Come undone

Чувства людей неоднозначны, а сами люди непостоянны. Так уж устроены люди.

«Бездомный Бог»

— …а тот итальянец – последняя стерва, скажу я тебе, — Суджин уже час или даже больше всё что-то рассказывал и рассказывал, ни на минуту не замолкая. Говорил то о Лори, то о работе, то о своём папе, то рассказывал какие-то сплетни и слухи про их общих знакомых и знакомых тех знакомых. Хван стрекотал подобно кузнечикам в летнюю ночь: много, быстро, обо всём и ни о чём одновременно. В общем-то делал всё, чтобы отвлечь Тэхёна от переживаний, забив ему голову тонной разношёрстной информации. Так он поступал всегда, если имелась потребность кого-то утешить, не умея иначе. Вот и сейчас «утешал» как мог, хоть это, надо сказать, совершенно не работало. Мысли Тэхёна всё так же были о сыне, муже, свёкре и Чимине всём этом круговороте нерадостных событий.  — Какой итальянец? — спросил отстранённо Ким, давно потерявший нить разговора.   Суджин же ответил не сразу, сперва прикурив тонкую сигарету и сделав первую долгую затяжку. Когда дым плотным потоком вышел из его рта, Тэхён поморщился – тяжёлый и сладкий запах ароматизированного табака забился ему в ноздри.  — Тот, который друг Ли, — напомнил и небрежно махнул рукой, так же небрежно бросив:  — И чёрт с ним, — новая затяжка, на этот раз неглубокая и торопливая. — Я тебе лучше про Сэм расскажу, там вообще, — Суджин очертил глазами выразительный круг и выдохнул дым вверх, к потолку беседки.  Тэхён повернул голову в бок, пытаясь вдохнуть воздуха, до которого не добралось сизое облако дыма. На горло ему начинала давить тошнота, очередное появление которой спровоцировала дурная привычка Хвана. А ведь пару часов назад ему только стало легче…  — Тэхён? Что-то не так? — громче обычного произнёс Хван и, наконец, сумел привлечь его внимание. — Тебе плохо? — Ничего серьёзного, — он блёкло и несколько виновато улыбнулся. — Просто от запаха сигарет голова кружится.  — Так почему сразу не сказал?! — Суджин почти что возмутился, незамедлительно потушив сигарету в пепельнице.  — Так что там с… — Ким так и не вспомнил, о ком Хван говорил, сощурился, скрестив руки на груди и глубже задышав через нос.   — Сэм, который из Чикаго. В общем, — его рука сделала неопределённый жест, изменивший рисунок рассеивающегося дыма над их головами, — Сэм, кажется, залетел от своего начальника, который Пэк… Вмиг они будто оказались в вакууме. Тэхён видел, как шевелятся губы Суджина, но не слышал ни единого его слова. В ушах была плотная тишина, сквозь которую было слышно, как стук его собственного сердца эхом отдается в голове, аккомпанируя единственной мысли, что он отгонял от себя последние дни, но которая всё равно настырно выбиралась на поверхность его разума, стоило Тэхёну увидеть что-то или услышать. Как сейчас, например.  Тэхён, встряхнув головой, сжал в кулаке край своего свитера крупной вязки. Ощущение глухоты спало, а вот тошнота – нет.  — …интрижка уже месяца три, — Хван, тем временем, не заметив за другом ничего странного, продолжил свой рассказ, — а сейчас все судачат о том, что Сэм без пяти минут папа. Но самое интересное, так это поведение Пэка! И вновь его накрыло. Возможно, это были тревога и страх. Они, пусть и были «притуплены» успокоительным, но являлись перманентными ощущениями, с которыми омега засыпал и просыпался. И эти чувства, вероятно, сказывались на его физическом здоровье. Временами Тэхёна знобило, временами кружилась голова, и часто, подозрительно часто, тошнило. Ему бы, по-хорошему, обратиться к врачу, но страх узнать причину был сильнее. Хотя нет, не так. Страх подтвердить свои догадки – вот что останавливало. Тэхён уже и не помнит, когда в последний раз принимал противозачаточные (да, безответственно и наплевательски), сексом с Хосоком, так повелось, они занимаются без защиты, у Тэхёна не было течки, хотя согласно приложению в его телефоне, она должна была закончиться ещё двумя неделями ранее, и, конечно же, частая тошнота. Всё это прекрасно складывалось лишь в одно – беременность. И, казалось бы, можно сделать тест и радостно сообщить Хосоку долгожданную новость, но Тэхён, так давно мечтавший стать папой ещё раз, внезапно перестал понимать свои собственные чувства и предпочёл оставаться в неведении.  