🎁
25 декабря 2023 г., 15:24
ИЗДАТЕЛЬСТВО «ЛИСЬЯ ЛАПА»: ЗАПИСЬ НА УЧАСТИЕ В ЕЖЕГОДНОМ «ТАЙНОМ САНТЕ»
(участие обязательно!!!)
Эндрю уставился на два одинаковых плаката, прикреплённых к доске объявлений. Второй висел примерно на фут ниже первого, и к нему прилагалась маленькая бумажка (приклеенная блестящей наклейкой оленя) с надписью «Копия для Миньярда и Джостена». Второй плакат и язвительная записка — это всё вина Нила. Когда представительница комитета организации праздников спросила его, почему он не принимал участия ни в одном офисном мероприятии с тех пор, как начал работать в их отделе, этот засранец ответил, что все объявления находились «выше его обычного уровня поля зрения», и он их попросту не замечал. Эндрю подозревал, что это было как-то связано с шутками, которые гуляли по офису, когда Нил только перевёлся к ним. Он пришёл из отдела, который большинство сотрудников на их этаже называли «архивами» — исторические публикации, — и там не было ни одного работника ниже шести футов. Нил, при его росте чуть выше пяти футов, естественно, был у них отличительным коротышкой, а теперь он работал в отделе дебютной научной фантастики и фэнтези, где только один человек уступал ему в росте. И это был Эндрю собственной персоной. Его рост достиг пяти футов где-то в седьмом классе и просто… остановился. Остальные сотрудники офиса считали это необъяснимо забавным по причинам, для понимания которых у Эндрю было слишком много мозговых клеток. И Эндрю, и Нил уже несколько месяцев являлись предметом оживлённых шуток про рост. Объявление и сопроводительная записка были всего лишь очередной маленькой насмешкой над ними со стороны других. — Если нет права выбора, зачем тогда вообще нужен лист для записи? Эндрю посмотрел на Нила, который подошёл и встал рядом с ним. Он вздохнул, подчёркнуто игнорируя то, как беспорядочно вились рыжие волосы парня около его ушей, которые были совсем слегка великоваты для его головы, что делало Нила — по иронии судьбы — немного похожим на эльфа. К сожалению, это выглядело очень симпатично. — Чтобы они могли добиться от тебя письменного подтверждения того, что ты это заметил, — сухо сообщил Эндрю, поворачиваясь обратно к доске объявлений. — Ладно. — Нил пожал плечами и взял большой ярко-оранжевый маркер с широким наконечником. Гигантскими заглавными буквами он начал писать под резким наклоном сначала «Н» на нижнем листе, а затем «ИЛ» на верхнем, выводя вторую часть своего имени из нижнего угла и занимая треть страницы. Когда он закончил, то надел колпачок на маркер и отошёл, чтобы оценить свою работу. Довольный получившимся результатом, он ухмыльнулся Эндрю, положил маркер в карман и упругой походкой направился обратно к своему столу. Эндрю проводил его взглядом, после чего снова посмотрел на доску объявлений. Через минуту он открыл тонкий перманентный маркер (чёрного цвета) и мелкими строчными буквами написал «э. миньярд» в правом верхнем углу нижнего листа.*****
Четыре члена комитета нависли над столом Нила, словно кучка грозных нетерпеливых стервятников. С того места, где Эндрю наблюдал за работой ксерокса, он увидел, как Нил вздохнул и откинулся на спинку кресла, слегка наклонив голову, чтобы посмотреть на каждого когтистого хищника с откровенно притворным замешательством. — Какие-то проблемы? — тихо спросила рыжеволосая угроза, задержав свой взгляд на вожаке стаи. Дэн протянула листок бумаги, который Эндрю попытался и не смог разглядеть с такого расстояния, при этом даже не потрудившись сделать вид, что ему сейчас нужно распечатать больше копий. — Так не пойдёт, Нил. Ты должен по-человечески заполнить анкету, иначе твой Тайный Санта не будет знать, что тебе подарить! — Он не обязан мне ничего дарить. — Но так нельзя. — Вполне себе можно, — совершенно невозмутимо сказал Нил, пожав плечами. Дэн ущипнула себя за переносицу и глубоко вздохнула. Когда она снова посмотрела на него, её дружелюбная улыбка выглядела ещё более вымученной. — Нил. Я не знаю, как всё устроено в архивах, но здесь мы как одна семья. Мы вместе отмечаем праздники, и да — иногда мы проводим глупые развлекательные мероприятия вроде «Тайного Санты» и «Тематических недель». Неужели тебя убьёт просто подыграть? Нил призадумался. — Ну, ты упомянула сравнение с семьёй, поэтому вполне возможно? — Должно быть, он заметил уничижительные взгляды, посланные ему практически всем комитетом, потому что он сдался и выхватил листок из руки Дэн. — Ладно. Хорошо. Я понял. Дэн просияла и, похоже, не заметила, как Нил с трудом подавил желание вздрогнуть, когда она протянула руку и взъерошила его волосы. — Спасибо, Нил. Уверена, это Рождество будет просто замечательным! Ты ни о чём не пожалеешь! — И, с одинаковыми триумфальными ухмылками, вся их стайка улетела прочь. Вместо того, чтобы смотреть, как они уходят, Эндрю не сводил глаз с Нила. Он видел, как тот поёрзал в кресле и уставился на бумагу в своих руках с выражением лица, которое было слишком сложным, чтобы Эндрю мог его расшифровать. Пока он смотрел на Нила, у него в груди возникло тянущее чувство, которое показалось ему обескураживающе знакомым — в последнее время оно часто появлялось, когда