сделал Монтегю. Я просто хотел приписать себе эту заслугу, чтобы позлить тебя. — Отличная работа, не так ли? — Гарри поморщился, во рту у него стало кисло. Он глубоко вздохнул и провел руками по лицу. Драко открыл было рот, чтобы возразить, но тут заметил красное пятно на его руке. — Это от того, что ты меня ударил? — Не похоже. Гарри замер, его сердце заколотилось в ушах. Он тут же опустил руку. — Да, — соврал он. — Гарри, что это, черт возьми, такое? Он засунул руку за спину и сделал несколько шагов назад, но Драко бросился на него и схватил за талию. Он схватил его за запястье. Гарри сопротивлялся и пытался отпихнуть его. — Это не важно. — Я не должен — прекрати двигаться! — Это не важно, — боролся Гарри. — Я не должен лгать? Что? Откуда это здесь? Что это значит? — Может ли этот день стать еще хуже? Драко не отпускал. — Только правда! Гарри, ты сделал это с собой? Гарри вздрогнул, умоляя, чтобы эта ночь поскорее закончилась. — Технически. — Гарри, — начал Драко, почти дрожа, — Зачем? — Это не я, это Амбридж. У нее есть это кровавое перо. — Она пытала тебя? И ты не подумал упомянуть об этом? — Сейчас это не имеет значения! Мы здесь не для этого, не из-за этого мы спорим. — Почему это не важно? То, что ты подвергаешься насилию, гораздо серьезнее, чем дурацкий матч по квиддичу. — На матче по квиддичу я подверг насилию тебя. — Заткнись, — сказал Драко. — Это не одно и то же. Почему это не важно? — Потому что дурацкая метка на моей руке — это ничто по сравнению с Волдемортом и тем, что он собирается со мной сделать. Ничто по сравнению с тем, что мой парень насмехается над моей умершей мамой. — Это неправда. И то, и другое — дерьмо! — И что же ты собираешься с этим делать? Что ты можешь с этим сделать? Ты что, хочешь рассказать об этом своему отцу, который наверняка повысит ей за это зарплату? Ты хочешь разоблачить нас, чтобы она узнала о тебе и запретила нам встречаться? А может, она просто исключит меня, и я больше никогда не смогу заниматься магией, и я никогда не увижу тебя, потому что ты точно не придешь в мир маглов, который ты так ненавидишь. — Я не ненавижу его, я… такой тупой. — Драко нахмурился, и несколько мгновений они сидели в тишине. — Прости меня. За квиддич… этого больше не повторится. — Ты прав. Никогда. Мы больше никогда не будем играть друг с другом. — А как же финал? — Меня там не будет. Мне запретили. — Что? — Она запретила мне играть. Навсегда. Мне нельзя возвращаться в команду. Ни Фреду, ни Джорджу, ни Рону. — Когда? — Только что. В ее кабинете. — И ты еще не взорвался. Не в драке, а на самом деле, физически взорвался. Я думал, что последний день, когда Гарри Поттер играл в квиддич, станет последним днем существования человечества. — Ну, — задохнулся Гарри, — если это правда, то прямо сейчас с неба должен упасть метеор и стереть с лица земли весь мир. — Ох, Гарри, — Драко притянул его к себе и крепко обнял, на что Гарри поначалу никак не отреагировал. Но когда Драко прижал его к себе и положил голову на плечо Гарри, тот не смог удержаться. — Я так ее ненавижу, — обхватил он его руками. — Мне жаль, Гарри, — прошептал он ему на ухо. — Очень жаль. Что я могу сделать? — Убей ее. Драко отпустил его. — Может быть, я недооценил эту твою злую сторону. Но Гарри не воспринял шутку. — Я не… Я не хочу быть… злым, я… — Прости меня. Я не должен был ничего из этого делать, — сказал Драко. — Ну, мы узнали, что бывает, когда мы заранее не планируем драку. Гарри оттолкнул его и огрызнулся. — Как ты вообще можешь так думать об этом? Как будто это была просто глупая ошибка. Это было насилие, Драко. Я ударил своего парня. Я оскорбил тебя. — Ты не хотел этого. — Мне было приятно. Мне нравилось видеть тебя на земле. — Драко отступил на шаг, но посмотрел ему в