За размышлениями, оставившими холодную испарину на лбу, последовал первый сильный рвотный позыв. Сжав зубы, омега спешно продвинулся по скамье в сторону выхода и, выйдя из-за стола, выбежал из беседки.  — Тэхён? Ты чего? — обеспокоенно и удивлённо прозвучало вслед. — Тэхён! — Суджин поспешил за другом, чуть не упав, оступившись на деревянной ступени. — Что случилось?! — Меня, кажется, сейчас вырвет, — Ким тяжело дышал.  — Господи! Ты чего съел такого? Тэхён ответил не сразу, дав себе время подышать ещё с минуту:  — Ничего. Вообще ничего не ел. Только воду пил.  — Почему? — Хван погладил его по спине и заправил вьющиеся волосы ему за уши. — Почему ничего не ешь? — Потому что меня от всего тошнит… Кажется, отпустило. Пойдём, я хочу прилечь. Голова кружится, — сипло проговорил, неспешным шагом направившись в сторону дома. Суджин с места сдвинулся не сразу, но всё же догнал омегу и подхватил его за талию, всё ещё беспокойно произнося: — Облокотись мне на плечо и возьми за талию. Помогу тебе, а то ещё упадёшь по дороге. Когда извилистая каменная дорожка привела их к дому, Тэхён медленно преодолел три ступени, ведущие в дом, и вместе с другом вошёл в гостиную, где Суджин предложил ему лечь на диван, на что Тэхён категорично заявил, что хочет в свою спальню. Хван, хоть и вздохнул, недовольно оглядев его, бледного и уставшего, но всё же помог подняться по лестнице и дойти до спальни.  — Я приоткрою окно. Тебе не нужно в ванную?  — Окно и так открыто, — Тэхён лёг на кровать и положил руку на живот, глубоко задышав через нос. Тошнота медленно спадала. — Проветривают, когда нас нет здесь. А в ванную я позже схожу. Сейчас только полежу немного.  Суджин, кивнув, присел на край кровати и погладил омегу по руке. Последний же заметил, как взгляд Хвана задержался на прикроватной тумбе, где у Тэхёна стояли стакан, графин с водой и прозрачный контейнер, наполненный лекарственными препаратами.  — Тебя случайно не от таблеток тошнит? — он нахмурил брови, покосившись на Кима.  — Я пью только успокоительные. — Тогда… — Хван замолк, будто задумавшись. — А как давно тебя тошнит?  Тэхён вздохнул и нехотя ответил: — Пару дней. Мне кажется, это от стресса. Не бери в голову. Суджин же, не переставая выглядеть задумчивым, издал неопределённый звук, а потом, чуть наклонившись, тихо спросил: — Может, ты беремен?  И вновь бросило в жар и сразу же после в холод. Мысли, от которых получилось отвлечься на пять минут, снова полезли в голову. — Нет, — интонация вышла неуверенной. — Это стресс. — И всё же рекомендую сделать тест… — Суджин, — на этот раз резковато, с дрожью в голове. — Давай не будем. Мы с Хосоком столько раз пытались и ничего. А сейчас магическим образом… Нет, точно нет. — Ладно, прости, — Хван вздохнул, прикрыв глаза. — Я волнуюсь за тебя и… — он осёкся, так и не договорив. Тэхёну было видно, что тот переживает, но не позволяет себе показывать этого. Тэхён улыбнулся ему, устало и благодарно. — Я посижу с тобой? Или ты хочешь поспать до приезда Хосока? Ким посмотрел на свои тонкие наручные часы. До приезда его мужа оставалось всего полчаса, так что поспать он навряд ли успеет. Но и того, чтобы Суджин остался с ним, не хотелось. Хотелось наоборот – побыть одному. — Я хочу подремать, — соврал, спрятав от друга взгляд. — Хорошо, — омега понимающе улыбнулся и, перед тем, как встать, сказал, ободряюще сжав его руку: — Всё хорошо будет. Всё наладится.