Нил находился рядом. Волна влечения, которая обычно ударяла чуть ниже, была понятной. В конце концов, Нил довольно привлекательный, а Эндрю, несомненно, гей. Однако, помимо этого, были и чувства, которые начали сопровождаться желанием хотеть. И это было совсем не то, к чему он привык. А также это чувство станет тем, на что Эндрю впоследствии спишет вину за невероятно импульсивное (и, пожалуй, очень, очень глупое) решение, которое он принял в следующий миг. Бросив оригиналы и копии в ксероксе, Эндрю повернулся и направился к маленькому уголку Дэн. Она только успела присесть на своё место и настороженно взглянула на него. — Чем могу помочь, Эндрю? — Назначь нас с Нилом подопечными друг друга в этой дурацкой затее с «Тайным Сантой». Её глаза расширились от удивления. — Что…? Погоди, зачем? — Просто сделай это. — Несмотря на то, что его голос был абсолютно ровным и он не сомневался в своём пустом выражении лица, Дэн как будто всё равно что-то уловила. Она всегда была слишком умна, что играло ей на руку. Это являлось одной из причин, по которым Эндрю время от времени к ней прислушивался. Дэн слегка наклонилась вперёд, глядя на него с излишним любопытством. Она не стала ничего расспрашивать, но ей это было ни к чему — особенно, судя по тому, как приподнялся уголок её губ в чересчур довольной ухмылке. — Хорошо, — просто сказала она и снова откинулась назад, повернувшись к своему компьютеру. — Так мне хотя бы не придётся волноваться о том, что кто-то другой будет обречён стать его Сантой. — Иронично, учитывая, что именно она заставила Нила принять участие, но Эндрю решил не продолжать этот диалог, поскольку он уже и так выдал себя больше, чем ему хотелось бы. Не удосужившись выразить признательность за её согласие, Эндрю решил вернуться к своим делам на сегодня. Он притормозил, когда Дэн окликнула его: — О, и кстати, Эндрю? Он посмотрел на неё и с нежностью подумал о насилии при виде самодовольства на её лице. — Удачи тебе завоевать его, тигр. Он показал ей средний палец и проигнорировал её весёлый хохот, вернувшись к своему столу.*****
Поручения «Тайного Санты» раздавали на следующий день. И по чистой случайности Эндрю поднял взгляд ровно в тот момент, когда Нил получал своё. Нил вздохнул и с явным нежеланием поднял руку, чтобы забрать конверт, который ему протягивала Кейтлин. Эндрю наблюдал, как Нил изучает лицевую сторону конверта, где было написано его имя, затем переворачивает его и открывает. Нил вытащил листок, развернул, и его поведение резко изменилось. На сто восемьдесят градусов. Раздражение и неохоту как ветром сдуло, на смену им пришла взволнованность. Он выпрямился, его глаза оживились, а на лице появилась невероятнейшая улыбка. И всё это только потому, что он увидел имя Эндрю в верхней части листа. Эндрю быстро перевёл взгляд обратно на свой компьютер, отчаянно пытаясь игнорировать внезапно участившееся биение сердца в своей груди.*****
Спустя некоторое время Кейтлин подошла к нему с его собственным конвертом, но Эндрю решил не открывать его за своим столом. В этом не было никакого смысла. Он знал, кто ему поручен, если только Дэн не передумала — в таком случае ему вообще будет плевать. Поэтому он подождал, пока не вернулся домой вечером. Только оказавшись в относительной безопасности своей квартиры и устроившись на диване с Кинг, свернувшейся калачиком у него под боком, он достал конверт из сумки. Имя: Нил? Любимый цвет: Вау, как оригинально… Наверное, серый…? Оранжевый неплох. Любимая еда:*****
ДЕНЬ ПЕРВЫЙ
В понедельник Эндрю приехал на работу рано утром, чтобы оставить свой первый подарок для Нила. Он знал, что Нил каждый день добирался на велосипеде и обычно оказывался в офисе одним из первых (тогда как Эндрю неизменно заявлялся в числе последних, ровно в половину десятого), и ему хотелось, чтобы подарок уже ждал Нила на столе, когда тот придёт. Поскольку он не был уверен, во сколько именно Нил обычно прибывает по утрам, Эндрю решил перестраховаться. Он проснулся с рассветом и приехал на парковку чуть позже семи. Задача состояла в том, чтобы подняться на этаж, оставить подарок, потом снова уехать и вознаградить себя самым дорогим кофе, какой только получится найти в ближайших окрестностях, а затем вернуться на работу пару часов спустя. Однако Эндрю не учёл того факта, что он не просто подстроил всё так, чтобы самому дарить подарки Нилу, но и позаботился о том, чтобы Нил также получил его имя для обмена в «Тайном Санте». Он внимательно смотрел, как Нил открывал свой конверт, видел его реакцию — но почему-то это не навело на мысль, что Нил действительно собирался внести свой вклад. Тем не менее, видимо, он и правда решил поучаствовать, потому что здесь — на столе Эндрю — стояло растение. И не просто какое-то растение. Это был aichryson laxum — древовидный суккулент с жёлтыми цветами в форме звёзд. Он был красивым, и Эндрю по-настоящему впечатлило то, что Нил увидел слово «суккуленты» на его листке бумаги и разобрался, что оно значит. Это немного затмевалось тем фактом, что из всех грёбаных суккулентов в мире Нил выбрал именно тот, который был известен под названием «Дерево любви». Эндрю срочно требовалось на минутку присесть. Он пялился на растение около шести с половиной минут, пока не заметил сложенную записку, прислонённую к основанию столбообразного стебля. На ней было всего три слова, выведенных каллиграфическим курсивом, и Эндрю даже не подозревал, что Нил способен на такой почерк. «Его зовут Лифи».*****