глаза. В них была тьма, взгляд, который Драко не узнал. На самом деле, это даже не было похоже на него. — Я никогда не думал, что способен на такое. — Это на тебя не похоже. Гарри перевел дыхание. Он чувствовал, что взорвется, если не заговорит об этом. — Я не думаю, что это я. И эта мысль еще страшнее, потому что она означает, что я не могу это контролировать. — Что ты имеешь в виду? Гарри заколебался, но в конце концов сдался. Он поднес руку к затылку. — Как будто он здесь. Все время. Я чувствую себя марионеткой на его ниточках. Или еще хуже, может быть, кладбище изменило меня. Может быть, когда они проводили ритуал, что-то произошло. Половина моих мыслей не принадлежит мне. Я даже не знаю, откуда они берутся. Как будто они исходят от него. Что это вообще значит? И я так злюсь. Просто злость, превосходящая все, что я когда-либо чувствовал. Это не обычный гнев. Что со мной происходит? — Почему ты мне не рассказал? — Драко шагнул вперед. — Я никому не говорил. Потому что когда я узнал, что могу говорить на парселтанге, вся школа думала, что я — потомок Салазара Слизерина, полгода нападающий на магглорожденных. И голос в моей голове после ритуала по воскрешению Волдеморта, когда весь Волшебный мир считает меня лжецом… — Он покачал головой и посмотрел на землю. — Я не хочу быть уродом. — Ты не урод, — сказал Драко. — Не думай так о себе. — Он потянулся вперед и обнял Гарри, хотя Гарри не ответил на его объятия. — Хуже того, я не хочу быть таким, как он. Что, если я… тоже пойду по его пути? Что, если это начало чего-то ужасного? Я не хочу быть убийцей, я не хочу причинять людям боль. — Дело не в тебе. — Драко обнял его за спину, а потом отпустил. — Я обещаю. Я виделся с ним. Ты совсем на него не похож. — Ты этого не знаешь. Я могу говорить на его языке. — Я всю жизнь был рядом с отцом, с его тьмой. Я могу сказать тебе, что ты совсем не похож на него. — Если это не я, то что? Это последствия ритуала? — Не знаю, — сказал Драко. — Но это не ты. Это все, что имеет значение. Это не то, кто ты есть. — Я чувствую себя плохо. Я чувствую себя ужасным человеком. — Гарри облизнул губы, его плечи ссутулились. — Почему ты не сказал мне об этом до того, как твой мозг убедил тебя, что все эти мысли — правда? Гарри, почему ты не хочешь поговорить со мной о своих проблемах? — Потому что я не хочу никому причинять боль. Я боюсь, что ты уйдешь, если узнаешь, что Волдеморт имеет какую-то связь со мной. И это забавно, потому что я сто раз думал о том, чтобы порвать с тобой, только чтобы защитить тебя, но мысль о том, что ты действительно уйдешь и я останусь один… Это будет безопаснее для нас обоих, но я не думаю, что смогу это пережить. — Ты не один. Я здесь. — Я только что сделал тебе больно! — Потому что я подтолкнул тебя к этому. — Но на что я буду способен в следующий раз, когда разозлюсь? Дело не в тебе, а во мне. А если мы поссоримся, и я разозлюсь? Какой ущерб я могу нанести? Я снова причиню тебе боль? — Гарри, — Драко снова потянулся к нему, чтобы обнять, но Гарри отстранился. Они взглянули друг на друга. — Пожалуйста, не бойся прикасаться ко мне. Не бойся себя. Ты не пропащий человек. С тобой всё в порядке. — У тебя синяк под глазом. Из-за меня. — Да, и ты изводишь себя из-за этого. Я обещаю, что все, что ты говоришь себе в голове, в три раза ужаснее, чем этот дурацкий синяк. Он не ошибся. Гарри кивнул. — Это происходит постоянно. Я не помню случая, чтобы я не был груб с самим собой. Драко глубоко вздохнул. — Ну… может быть, иногда наши мозги заблуждаются. И они пытаются причинить нам боль, грубя нам и заставляя нас думать о себе плохо. А иногда мы слушаем их, потому что думаем, что они правы, но это не так. Ты не можешь это слушать. Это убивает тебя. Гарри снова отёр лицо и