***

Хосок приехал за Тэхёном в назначенное время, зашёл за ним в дом и проводил до машины, весь их недолгий путь держа руку на его талии. Альфа был молчалив и задумчив, а ещё, хоть и выглядел, как всегда, безупречно – костюм выглажен, обувь блестит, волосы, хоть и несколько отросли, аккуратно причёсаны, – от взгляда омеги всё же не скрылась его гнетущая усталость. Тэхёну видеть его таким было непривычно и печально. Было ему и совестно. Совестно за то, как он повёл себя тогда, в больнице. У Хосока погиб папа, и Тэхён вместо того, чтобы поддержать, с криками его выгнал. Да, Ким тогда сам был в ужасном эмоциональном состоянии, и его обида на мужа за то, что похороны Сонхи провели без него, была обоснована и понятна, но всё же это было хамство. Ему было стыдно. В тот момент надо было суметь взять себя в руки, но Тэхён не смог. — Как ты себя чувствуешь? — спросил внезапно Чон супруга, который задумчиво разглядывал его лицо. Впрочем, взгляда этого альфа так и не заметил, погружённый куда-то глубоко в себя. Тэхён, сидевший с ним рядом на пассажирском сидении чёрного Роллс-Ройса, протянул к нему несмело руку и положил ладонь на его острую скулу, мягко погладив. — Ты мне лучше скажи, как ты? — омега склонил голову к плечу. Губы его незаметно подрагивали. — Рядом с тобой намного лучше, — Хосок положил свою крупную ладонь на его, тонкую и изящную, повернул голову вбок и прижался к ладони губами. Тэхён улыбнулся, отреагировав на ласку, и почувствовал, как пуще прежнего заскреблась по стенкам сознания совесть. Хосок сейчас так с ним терпелив и нежен, рядом, когда необходимо, хотя сам переживает намного большее горе. С собственным папой у Тэхёна отношения, мягко говоря, не сложились, но ему всё равно боязно думать о том дне, когда папы не станет. Что же сейчас чувствует Хосок, любивший своего папу и бывший любимым в ответ? Страшно представить. — Ты устал, я вижу, — смотря на то, как супруг покрывал его пальцы медленными нежными поцелуями, сказал Тэхён. — Куда ты потом? Надеюсь, домой. — Меня ждут в офисе к трём. — Они издеваются над тобой. — Скорее я над ними. Блёклая усмешка мелькнула на лице Кима, и брови несколько жалостливо сошлись на переносице. Омега, взяв лицо супруга в ладони, поцеловал того в щёку и прильнул к его груди, крепко обняв за талию. Альфа в его объятиях расслабился, обнял в ответ, уткнувшись носом в его кудрявый затылок… Стало легче.

***

Вскоре машина привезла их к детской больнице, в которой они пробыли около двух часов. Двадцать минут с Сэхёном (можно только десять, но Хосок, вероятно, «договорился»), и остальные полтора часа у отделения интенсивной терапии. Просто сидели и молчали, хоть так побыв рядом с сыном ещё немного времени. Хосок не отпускал руки Тэхёна, а тот, не в силах бороться с моральной и физической усталостью, в конце концов задремал у него на плече, прижавшись ближе. В больнице было ужасно холодно. — Надо сказать, чтобы в палате Сэхёна прибавили тепла. Здесь холодно, — Тэхён тогда вздрогнул, свободной рукой обняв мужа за локоть. — Здесь не холодно, — ответив, альфа прижался к его лбу губами. — Значит, это что-то со мной, — Тэхён натянул рукава свитера на кисти рук, запахнув белый больничный халат до самой шеи. — Но я не болею, нет, — поспешил заверить зная, что в реанимации действует жесточайший карантин. — Я бы ни в коем случае не поехал, даже если бы немного заболел. — Я знаю, — со стороны Чона послышался смешок. — Не переживай, — он поцеловал его в макушку и обнял, прижав к своей груди. — Мне скоро ехать. — Я хочу ещё побыть с ним, — пробубнил ему омега в грудь. — Тебе нужно отдохнуть. Ты нужен птенчику здоровым и сильным. Позаботься о себе. Ким отстранился и хмуро посмотрел ему в глаза. — А когда ты будешь заботиться о себе? На это альфа ничего не ответил, лишь поцеловал омегу в губы и зарылся носом в его волосы.