Позже в тот же день Дэн подошла к его рабочему столу и выглядела уж больно весёлой. — Даже не припомню, чтобы я хоть раз видела Нила таким домашним, — прокомментировала она почти невзначай, как будто не проделала весь этот путь исключительно для того, чтобы сболтнуть, как Нил сидел за своим столом весь чёртов день, завернувшись в плед с кошками, удивительно похожими на его собственную, и держал в руках кружку, которая определённо выглядела в точности как Сэр, потому что Эндрю попросил своего намного-более-творческого кузена разрисовать её в соответствии с окрасом кошки Нила. Самой сложной частью всего этого подарка был чай, потому что существовало дохрена и больше видов чая, а Нил не то чтобы сильно вдавался в подробности. Эндрю смог расшифровать достаточно зачёркнутого текста, чтобы понять, что ему нужен чёрный чай, но не чай со льдом — хотя подтекст, с которым Нил написал о чае со льдом, натолкнул его на мысль, что за этим кроется нечто большее, чем просто нелюбовь к холодному чаю. Ему пришлось провести исследование. Которое, честно говоря, Эндрю вроде как понравилось. Он вспомнил всё, что уже знал о Ниле — как из собственных наблюдений, так и из того немногого, что Нил рассказал ему за последние несколько месяцев — и объединил это с подсказками из анкетного листа. Проанализировав получившийся результат, Эндрю понял, что ему нужно найти что-то такое, что одобрялось бы основным населением Соединённого Королевства. Возникающие время от времени небольшие провалы в акценте Нила и незначительные намёки на родню за границей вызывали подозрения, что Нил провёл долгий период времени в Великобритании. Эндрю был практически уверен, что семья Нила родом из Англии, однако сам Нил никогда не говорил об этом так конкретно. Ну, не совсем. Он был достаточно конкретным, чтобы объяснить по пунктам, как и почему Англия, Британия, Великобритания и Соединённое Королевство — это «Совершенно Разные Вещи, Которые Не Следует Путать». Таким образом, Эндрю нашёл одну из наиболее продаваемых марок в Великобритании (которая, к счастью, была доступна и в США), сузил круг поиска до листового чая, заказал пять самых популярных вкусов (как может существовать столько вкусов чёрного чая?!), а потом пробовал их все в течение недели, пока наконец не выбрал тот, который, на его взгляд, больше всего понравился бы Нилу. Он купил новую банку этого чая и вуаля. — Устроился так уютненько, словно котёнок в одеялке, — сказала Дэн сбоку от него, очень самодовольная и с усмешкой, пока они оба наблюдали, как Нил поплотнее кутается в плед и попивает свой чай. Да, Эндрю однозначно сделал правильный выбор по всем пунктам. — Не думаю, что есть такое выражение, — сухо заметил он, вместо того чтобы согласиться с ней. Она ухмыльнулась, как будто умела правильно истолковывать его резкие и точные суждения. Эндрю проигнорировал её. Как только Дэн развернулась, чтобы пойти туда, откуда пришла, её внимание привлёк aichryson laxum, и она повернулась обратно. — Это что-то новенькое. — Эндрю наблюдал, как на неё постепенно снизошло озарение и её глаза слегка расширились. — Погоди-ка… Нил подарил тебе растение? Эндрю перевёл взгляд с Дэн на суккулент, о котором шла речь. Затем, безо всякого выражения, сказал: — Его зовут Лифи.*****
ДЕНЬ ВТОРОЙ
Как бы ни было заманчиво вообще ни разу на протяжении всей недели не затрагивать злополучную одержимость Нила футболом, Эндрю всё же решил побаловать его во вторник. По Негласной Офисной Традиции, на второй день «Тайного Санты» всегда были какие-то дурацкие подарки-филлеры. Закуски в комплекте с игрушкой-фиджетом, набором ручек или пошлой безделушкой — всё в таком духе. Вклад Эндрю представлял собой резиновый мячик размером чуть меньше теннисного, но его дизайн был выполнен в виде футбольного мяча. Тот факт, что эта штука напоминала индутрицу из спортивных мячей, крайне забавлял Эндрю, и, вероятно, именно по этой причине он поддался и купил его. Кроме того, Эндрю написал стишок: «Я не интересуюсь спортом, Но знаю точно, это мяч. Метни его КД в лодыжки, И упадёт этот ловкач.» Под «КД» подразумевался, конечно же, Кевин Дэй. Эндрю не мог точно сказать, какие взаимоотношения были у Нила с Кевином. Если бы он был школьницей, желающей попасть в команду поддержки в этом году, он бы назвал их «заклятыми друзьями». Как бы то ни было, он оставил мяч, стих и огромное яблоко «хани крисп» на столе Нила в середине дня, пока Нил уходил на совещание на другом этаже. Когда Нил вернулся, Эндрю сидел за своим столом, доедая первую из трёх пинт мороженого со вкусом тройного шоколада, которое Нил оставил для него в морозилке. Он максимально незаметно смотрел, как Нил подошёл к своему рабочему месту и взял в руки мяч вместе со стихотворением. Последовавший за этим шокировано восторженный смешок, вырвавшийся у Нила, был звуком, который Эндрю потом проигрывал у себя в голове весь оставшийся день.*****