посмотрел на закат. По его шее поползло тепло. — Как я узнаю, что поступаю жестоко по отношению к себе? — Если ты не сказал бы этого мне, если ты не сказал бы этого Грейнджер или Уизли, не смей слушать это, когда твой мозг говорит тебе. Гарри. Над тобой издеваются одноклассники, тебя пытает Амбридж, тебе ежедневно снятся кошмары, ты не ешь, ты уже месяц не сидишь с друзьями, ты даже не говоришь мне, что произошло с Дурслями, все, что я знаю, это то, что если это касается тебя, ты становишься замкнутым… — Спасибо, что заметил, что я такой занятой. — Почему ты не позволяешь мне утешить тебя? — Но Драко знал ответ. Гарри все еще не доверял ему. А после сегодняшнего дня — с чего бы? — Или хотя бы Грейнджер и Уизли. Ты отталкиваешь от себя всех! — Седрик Диггори погиб из-за меня. Человек потерял сына из-за меня… — Не из-за тебя. — Да, из-за меня! Я предложил ему… — Мы уже говорили об этом. — Да, но это не избавляет от чувства вины, не так ли? И не помогает то, что я переживаю это каждую ночь. Я сплю только рядом с тобой. Это единственное время, когда мне не снятся кошмары, и это изматывает. — Гарри провел руками по лицу и вытер глаза, а затем и лицо. — И потом, я не могу ходить с тобой на свидания из-за Амбридж. А теперь мне запретили играть в квиддич. Драко нахмурился. Он не знал, что сказать, кроме: — Мне жаль. Они оба стояли молча, пока Гарри не сказал. — Мне тоже очень жаль. Что нам теперь делать? Они обменялись взглядами, в которых читались растерянность, отчаяние и тоска. Драко глубоко вздохнул. — Я прощаю тебя. — Я не хочу, чтобы ты меня прощал, — прорычал Гарри. — Это не твой выбор, — поравнялся с ним Драко. — А мой. И я не могу заставить тебя простить или не прощать меня. Снова тяжелое молчание. — Значит, единственная логичная вещь — это уйти. У Драко заныло в груди. — Наверное, да. Но никто из них не двинулся с места. Ни один из них не сделал ни шагу. — Прости меня. Я вел себя ужасно на наших свиданиях, — сказал Гарри. — Я просто очень устал, мне страшно, и я не хочу, чтобы Волдеморт был рядом с тобой. — Все в порядке, — сказал Драко. — И за то, что ударил тебя. Мне всегда будет очень жаль. — Это был несчастный случай. — Нет. Не преуменьшай. — Не преувеличивай. Если ты хочешь продолжать это, то я тоже над тобой издевался. То, что над тобой висит смерть твоих родителей, ничуть не лучше только потому, что ты не видишь раны. Я чувствую себя ужасно. — Я тоже. Именно поэтому мы не должны быть вместе. — Верно. И снова никто из них не двинулся с места. Пока оба не двинулись навстречу друг другу, заключив друг друга в крепкие объятия, которые длились дольше, чем они могли сосчитать. Через некоторое время Гарри сказал: — Мне нужно встретиться с остальными членами команды. — Хорошо. Постарайся поспать, — мягко произнес он. — Я не могу. Мне каждую ночь снятся кошмары. Кроме тех случаев, когда я сплю рядом с тобой. Мне удается поспать час или два. — Просто постарайся, Гарри. Пожалуйста. Гарри кивнул и ушел, хотя на его лице отражалась тревога, и Драко смотрел, как он проходит сквозь лианы. Он выдохнул и смахнул волосы с глаза, морщась от боли, забыв о том, насколько он нежный, и стал осматривать деревья и луг, но тут его взгляд остановился на свертке, лежащем на траве. Подойдя к нему, Драко обнаружил, что это мантия-невидимка Гарри. Он запаниковал и тут же отправился в путь, чтобы вернуть его, пока Гарри не поймали на территории школы после наступления темноты. И тут Драко замешкался. Гарри был умен. Не может быть, чтобы он не успел вернуться в общую гостиную. С ним всё было бы в порядке. А если он вернется в лес, чтобы забрать ее, Драко сможет притвориться, что ничего не видел. В голову Драко пришла коварная идея, связанная с мантией-невидимкой и элементарной местью.