***

Чип вприпрыжку бежал за игрушкой, которой Тэхён водил по ковру, пока Дейл лежал на спине и получал свою порцию внимания – омега чесал его круглые животик и бочка, пока щенок пытался облизнуть его руку. — Как ты не устаёшь, а? Чип? — подняв его на руки, омега поцеловал щенка в макушку и опустил на ковёр, где обласканный Дейл всё же добрался до его ладони и принялся облизывает её и несильно покусывать. — Так я себе нянька, да? Чип в ответ, будто не согласившись, попытался гавкнуть. — Вы видели сколько времени? Пора мне вас покормить. Взяв щенков на руки, омега покинул спальню и двинулся в сторону лестницы. Преодолев её, а после и гостиную, Тэхён вышел в пустой коридор, залитый серебристым светом дождливого вечера. — Сейчас будем кушать, — сказал он беспокойному Чипу. Он прижал щенков к груди и поцеловал каждого в макушку. Чип и Дейл были тёплыми, пахнущими молоком и тем приятным запахом, характерным только для щенят. Тэхёну в эти дни совершенно не хотелось выпускать их из своих рук. На кухне было тихо и пусто, так как Фабьен уехал в город, а потому омега был предоставлен сам себе. Опустив щенков на пол, он принялся готовить им ужин, Дейл в это время терпеливо ждал, сидя у его ног, пока Чип тыкался в них носом, вызывая на лице омеги, наверное, самую радостную улыбку за последнее время. — Сейчас будешь кушать, Чип, — обратился он к золотистому щеночку, который, впрочем, не обратил на него никакого внимания. Нарезав в миску варёную индейку и приготовленные на пару кабачки, Тэхён аккуратно разложил это по двум небольшим мискам, добавив туда «собачьи» капсулы с рыбьим жиром. Всё по заветам ветеринара, которые Сэхён даже записал на листочек и повесил на дверцу холодильника. — Прошу, — Ким поставил миски на резиновый коврик с рисунком отпечатков лапок и присел на корточки рядом, наблюдая за тем, как щенки с аппетитом поглощают свой ужин. — Ну хоть у кого-то в этом доме отменный аппетит. Чип закончил есть первым и сразу же подбежал к Тэхёну с намерением вытереть свою мордочку об штанины его брюк. Омега же был готов к этому, так что опередил щенка и, взяв того на руки, вытер его мордочку бумажным полотенцем. — Ты как ребёнок, честное слово. Он улыбнулся, подумав, что не будь здесь этих малышей, он бы точно сошёл с ума. Чип и Дейл не только вдыхали жизнь в громадный особняк, погружённый в траур и тревожное ожидание, но и помогали отвлекаться самому Тэхёну. В рутине ухода за ними, заключавшейся в кормлении, играх, выгуливании и ласке, омега нашёл некоторый душевный покой. — И ты тоже иди сюда, — взяв Дейла на руки, он вытер мордочку и ему. — А тебе не нравится вытирать мордочку, да? Ну что поделать? Ты же у нас породистый омега, нужно соответствовать своему статусу. Он отпустил щенка и опёрся локтем о колено, наблюдая за тем, как Чип уже притащил мягкую игрушку-осьминога, которую непонятно откуда взял, и начал трясти его в зубах, явно приглашая Дейла к игре. Тот недовольно посмотрел, сделал вид, что ему всё равно, но потом всё-таки не выдержал и бросился догонять. При взгляде на них на ум невольно пришло воспоминание, как с ними играл счастливый и здоровый Сэхён, так радовавшийся появлению Чипа и Дейла в их семье… По лицу омеги покатились тонкие дорожки слёз, которые он совсем не спешил убирать. Те счастливые моменты ощущались будто были не всего неделю назад, а в совсем другой жизни.