ДЕНЬ ТРЕТИЙ
В среду Нил опоздал на работу. Учитывая, что Нил не знал такого понятия как «больничный» и всегда был на рабочем месте до того, как Эндрю притаскивал свою задницу в офис, те десять минут, которые начались с осознания Эндрю, что Нила ещё нет, и закончились тем, что Нил всё-таки явился, были ужасно напряжённым отрезком времени. Погода становилась всё холоднее, и в последние несколько дней у них даже были снегопады — не такие сильные, чтобы длиться дольше нескольких часов, но всё же сильнее обычного, — а если были снегопады, значит мог образоваться и лёд. Что, если бы Нила на его велосипеде вынесло на дорогу в поток автомобилей, и он попал под колёса пьяного водителя, надравшегося в праздники? Каким бы излишне драматичным ни казался этот гипотетический сценарий, зная Нила, он был не таким уж невозможным. И конечно же, когда Нил наконец явился, на его лице красовалась измученная ухмылка, которая очень ему шла, а его щёки раскраснелись, пока он пытался отдышаться прямо в дверях. Должно быть, он пробежал все шесть лестничных пролётов (потому что этот человек явно не понимал, как работают лифты), предварительно проделав весь путь до офиса на велосипеде в середине-конце декабря. — Извините, — выдохнул он, когда все повернули головы и посмотрели на него. — Чуть не забыл свой подарок Санты на сегодня, поэтому мне пришлось вернуться на полпути. — А затем, поскольку ему, очевидно, хотелось быть арестованным за преступную очаровательность, он подпрыгнул на носочках — дважды — от взволнованности. — Похоже, кто-то проникся духом праздника, — поддразнил Эндрю, когда Нил проходил мимо его стола. Нил только улыбнулся ему. — Нет, — сказал он, — просто повезло и мне попался кое-кто особенный. И, не переставая улыбаться, этот бесстыдный маленький засранец пошёл дальше, оставляя Эндрю вытаскивать свой язык из глотки, который застрял в ней, предварительно запутавшись где-то вокруг его сердца.*****
В среду Эндрю ждал до самого конца рабочего дня, чтобы оставить свой третий подарок. Убедившись в том, что Нил занят, он пошёл на свой последний перекур и воспользовался им, чтобы незаметно спуститься вниз к фасаду здания — туда, где Нил пристёгивал свой велосипед. Поскольку днём тротуар припорошило небольшим слоем снега, ему пришлось взять долбаную ветку из ближайших кустов, чтобы смахнуть свои следы. Он чувствовал себя персонажем какого-то детективного мультфильма, особенно в тот момент, как Нил указал на следы от ветки, когда они вместе пришли на парковку после работы. — Кажется, мой Санта боится быть рассекреченным, — прокомментировал Нил с чрезмерным удовольствием. Эндрю притворился безразличным и только пожал плечами, рассасывая одну из конфет «Warheads», что лежали в цветочном горшке, который Нил подсунул ему на стол в середине дня. Горшок был сделан в форме головы сиамской кошки и наполнен культовыми конфетами девяностых. «Warheads», «Fun Dip», «Pop Rocks»; там даже нашлась упаковка «Bubble Tape». Эндрю, честно признаться, был впечатлён. — Ну это же называется «Тайный Санта», — счёл нужным заметить Эндрю. Он отказывался думать, что пытается оправдать себя. — Логично, — согласился Нил, всё ещё улыбаясь. Он с любопытством рассмотрел невзрачный коричневый бумажный пакет, лежащий в корзине, и поднял его за тот участок, где Эндрю завернул его и скрепил степлером. Нил взвесил пакет в руках, а затем попытался прощупать содержимое. Эти проверки были ни к чему, и Эндрю хотелось шикнуть «просто открой уже эту чёртову штуку», но он побоялся, что так его интерес будет слишком очевидным. Эндрю достал свои сигареты и прикурил одну, чтобы чем-то занять руки. Если Нил и заметил его суетливость, то ничего не сказал и просто продолжал возиться с пакетом, пока, наконец, не открыл его. Эндрю уже знал, что внутри, поэтому вместо того, чтобы следить за руками Нила, он смотрел на его лицо. Эндрю видел, как его бровь удивлённо приподнялась, а затем вернулась на место в рефлексивной маске, когда он сунул руку внутрь и достал блокнот, который Эндрю ему купил. В нём не было ничего необычного. Ни твёрдого или кожаного переплёта, ни вшитой закладки-ляссе. Но его дизайн был сделан с расчётом на то, чтобы он лежал ровно в открытом состоянии, и у него была прочная обложка, которая закрывалась на застёжку, чтобы блокнот не раскрывался в сумке Нила, если тот решит носить его с собой. Внешнее оформление было минимальным, но Эндрю, увидев серые завитки дыма на чёрном фоне, сразу подумал о Ниле. (И, возможно, он надеялся — особенно после прочтения анкетного листа Нила, — что Нил увидит их и тоже подумает о нём). Эндрю смотрел на Нила, разглядывающего блокнот так, словно это было дикое животное, которое только на время стало послушным и может укусить его в любой момент. Его руки оставались твёрдыми, а выражение лица — впечатляюще пустым, когда он открыл блокнот. Там внутри Эндрю написал ему записку на отдельном листке бумаги — не желая заставлять Нила сохранять его слова, если он того не захочет.«Для твоих слов. Тебе, кажется, всегда есть что сказать. Ты заслуживаешь иметь возможность высказаться».