~~~

На следующем уроке Амбридж Гарри захотелось вырвать себе волосы. Он так ненавидел её. Запрет на квиддич… Гарри с трудом продержался первую половину урока, пока Амбридж читала лекцию непонятно о чём — он, просто не обращал внимания. Он отключился, думая о тех днях, когда вместо Амбридж преподавал Люпин. О тех днях, когда он не злился каждую секунду. Он почти слышал, как все смеялись, отрабатывая задание с боггартом, но потом смех стал более отчётливым. Потому что люди действительно смеялись, и это вовсе не было его воображением. Внимание Гарри вернулось к лекции, которая была прервана тем, что перо Амбридж парило перед ней, тыча в неё, нанося множественные удары. Она пронзительно визжала и пищала. — Это не смешно, — огрызнулась она, хватая книгу. — Всем убрать палочки. — Но они и так были далеко. Не было никого, кто мог бы достать одну. Гарри не мог удержаться от хихиканья. Перо остановилось, и, когда воздух зашевелился рядом с ним, Гарри почувствовал знакомый запах и руку, погладившую его по плечу. Его желудок сжался, и, прежде чем он успел отреагировать, в Амбридж полетел ярко-синий шар пыльцы, оставив на её лице синие искры. Гарри смеялся так сильно, что слёзы выступили на глазах, он стучал рукой по столу, как и многие другие, но его смех прекратился, когда Амбридж подошла к нему. Она свирепо посмотрела на Гарри. — Сегодня вечером вы будете отбывать дополнительный час наказания, мистер Поттер. — У меня не было палочки. Я ничего не делал… — Гарри тут же закрыл рот. Это была правда. Он ничего не делал. Но если бы она разозлилась еще больше, все стало бы только хуже. Залп раздался с его стороны, потому что Драко находился рядом с ним. — Значит, два? Говорить вне очереди — неуважительно. Необходимо, чтобы до вас дошло, что я не потерплю неуважения в своем классе. — Она смотрела на него с укором, и он прекрасно понимал, что ей все равно, кто это был, лишь бы наказать его. Гарри нахмурился, и рука, лежавшая на его плече, сжала его, прежде чем уйти. Гарри заскрипел зубами.

