На заднем сиденье

      Чжунли постукивал пальцем по рулю, выглядя необычайно хмурым, когда взглянул на часы: пробка уже стояла десять минут, совершенно не двигаясь, а её начала даже не было видно.       Кто и что там говорили о комфортной жизни в больших городах?       Люмин, сидящая на переднем сидении, вздохнула. Очевидно, что тронутся они не скоро, и, как назло, не было совершенно никаких занятий. Люмин любила путешествовать, но она всегда предпочитала любой другой транспорт машине как раз по причине пробок.       Однако Чжунли, наоборот, пользовался лишь авто. Люмин пошла на уступки, думая, что ездить в машине утром на работу действительно не так уж плохо.       О, как она ошибалась.       Чжунли повернул голову и пристально посмотрел на Люмин. Она в ответ вопросительно смотрела на него.       – Можно я тебя поцелую?       Давайте поговорим о том, что лень – двигатель прогресса. Скука – тоже. И в данном случае прогрессом было то, что Люмин таки согласилась на новую стадию отношений, идущую после поцелуя.       Кто бы мог подумать, что из всех мест, где Люмин с Чжунли впервые займутся сексом, будет машина.

• • •

      Люмин уже перебралась на заднее сиденье, Чжунли рядом с ней растирает по рукам антисептик. Он разговаривает с ней тихим шёпотом, успокаивая этим и себя, и её. Чжунли – богатый бизнесмен, ушедший в отставку, его машина просторная, сиденья широкие, все окна затонированы, а на задних так вообще висят шторки. Люмин знает, что её волнение немного неоправданно после всех принятых предосторожностей, да и опыт у неё есть, как никак, однако не может в два вдоха-выдоха успокоиться окончательно. Чжунли мягко обнимает её, на что Люмин немного расслабляется.       Он завязывает ей глаза шёлковой повязкой, как было оговорено ранее. Люмин забрала эту повязку с почты лишь вчера, и она лежала в её сумке. Грех не воспользоваться, подумали Чжунли и Люмин – повязка быстро пошла в ход. Она плотно прилегает к лицу Люмин, и ей совершенно ничего не видно. Люмин всегда хотела попробовать что-то подобное, но случая всё не подворачивалось. А Чжунли оказался довольно понимающим и ничего против не имел, что радовало.       Люмин не страшно, совсем нет. Она чувствует Чжунли рядом с собой, его прикосновения, слышит его дыхание. Да, через повязку ничего не видно, и это дезориентирует, но Люмин держится за Чжунли, доверяет ему, и поэтому не боится. Почти.       Он мягко целует её, перебирая светлые короткие волосы на затылке. Чжунли неспешен, когда запускает руки под платье и невесомо оглаживает тело. Его прикосновения тёплые, мягкие, заботливые – Люмин интересно выражение его лица в этот момент. Наверное, он улыбается так же едва-едва, как всегда бывает.       Руки блуждают по телу, изучая каждый миллиметр кожи. Мягкие губы вычерчивают узоры на подбородке и шее, прикусывают ключицы и играют с мочкой уха. Люмин теряется в ощущениях теперь, когда не может видеть. С завязанными глазами её остальные чувства стали ярче, а смущение уменьшилось.       Тёплая ладонь полностью накрывает левую грудь Люмин, правую обласкивает другая – Чжунли перекатывает вершинку соска между пальцев, слегка оттягивает и щекочет. Люмин прогибается и рвано дышит, почти стонет. Руки скользят по бокам, подушечки больших пальцев выписывают круги на бархатно гладкой коже. Чжунли наклоняется ближе, и Люмин может ощущать его дыхание.       Руки достигают низа живота, оттягивают кромку белья и спускают его вниз.       Пальцы кружат над лоном и раззадоривают Люмин: Чжунли то раздвинет половые губы, то пощекочет клитор, то игриво введёт подушечку пальца во влагалище и достанет обратно. Слышно, как усмехается Чжунли на её попытки насадиться на пальцы. Люмин может лишь деланно хмуриться, а потом снова таять от этих прикосновений.       Они с Чжунли сошлись и в этой своей любви к прелюдиям. Как приятно.       Люмин извивается на сидении, когда Чжунли продолжает: вводит второй палец, обласкивает стеночки влагалища, мягко давит и растягивает. Наряду с хлюпающими звуками в машине слышны стоны. Губы накрывают губы – Чжунли целует Люмин, нежно, игриво проникает языком в рот, проводит кончиком по зубам и продолжает двигать пальцами.       Люмин мягко обнимает его, закинув руку на шею и притянув ближе. Волосы Чжунли мягкие и ухоженные, совсем как шёлк – перебирать их пальцами и массировать кожу головы оказалось действительно приятным занятием. Чжунли мурчит в поцелуй, и это звучит как лучшая награда.       Люмин блуждает пальцами по его спине, прощупывая рельефные мышцы сквозь рубашку и жалеет, что не может снять её с Чжунли. Вероятно, после работы стоит повторить. А пока её пальцы лёгкими массирующими движениями двигаются по его спине, игнорируя рубашку.       Чжунли начинает двигаться пальцами активнее, и Люмин протяжно стонет. Пальцы сжимают клитор. У Люмин перед глазами темно, как и во время всего процесса, но мерцают звёзды: зажмуренные почти до слёз глаза широко распахиваются под повязкой, и Люмин кончает.       Она снимает повязку чуть подрагивающими руками и щурится от света, льющегося из переднего окна машины. Люмин спешно опускает подол платья, и слышит смешок Чжунли. Он сидит рядом и вытирает пальцы, глядя ей прямо в глаза.       – Понравилось?       Люмин кивает, сыто щурясь.       – Ты восхитителен.       Чжунли лишь бархатно посмеивается. Он выглядывает на дорогу, подавшись за переднее сиденье.       Люмин ждёт.       – И что же?       – У нас ещё много времени.       Люмин может представить, как отсвечивают золотом его глаза прямо сейчас.       А Чжунли лишь думает, как счастлив тому, что они с Люмин сошлись. Люмин – как луч света. Яркий, тёплый и постоянно рядом. Чжунли не первый раз занимался сексом, но действительно любят его, а не его деньги впервые. Наверное, это первые его романтические отношения, если действительно думать. Чжунли рад этому.       Он легко улыбается этому и смотрит на Люмин.       Люмин улыбается и смеётся ему в ответ.