Наступил долгий, тяжёлый момент, в течение которого лёгкие Эндрю начали гореть. Он затянулся сигаретой, когда Нил добрался до записки, и до сих пор не выпустил её. Медленно, словно если он будет двигаться слишком быстро или слишком резко, то напомнит Нилу, что всё ещё стоит здесь, и тем самым нарушит момент, Эндрю отвернул голову и выдохнул дым. Может, запаха дыма или тихого выдоха Эндрю было достаточно, чтобы помешать, а может, Нилу просто надоело смотреть, но он захлопнул блокнот и застегнул его. Сердце Эндрю забилось слишком быстро. Он слышал, как оно стучит в ушах, отчитывая его (уже не в первый раз) за то, что он поддался ебучим сантиментам. Нил не просто так зачеркнул «писательство» на своём листе. Однажды и только однажды они говорили о писательстве, и тогда Нил упомянул, что пробовал писать, когда был подростком, но его мать этого не одобрила. Она вбивала ему в голову, что оставлять свой след в мире — это последнее, что он должен пытаться сделать. А что могло быть более очевидной попыткой оставить свой след, чем писательство? В конце концов, разве слова не предназначены для того, чтобы их читали? Эндрю знал, что это потенциально рискованный подарок, поэтому он специально подождал, чтобы стать единственным человеком, который будет рядом и увидит, как Нил его откроет. Сначала он подумывал вообще отказаться от этой идеи, но стоило ему увидеть этот самый блокнот, и он просто… Ну, он сделал свой выбор. Эндрю быстро затянулся сигаретой и стряхнул пепел, чтобы скрыть совсем лёгкую дрожь в руке. — Блокнот, да? — сказал он, потому что это было похоже на то, что мог бы сказать кто-то, кто не был причастен к происходящему. Нил моргнул и окинул его взглядом с головы до ног, как будто забыл о его присутствии. Наступило напряжённое мгновение, пока Нил изучал его. Эндрю осознал, что, возможно, выдал себя. А, возможно, и нет. В конце концов, в анкетном листе Нил сам написал «писательство». Если Эндрю смог распознать слово за всеми перечёркиваниями, значит, это мог сделать и любой другой. Нил также написал «курить» — и этим можно было бы объяснить обложку. Что касается записки… Эндрю старался быть неопределённым. Он думал, что ему это удалось, однако, видимо, нет. Он ждал вопроса, но Нил так ничего и не спросил. Вместо этого, спустя несколько быстрых ударов сердца в чересчур задумчивом молчании, Нил наклонил голову и улыбнулся. Он прижал блокнот к своей груди и кивнул. — Ага. Классно, правда? Эндрю пришлось прочистить горло. Его сердце снова пыталось свить там гнездо. — Да… Наверное. В пакете есть что-то ещё? — Там был набор ручек, которые лично Эндрю нравилось использовать для своих записей, и пара отвратительных протеиновых батончиков, которые Нил поглощал так, будто это были чёртовы «Kit-Kat». Эндрю бросил их в пакет в попытке… смягчить подарок и немного отвести от себя подозрения. Либо это сработало, потому что Нил усмехнулся, заглянув в пакет и вынув оттуда всё остальное, либо этот умелец окончательно его раскусил и думал, что это охренеть как смешно. — Ладно, я собираюсь вернуться домой до того, как пойдёт сильный снег, — увильнул Эндрю, стараясь избавиться от неловкости. — Тебе тоже стоит поторопиться. Особенно учитывая, что ты — чудак, который не ездит на машине. Нил закатил глаза и показал ему средний палец, но поскольку он всё ещё прижимал к груди блокнот, словно грёбаного плюшевого мишку, эффект получился несколько приглушённым. Эндрю выбросил окурок в покрытую инеем траву и ответил ему тем же жестом, а затем развернулся и пошёл к своей машине, не попрощавшись.*****
ДЕНЬ ЧЕТВЁРТЫЙ
Даже если бы Эндрю ещё не знал, что Нил — его Тайный Санта, то догадался бы об этом в четверг утром, когда подошёл к своему столу. Во-первых, Нил был единственным человеком в офисе, у которого хватило бы смелости взломать замок на нижнем ящике его стола — он был оставлен открытым таким образом, что только Нил мог знать наверняка, что Эндрю сразу же это заметит. В ящике лежал целый торт, украшенный профессиональным рисунком кошки, которая была удивительно похожа на Кинг. Несмотря на то, что Эндрю держал её фотографию на своём столе, и любой мог знать, как она выглядит, они с Нилом регулярно отправляли друг другу фотографии своих кошек — а значит, у него была прекрасная возможность показать фотографию декоратору торта. (Ещё на торте была надпись «Мяу-ливого Мур-дества» — но Эндрю пребывал в достаточно великодушном настроении, чтобы предположить, что идея с этим ужасным каламбуром принадлежала пекарю). На пластиковой упаковке, которой был накрыт торт, лежала записка с тем же каллиграфическим почерком, что и в первый день:«У меня не было уверенности в том, что Мэтт не съест его, как он съел твои кексы на день рождения».
Эндрю решил, что это было достаточно уважительной причиной для проникновения в его стол. Также в ящике лежал свёрток, который выглядел так, будто его заворачивал детёныш динозавра — судя по хаотичным изгибам, огромному количеству скотча и подозрительным проколам. Когда Эндрю открыл его, ему пришлось сильно прикусить щеку изнутри, чтобы не улыбнуться. Нил, этот засранец, купил (сделал? — нет, Нил же не связал, правда?) ему шарф. Он был полностью чёрным с черепами на концах. Но что Эндрю действительно затронуло, так это вязаные перчатки, идущие в комплекте. Они тоже были чёрными, за исключением белых букв на костяшках, которые, если надеть перчатки на правильные руки, складывались в надпись: «ТЕПЛОГОТ». Потому что Эндрю ненавидел холод. И Нил постоянно дразнил его, называя «готом», как будто он только-только открыл для себя этот термин и считал это чертовски забавным. Не удержавшись, Эндрю глянул в сторону стола Нила и увидел, что Нил привстал со своего места и вытянул шею, чтобы посмотреть через всю комнату, как он открывает подарок. Вместо того чтобы опуститься обратно в кресло и притвориться, что не подглядывает, Нил просто ухмыльнулся ему. А затем, поскольку Нил был самим собой, он помахал рукой. Эндрю попытался смерить его недовольным взглядом, но сдался после того, как ухмылка угрозы только расширилась. Нил Джостен станет его грёбаной смертью.*****