~~~

Гарри сидел за задней партой, во время его отработки вместе с командой по квиддичу после нападения на Малфоя. Наказание было всё таким же болезненным, строчка за строчкой его собственной кровью, но все остальные тоже были рядом, и от этого становилось как-то легче. Он страдал не один, даже если вся ситуация с квиддичем была дерьмовой. Только когда закончилась общая отработка и команда ушла, едва заметно кривясь и сочувствуя Гарри, он снова стал чувствовать себя одиноко и пусто. Рука была красной, горела и болела, а это было только начало отработки. Сначала Гарри подумал, что это плод его воображения, но тут он снова почувствовал запах Драко и ощутил его руку, когда тот сел рядом с ним. Сердце Гарри забилось у него в ушах. Не может быть, чтобы Драко был сейчас здесь, на отработке у Амбридж, в его мантии-невидимке. Гарри почувствовал щекотку на кончиках пальцев, и перо в его руке слегка дрогнуло. Гарри резко сжал его. Под мантией Драко наложил Муффлиато, чтобы их не было слышно, но на всякий случай они не смотрели друг на друга и не говорили громче шёпота. — Это моя вина. Я заслужил это. Ну же, Гарри, дай мне хотя бы немного облегчить боль. — Ты этого не заслужил. — Но это я сделал. Я устроил этот розыгрыш. — Это не важно, — скрипнул зубами Гарри. — Иди на пост префекта. Незачем навлекать на себя лишние неприятности. — Вместо этого Драко обхватил его за руку, обняв за бицепс, и уткнулся головой в плечо Гарри. — Клянусь Богом, если ты позволишь Амбридж застукать нас в середине отработки… — Ты не должен проходить через это один. Гарри не мог с этим поспорить. К тому же Драко был очень тёплым и немного успокаивал — по крайней мере, на какое-то время. Так что они прижались друг к другу и сидели в тишине. Он мог это сделать. С Драко рядом это было более терпимо, даже если эти лишние два часа были по его вине. Гарри успел написать ещё полторы страницы, как Амбридж подошла к нему с другим пером. — Чтобы убедиться, что на этот раз послание действительно дошло. — Она слегка сморщилась, и Гарри взял перо, напрягая все силы. Из-за того, что Драко так сильно сжимал его руку, в другой руке пропало кровообращение. Боль нарастала по экспоненте, резкое жжение не только усилилось, но и тепло дошло до локтя Гарри и заставило его пальцы задрожать. Из руки яростно хлынула кровь, количество которой напугало Гарри. Он с трудом сдерживал стоны, прикусив губу. Я не должен лгать. Рядом с ним Драко сдвинулся с места, и Гарри вдруг почувствовал, как его рука обхватила перо. — Позволь мне… — Если она увидит это, она убьет нас обоих, — огрызнулся Гарри. — Весь смысл в том, чтобы она увидела повреждения. Драко отступил и переместил руку на его колено, но с каждым хныканьем, срывающимся с губ Гарри, его рука становились все более напряженной, и он не понимал, что причиняет Гарри боль. — Если я убью её сейчас, то нам не придётся беспокоиться о том, что она что-то увидит. — Если ты не можешь контролировать свой характер, убирайся, — фыркнул Гарри. — Я не шучу. Лучше не будет, и ты ничего не сможешь с этим поделать. Тебе не нужно это видеть. Я не хочу, чтобы ты был здесь. Уходи. — На мгновение воцарилось молчание, прежде чем Драко вздохнул и разжал руки, оставив вместо себя пустой, прохладный воздух. — И не вздумай бродить, — Гарри перевёл взгляд на Амбридж, которая писала на каком-то пергаменте, делая очередной глоток чая, и ухмылка блуждала на её уродливом лице. Драко был прав: одиночество делало наказание в десять раз хуже. Через некоторое время отработка закончилась, и он направился к гостиной Гриффиндора. Как раз в тот момент, когда он стоял перед портретом спящей Толстой Дамы, он почувствовал прижавшееся к нему тело и запах, который он сразу же узнал. Драко обнимал его сквозь мантию-невидимку, а Гарри просто стоял, сильно нахмурившись. Он был так близок к тому, чтобы сломаться, так близок к тому, чтобы развалиться на части от чувства вины, гнева и недосыпания. — Прости меня, — прошептал Драко, крепче прижимаясь к нему. — За всё. Я не думал, что она может наброситься на тебя. Я просто хотел тебя рассмешить. Прости меня, прости за песню, за то, что причинил тебе боль. — Тебе