***

Тэхён уже четвёртый раз перевернулся с боку на бок. Ему не спалось, даже несмотря на то, что рядом с ним мирно сопели и грели своим теплом щенята. И виной его бессонницы скорее всего был альфа, отсутствовавший на своей половине кровати. За одиннадцать лет совместной жизни Тэхён привык спать с ним, ощущать тепло его тела и тяжесть руки на талии, слышать размеренное дыхание над ухом и греть свои ступни, что часто замерзали, в его ногах. Устало вздохнув, омега аккуратно, чтобы не разбудить Чипа и Дейла, встал с кровати и накинул на себя шёлковый халат, что заставил поёжиться от холода гладкой ткани. В коридоре было холодно, темно и тихо, а с первого этажа доносился шелест деревьев сада. Видимо, кто-то из персонала решил проветрить первый этаж за ночь. Закутавшись в халат поплотнее, омега быстрым шагом направился прямо по коридору в сторону лестницы. Хосок, омега был уверен, точно работает в своём кабинете. Выйдя в коридор, ведущий в кабинет альфы, Тэхён замер – кажется, здесь он был не один. И через пару секунд его подозрение подтвердилось – в полумраке он увидел, как Чунхи везёт тележку с, вероятно, поздним ужином в сторону кабинета альфы. Так вышло, что домоуправляющий его не заметил, а потому Тэхён притаился за одной из ваз, стоящих на высокой деревянной подставке. Нет, конечно можно было бы и не прятаться и, более чем вероятно, что со стороны Ким может выглядеть полным идиотом, но всё же, что здесь делает Чунхи? Если Хосоку и захотелось бы поесть, то еду ему должен был принести дворецкий. В обязанности же домоуправляющего это не входило. Тем более ночью Хосок никогда не ел… Странно это всё, а потому омега, дождавшись, пока Чунхи зайдёт в кабинет, подкрался к нему на цыпочках и приблизил лицо к щели приоткрытой двери, через которую было отлично видно и слышно, что происходит в кабинете. — …я, — Чунхи мямлил, что явно было ему не свойственно. — Я принёс вам ужин. — Я не просил, — ответил ему Хосок, и Тэхён нахмурился. — Может, ошиблись, и это Тэхёну? — Нет, это вам, — почти перебил, выдав на одном дыхании. Пауза. В голове Тэхёна – что-то непонятное из недоумения и злости. Хотелось посмотреть на лицо Хосока, но из-за спины Чунхи не было видно… И на лицо Чунхи тоже посмотреть хотелось. — В таком случае… благодарю, — проговорил со странной интонацией, напоминавшей растерянность, которой, впрочем, не стало со вторым предложением: — Оставь поднос на столике у дивана и иди спать. Уже поздно, — а это довольно мягко. Тэхён едва сдержался, чтобы не фыркнуть. Чунхи, кивнув, поспешил выполнить его просьбу, открыв Тэхёну вид на его супруга. Тот продолжил работу, хмуро взявшись за чёрную папку. — Простите, — вдруг пискнул Чунхи. — За что? — удивлённо. Тэхён удивился тоже. — Вы не просили, а я… Ещё и отвлекаю вас, — выпрямившись, Чунхи опустил голову, сцепив руки в замок. — Ещё раз прошу прощения. Я пойду. Тэхён нахмурился ещё сильнее. И к чему тогда этот цирк с ужином?.. А нет, кажется, до Тэхёна начало доходить. Все эти взгляды Чунхи в сторону Хосока, улыбки… Теперь и ужин. Ранее не сложно было догадаться, что Чон ему нравится. Тэхёна это хоть и немного раздражало, но всё же не беспокоило. Тем более это было ожидаемо – как там говорил Суджин, «…у Хосока, помимо огромного кошелька, было множество и других притягательных качеств», и Чунхи не был первым, кто на него засматривался… Но явно был первым с ужином и смущёнными глазками в пол. — Чунхи, постой, — Хосок поднялся с кресла и подошёл к Чунхи, который уже было ринулся к двери. — Тебе не за что извиняться, это во-первых. А во-вторых, мне кажется, тебе нужен отдых. — Отдых? — оторопел. Да. И где-нибудь подальше отсюда. — На нас всех в последнее время навалилось, — Чон вздохнул, проведя рукой по усталому лицу. — И я безмерно благодарен тебе за помощь, но ты очень устал, я вижу. Так что с завтрашнего утра у тебя начинается отпуск, можешь съездить к родителям или куда-нибудь заграницу. В общем, как хочешь и куда хочешь. Я всё оплачу. — Я вам мешаю? Тэхён мог поклясться, что знал, каким взглядом сейчас Чунхи смотрит на его мужа. И это злило. — Мешаешь? С чего ты взял? — Мне кажется, я… мы все сейчас вам нужны, а вы меня выпроваживаете. Я слишком навязчив? Тэхён слышал подступающие слёзы в его интонации и едва не закатил глаза. Ну всё, надо прекращать это всё. Рука потянулась к двери. — Господи, только не плачь. Чунхи, ты очень ценный сотрудник, и я не хочу, чтобы ты «выгорел». Ты нужен мне. «Ты нужен мне…» Рука замерла в воздухе, так и не взявшись за дверную ручку. Хосок звучал ласково, даже слишком, и Тэхён имел полное право зайти и поинтересоваться у Чунхи, почему тот «работает» сверхурочно, а Хосок… говорит с ним так, но всё же не сдвинулся с места. А имеет ли он право на всё это, после того, что произошло между ним и Чимином? Тэхёну подумалось, что нет. — А тебе нужен отдых. Мне передали, что ты почти не спишь и не ешь. Я волнуюсь о тебе, — сказал Хосок Чунхи и улыбнулся ему одной из своих самых мягких улыбок. — Я тоже, — а голос Чунхи дрожал, звуча до невозможности влюблённо. — Тоже волнуюсь о вас. И я не могу вас оставить. Рука Тэхёна бессильно опустилась, и он молча возвратится в спальню. Всё внутри было тяжело и глухо.