Как бы ему ни было больно это делать, Эндрю всё же решил попросить Дэн помочь ему подложить Нилу подарок. На удивление, она воздержалась от комментариев, но самодовольные, многозначительные взгляды, которые она бросала на него, раздражали до скрипа зубов. Однако, благодаря этому, когда они с Нилом вернулись с утреннего перекура, на столе Нила стояла небольшая корзинка. Заметив её, Нил мгновенно оживился, и Эндрю изо всех сил старался успокоить гиперактивных бабочек, которые носились в его животе экспрессом от вида приподнятого настроения Нила. Если он всегда так реагировал на подарки, даже настолько глупые, как тот, что сейчас стоял на его столе, то будет очень трудно не дарить ему что-нибудь каждый чёртов день. Сама корзинка была маленькой и без ручки — Эндрю купил её в местном магазинчике товаров для творчества за пятьдесят центов. В ней лежала коллекция маленьких игрушек для Сэр. Нил сразу же обратил внимание на одну из них, и, разумеется, это был футбольный мячик, наполненный кошачьей мятой. Он лучезарно улыбнулся и протянул его Эндрю, чтобы тот посмотрел. Эндрю закатил глаза. — Отлично, теперь и твоя бедная кошка будет подвергнута индоктринации. — Вини в этом не меня, а моего Тайного Санту, — усмехнулся Нил, подбросив игрушку в воздух и снова поймав её рукой. Эндрю фыркнул и наклонился, чтобы заглянуть в корзинку, как будто он понятия не имел, что ещё там находится. Он потянулся к пачке высококачественной кошачьей мяты, которая лежала между двумя игрушками из перьев. — О, Кинг просто обожает её. — Эй! — Нил хлопнул его по руке и подхватил корзинку, прижав её к себе. — Это вообще-то для моей кошки. Своей покупай сам. — Он сузил глаза, но их голубой цвет был слишком ярким, а его губы слишком довольными, чтобы эта попытка раздражения выглядела хоть чуточку убедительной. — Не думаю, что это для твоей кошки, — не удержался и сказал Эндрю, кивнув на единственную вещь в корзинке, которая действительно предназначалась не для Сэр. Нил опустил взгляд и нахмурился, с любопытством доставая предмет в виде кошки. Ему потребовалось мгновение, чтобы понять, что это такое, а когда до него дошло, он моргнул и издал звонкий, короткий смешок, от которого желудок Эндрю сделал добротный пируэт. — Что это? — спросил Эндрю, как будто это не он потратил пятнадцать минут на пререкания с нахальным продавцом-подростком в магазине «Всё для дома», чтобы тот проверил подсобку и выяснил, нет ли у них других экземпляров, потому что на витрине лежал только ярко-розовый, а на сайте было написано, что у них в наличии есть двенадцать штук в серо-оранжевую полоску. Улыбаясь — ну, конечно же, он сейчас улыбался, — Нил поднял предмет. — Это диффузор для чая! Я могу прицепить его на край чашки, и это будет выглядеть так, будто кошка болтается в моём чае, пока он заваривается. — Нил обхватил его пальцами и точно так же, как и вчера вечером с блокнотом, прижал к своей груди, словно эта маленькая пластиковая штучка была каким-то драгоценным сокровищем. Нил ни в коем случае не должен был узнать о полноценном гимнастическом номере, который сердце и лёгкие Эндрю исполняли в паре друг с другом в данный момент, поэтому тот как можно более сухо сказал: — Почему ты просто не пьёшь кофе, как все нормальные люди? Взгляд, который Нил бросил на него, был откровенно игривым и нисколько не облегчал ситуацию.*****
ДЕНЬ ПЯТЫЙ
В конце рабочего дня в пятницу, когда Нил уже третий раз за неделю пытался отмазаться от праздничной вечеринки, Эндрю бросил на его стол сложенную записку. Он не стал дожидаться, пока Нил вернётся и прочитает её, а просто собрал свои вещи и спустился ко входу в здание, чтобы подождать там. Записка была простой:«Я буду ждать у велосипедной стойки».
Нилу понадобилось всего десять минут, чтобы закончить со своими отговорками и спуститься вниз. В его голосе отчётливо слышалась улыбка, когда он сказал: — Я так и знал, что это ты. Эндрю не смотрел на дверь, поэтому он обернулся на голос Нила. — Враньё. Ты даже не догадывался. — Ладно, возможно, я не был уверен на сто процентов, — неохотно признал Нил, поравнявшись с ним. Его ухмылка переросла во что-то необъяснимое, когда он перевёл взгляд с лица Эндрю на шарф у него на шее, а потом на его руки, засунутые в карманы. Вздохнув, Эндрю достал руки и показал перчатки. Лицо Нила засияло. — Ты смешон, — упрекнул Эндрю. — И к тому же просто ужасен по части «таинственности» в «Тайном Санте». Нил совершенно беззаботно пожал плечами. — У меня было два варианта: или пытаться быть скрытным, чтобы не выдать себя, или выбирать те подарки, которые я действительно хотел подарить тебе. И поскольку меня с самого начала не волновала вся эта игра, я решил просто делать то, что хочу. От Нила Джостена это прозвучало удивительно правдиво. Эндрю закатил глаза и сделал вид, что у него не возникло прилива тёплых чувств. — Пойдём, — сказал он, кивнув головой в ту сторону, где была припаркована его машина. — Твой последний подарок у меня дома. Нил даже не колебался, только поправил ремешок своей сумки и последовал за ним на парковку. — Я думал, мы должны вручить свои последние подарки на вечеринке сегодня вечером? — Ты хочешь