больше никогда не разрешается пользоваться моей мантией, — сказал Гарри, чтобы не сказать ничего эмоционального. Его переполняли эмоции. Он просто хотел уснуть и забыть обо всём этом, матче по квиддичу, об отработке, об Амбридж. — Прости меня, — снова сказал Драко, прижимаясь к нему так крепко, что Гарри едва мог дышать. Для постороннего наблюдателя это было бы просто странно: Гарри стоит там один, застывший, и его одежда странно прилегает к телу. Но, к счастью, была ночь, и вокруг было мало людей. — Я не хочу причинять тебе боль. Я не знаю, что делать. Через несколько мгновений Гарри сдался и расслабился, прижавшись головой к Драко, но не обнимая его в ответ. Это выглядело бы очень странно и было бы совершенно необъяснимо. — Я знаю. — Я ненавижу ее, — задохнулся Драко. — Я тоже. — Я собираюсь донести о ней в Министерство… — Не смей. Ты должен быть на ее стороне. Ты прав, ты не знаешь, как бы поступил твой отец. — Никогда. — Тогда притворись. Это глупая идея. Она — Министерство. Драко сглотнул, пораженный. — Что я могу сделать, чтобы загладить свою вину? — Верни мне мою мантию и дай мне лечь спать. Я устал. Драко поцеловал его в лоб, прежде чем отпустить и снять мантию, открыв блестящие глаза, полные сожаления. — Прости меня. Гарри посмотрел прямо на него. — Все в порядке. Может быть, когда-нибудь мы посмеемся над этим. Драко сжал губы в линию. И хотя оба они по-прежнему чувствовали себя ужасно, в этих словах была надежда на лучшее будущее, на то, что они научатся извлекать уроки из подобных вещей. Когда они будут знать границы друг друга и не будут ссориться. В конце концов, они были двумя детьми, не имеющими представления о том, как строятся отношения, не имеющими никого, на кого они могли бы положиться, и поэтому только учились. В этом должно было быть прощение. Может быть, когда-нибудь они поссорятся из-за того, что один из них ленив, а другой — помешан на контроле, и помирятся с помощью цветов и конфет. Они оба чувствовали, что этот день слишком далек, чтобы думать о нем. Они кивнули друг другу, и Драко направился обратно к своему посту префекта. Гарри повернулся к Толстой Даме, которая смотрела на него, нахмурив брови. Он произнес пароль, прежде чем она успела задать вопрос. Гарри ожидал, что к его возвращению гостиная будет пуста, но страстный спор всей команды по квиддичу остановил его. Все сидели на красных диванах, прикладывая к рукам повязки и обрабатывая друг друга. Гермиона и Джинни, нахмурив брови, прислонились к одной из парт. — Он просто разыгрывает, я ему не верю. — Как будто змея вообще может испытывать угрызения совести. — Он был искренним, — сказал Дин. — Искренним как мой зад, — Фред скрестил руки на груди. — Что происходит? — спросил Гарри, хотя ему очень хотелось в постель. Он попробовал поднять руки вверх, чтобы надавить на пульсирующие виски, но понял, что мантия всё ещё при нём и он держит ее сложенной в руках за спиной. — Малфой извинился перед командой. Перед всеми, даже перед Гермионой, — сказала Джинни. Гарри нахмурил брови. — Что? Когда? — Несколько минут назад. — И что он сказал? — Он сказал, что сожалеет о том, что написал эту песню, и никогда больше не будет использовать крово-унижающие ругательства. Гарри ошарашенно посмотрел на них. — Что вы все сказали? — Мы сказали ему, чтобы он поговорил с тобой. После этого он ничего не сказал. Он говорил с тобой? — Я вообще не видел его в коридоре, — соврал он. — Не надо так волноваться по этому поводу, — проворчал Джордж. — Это, наверное, потому, что МакГонагалл его подговорила или что-то в этом роде. Я бы не стал доверять ни единому его слову. — И не надо, — осторожно сказал Гарри. — Он — засранец. — Может быть, он хочет, чтобы нас всех исключили, — сказал Фред. — Может быть, это ловушка! — Все проверьте свои мантии. — Рон первым обыскал свои карманы. — Может, он спрятал в них навозные бомбы! Гарри повернулся к Гермионе и Джинни. — Я пойду спать, — пробормотал он. Они обе кивнули, и Гарри тяжело вздохнул, поднимаясь по лестнице, хотя заснуть ему так и не удалось. На следующее утро Гарри получил сову. Поужинаем сегодня? Только если ты меня примешь. Гарри ответил, да.

~~~