идти на эту вечеринку? — скептически спросил Эндрю, доставая ключи и снимая блокировку с дверей. — Нет, не особо. — Я тоже. Мы подопечные друг друга, поэтому никто не будет обделён раскрытием своего Санты или вручением последнего подарка. — Как только они оба сели внутрь, Эндрю повернул голову и обнаружил, что Нил смотрит на него. Он не мог точно прочесть выражение лица последнего, но оно что-то перевернуло в груди Эндрю и согрело его так, что он не собирался рассматривать Нила ближе, чем уже был вынужден за эту проклятую неделю. (И да, это было целиком и полностью его собственной виной с самого начала). — Знаешь, — сказал Нил спустя некоторое время. — Сегодня утром у меня возникла мысль, что единственный и самый лучший подарок за эту неделю, который мой Санта мог бы сделать для меня, это если бы он каким-то образом устроил так, чтобы мне не пришлось идти на эту дурацкую вечеринку, и у меня появилась возможность провести вечер с тобой. Эндрю, напрочь утративший все знания английского языка, наугад выхватил несколько слов и составил из них предложение. Лучшее, что он смог придумать? : — Я — твой Санта. Нил улыбнулся ему. Улыбнулся. Мягко, радостно и, по какой-то необъяснимой причине, безоговорочно любяще. — Да, — подтвердил он. — Ты — мой Санта. Эндрю сознательно пристегнулся ремнём безопасности, уставился на Нила, пока тот не сделал то же самое, и только после этого завёл чёртову машину. Ему вдруг пришло в голову, что его план привезти Нила домой может обернуться против него самого, и он должен был знать себя достаточно хорошо, чтобы предвидеть это. Проклятье.*****
На прошлой неделе, когда Эндрю всё планировал, он всерьёз решил, что это — это — будет кульминацией его усилий. Он подумал, со всей своей безграничной хуевой гейской мудростью, что пригласить очаровательного идиота, по которому он сохнет уже несколько месяцев, к себе домой и приготовить ему ужин — это просто фантастическая идея. Эндрю Миньярд был грёбаной катастрофой. — В качестве последнего подарка я приготовлю тебе то, что вполне может оказаться первой настоящей едой в твоей жизни, — сказал Эндрю Миньярд, Грёбаная Катастрофа, Нилу Джостену, Озадаченному Горячему Парню, по прибытии в квартиру Эндрю. Нил смотрел на него тридцать секунд, а может и три минуты, прежде чем ухмыльнуться. Ухмыльнуться. — Серьёзно? Ты собираешься приготовить мне ужин? — «7-11», Нил? — подчёркнуто бросил в ответ Эндрю. — «7-11»? — А что такого? У них продаётся куриный попкорн, такитос и другие прикольные штуки. — Куриный попкорн, — тупо повторил Эндрю. — И такитос. — И другие прикольные штуки, — закончил Нил, пожав плечами. Эндрю указал на гостиную. — Проходи. Садись. Найди, чем себя занять. Ужин будет готов через полчаса. — Он просто не мог справиться со всеми этими… Нилизмами одновременно. Это было выше его сил. — А где Лифи? Я хочу поздороваться. — Лифи — суккулент, он тебя не понимает. — Эндрю вздохнул, увидев выражение лица Нила, и махнул рукой. — Он в спальне. Ты сможешь увидеться с ним после ужина. А теперь иди, сегодня ты создаёшь ещё больше хлопот, чем обычно, и я слишком голоден, чтобы иметь дело с тобой. Нил только пожал плечами и исчез в гостиной, а Эндрю проскользнул на кухню. По крайней мере, привычная рутина приготовления пищи помогла Эндрю более или менее привести в норму его кровяное давление. Это было хорошо, потому что когда Эндрю собирался позвать Нила на кухню, чтобы поесть, он вышел в гостиную и обнаружил угрозу лежащей на диване с полусонной Кинг на его груди. Она растянулась, массируя своими лапками мягкое пушистое одеяло, которое Нил стащил со спинки дивана, и мурчала так громко, что Эндрю мог бы услышать её с дальнего конца кухни. Нил мягко улыбался и нежно водил пальцами по её пушистой голове и вдоль позвоночника, любуясь её бесконечной очаровательностью. Неожиданная вспышка ревности, пронёсшаяся по венам Эндрю, вынудила его сделать паузу для небольшого самоанализа. Ведь совсем не то, что Нил обнимал его кошку, заставило Эндрю сжать губы в тонкую линию, чтобы не нахмуриться. И не то, что Кинг проявляла благосклонность к другому человеку, заставило Эндрю расправить плечи из-за внезапного раздражения, пронзившего его грудь. О нет. Нет, дело было в том, что Кинг получала всё это внимание от Нила, и, чёрт побери, что должен был сделать Эндрю, чтобы его так же гладили и смотрели на него таким же взглядом? Стоп. Это уже выходило из-под контроля. Эндрю громко прочистил горло, и Нил посмотрел на него. — Еда, — коротко объявил он, кивнув в сторону кухни в молчаливом приказе Нилу прекращать баловать кошку и идти есть. Он не стал ждать, чтобы посмотреть, скоро ли Нил подчинится, но квартира была довольно небольшой, и он услышал, как Нил тихонько ворковал с Кинг, пока пытался выбраться из-под неё: — Прости, красавица. Мне пора ужинать с твоим папой. — Мряу! — Я знаю. Прости. Но я потом вернусь, обещаю. И мы сможем ещё пообниматься. — Мррррряу. Фырк. — Кинг очаровательна, — без надобности сообщил Нил, когда пришёл на кухню. — Она манипуляторша, и ты попал прямо в её загребущие лапы, — уведомил его Эндрю, расставляя тарелки на столе. Нил только засмеялся, но не стал этого отрицать. А потом он увидел блюда, которые Эндрю приготовил для них, и звук оборвался. Когда Эндрю посмотрел на него, Нил по-прежнему стоял на пороге между кухней и гостиной, а его голубые глаза расширились от удивления. Эндрю подавил резкий всплеск тревоги. Он постарался, чтобы его голос звучал спокойно, когда сказал: — Что, Джостен, никогда раньше не видел нормальной еды? Здесь не было ничего экстравагантного или типа того, но Эндрю всё тщательно продумал. Он приготовил рыбу, потому что знал, что Нил не любитель красного мяса, и полагал, что белок тот получает, скорее всего, из курицы — а значит, нужно было что-то другое. Нилу не нравились овощи, поэтому Эндрю приготовил салат с яблоками и грецкими орехами. На столе был выложен хлеб, в качестве гарнира к рыбе прилагался рис, а на десерт шла лимонная меренга, которую он приготовил прошлым вечером и оставил в холодильнике. Нил открыл было рот, чтобы что-то сказать, но потом обратно закрыл его. Он выглядел погружённым в глубокие раздумья, и Эндрю снова сглотнул назойливый привкус тревоги. Вместо того чтобы допытываться или предпринять попытку объяснить свой подарок, Эндрю просто ждал, что же скажет Нил. В данной ситуации ничего другого не оставалось. В конце концов, спустя несколько долгих мгновений, Нил развернулся и вышел из кухни без единого слова. Ужас опустился в желудок Эндрю, словно свинец в океан. Он закрыл глаза, медленно вдохнул и выдохнул. Стараясь не прислушиваться к звукам двери, он повернулся к столу, чтобы начать убирать — его аппетит сошёл на нет. Он проебался. Вот и всё. Он забежал вперёд и просто… проебался. Они с Нилом были друзьями — и Эндрю… в какой-то момент переступил черту. Он позволил своему дурацкому влечению и своим дурацким хотелкам управлять им, хотя должен был… Честно говоря, он не знал, что должен был делать. Но понимал, что то, что он сделал, было огромной ошибкой. Оставалось лишь надеяться, что Нил просто… ну, Эндрю сомневался, что он забудет этот случай за время праздников, но, возможно, когда они вернутся, то смогут притвориться, что ничего не произошло. Да, это было бы здóрово. Блять. Блять. Он совсем не хотел терять Нила. — Что ты делаешь? Я думал, мы собирались ужинать… — Голос Нила так напугал его, что Эндрю чуть не уронил тарелки. Он оглянулся и увидел Нила, стоящего прямо в кухне, на два шага ближе, чем до его ухода. У него в руках был конверт. Эндрю медленно поставил тарелки обратно на стол и повернулся к нему лицом. Нил выглядел немного смущённым и нерешительным. При любых других обстоятельствах Эндрю бы подумал, что тот нервничает, но это не имело смысла — особенно сейчас, когда из них двоих именно Эндрю выставил себя полным дураком. — Я просто ходил взять это, — сказал Нил после затяжного молчания. Он приподнял конверт. Затем, после секундной заминки, протянул его Эндрю. Конверт оказался довольно лёгким, в нём лежало два тонких листка картона, и когда Эндрю достал их, то понял, что это были билеты. Билеты. На эксклюзивную, частную автограф-сессию с «Вопрос-ответом», организованную не одним, а целыми двумя любимыми авторами Эндрю. Этих билетов было всего пятьдесят, и их раскупили в считанные минуты после выхода в продажу две недели назад. Эндрю долго не мог оторвать от них взгляда, его мозг закипал и работал с перебоями, пока он пытался сопоставить все части пазла воедино. — Ты приобрёл их ещё до всей этой истории с «Тайным Сантой», — наконец медленно проговорил он. По какой-то причине ему до сих пор было трудно до конца поверить в реальность происходящего. — Да, — подтвердил Нил. Его голос стал мягче, но оставался ровным. Уверенным. — Тебе же не интересен ни один из этих авторов. — И это правда, — согласился Нил. — Но ты купил два билета. — Они интересны тебе. Эндрю посмотрел на Нила. Нил посмотрел на Эндрю. На лице Нила появилась совсем маленькая, почти крошечная улыбка, и… — О. Щёки Нила слегка покраснели, и он откашлялся. — Эндрю, кажется, мы случайно подарили друг другу на Рождество одно и то же. Внезапно стало очень трудно говорить. У Эндрю пересохло во рту, и надежда тисками сжала его голос. Ему пришлось дважды прочистить горло. — Ужин и автограф-сессию? — спросил он, потому что хотел — чувствовал необходимость — услышать, как Нил произнесёт это вслух, дабы убедиться, что всё происходящее — не галлюцинация. Нил раздражённо вздохнул и сделал ещё один шаг вперёд. — Свидание, — уточнил Нил, вглядываясь в его лицо в поисках… чего-то. И что бы это ни было, он, судя по всему, нашёл это, поскольку уже через мгновение улыбнулся. Ему действительно нужно прекращать это делать. Или продолжать это делать. Или… блядь. Эндрю хмуро посмотрел на него, отчего Нил только ещё больше просиял. Эндрю указал пальцем на стол. — Садись уже, Джостен. Твоя еда стынет. — Это «да»? — спросил Нил с преувеличенной дерзостью и подошёл, чтобы занять своё место. — Ты так и не дал мне ответа. — А ты так и не задал мне вопроса, — парировал Эндрю — хотя его слова прозвучали скорее ворчливо, чем язвительно — и тоже выдвинул себе стул, чтобы присесть. Нил задумчиво хмыкнул, словно пытаясь определить, можно ли его идиотский подход к… этому считать вопросом. По всей видимости, он решил, что Эндрю прав, потому что в следующую секунду Нил посмотрел через стол, встретился с ним взглядом и спросил: — Эндрю Миньярд, не согласитесь ли вы пойти со мной, Нилом Джостеном, на свидание? — Ебучий случай, Джостен, ты что, приглашаешь меня на бал? Нил рассмеялся. — Да или нет, Эндрю. Просто ответь на долбаный вопрос. Эндрю против воли почувствовал, как уголок его рта приподнялся в веселье. Он покачал головой, а потом вздохнул, взял кусок хлеба и бросил его в Нила. Конечно же, чёртова угроза его поймала. — Ну и? — слегка поднажал Нил. Эндрю закатил глаза, но его приподнятый уголок губ уже перерастал в нечто более значимое — уже превращался в улыбку. — Да, Нил, — наконец ответил он. — Да.
Примечания:
От переводчицы: Как-то так?)
Надеюсь, фанфик вам понравился, и перевод вышел достаточно читабельным. И желаю всем, кто читает это предверии праздников, чудесно провести Новый год и Рождество! 🎄
