личное исключение

      Эльза обожала тату. Обожала их делать кому-то, обожала делать их себе. Для Эли татуировки — это не просто рисунок. Это нечто большее. Это то, через что она может показать себя, проявить. На теле Эльзы очень много тату. Слишком много для семнадцатилетней девушки. Но каждый рисунок, оставленный мастером на ее теле, открывает какую-то частичку Матвеевой.       Терпя неприятные ощущения, Эля понимает, что прямо сейчас она открывает новую часть себя. «Черная весна» на ребрах не относится к простой надписи, как и все татуировки на теле Матвеевой.       Татуировками парней занялась сама Эля, а вот для нее Кислов нашел человека, который тоже бьет тату, потому что сама себе Матвеева ничего на ребрах не набьет. Парни, на телах которых были уже готовые надписи, скакали вокруг девушки, кривляясь и не прекращая пить пиво.       Когда последняя буква «а» четко выведена, Матвеева поднимается и смотрит на свое отражение в поломанном игровом автомате. Улыбается, понимая, что ввязалась в идиотскую авантюру. Но она не одна.       — Черная весна! — орет Киса на все помещение, из-за чего рядом стоящая Эльза морщится и отходит в сторону.       Парни радуются этому новому и опасному периоду жизни так, словно сдали все экзамены и из Коктебеля уехали, как мечтали. Не понимали, во что ввязываются, просто радовались.       — Я отвечаю, это самая ебейшая татуха, которая у меня есть! — восхищенно произносит Киса.       — Она у тебя вторая, — с усмешкой произносит Эльза, татуировок у которой было раз в десять больше.       — Ну лучше же первой! — с этим фактом Матвеева спорить не берется, а потому, подняв руки, пожимает плечами.       Девушка наблюдает за тем, как парни рассматривают татуировки и вопят от радости. Все это наполняет ее саму этой радостью, которую она хотела бы разделить с ними, но голова занята немного другими мыслями. Матвеева сует правую руку в карман штанов и нащупывает там картонную глянцевую карточку. Не достает ее, просто поглаживает подушечками пальцев, глубоко задумавшись. Из транса вырывает касание Хэнка к другой руке. Подняв на парня глаза, замечает в его глазах смешинки, которые с силой влекут присоединиться к друзьям.       Они делают множество фото, дурачатся, бегают по базе, подбирая все новые ракурсы. Но в какой-то момент устают и заваливаются на диван, толкая и пиная друг друга, желая найти местечко поудобнее.       — Классную тему намутили, — в который раз кивает Киса. — Правильную, — Эльза усмехается и тянется за бутылкой пива.       Прислоняет горлышко к краю стола, отбивая ладонью крышку. Небольшое количество пены выливается на пол, но Эльза быстро прикладывается губами к бутылке. Откидывается на спинку дивана и закидывает ноги на стол, кладя одну на другую.       — Это че получается? Все на круги своя возвращается? — спрашивает Хенкин, друзей оглядывая. — Ну, честь, дуэли...       — Ага, только стреляться не такие как Пушкин с Дантесом будут, — усмехается Матвеева.       — Это мелочи, — качает головой Меленин. — Наша главная задача — оставить все это строго конфидециальным.       — Ну да, в тюряжку-то никому не хочется, — посмеивается Зуев и поднимается с дивана, хлопая себя руками по куртке в поисках пачки сигарет. — Ладно, школьники, ехать мне надо.       Никто Гене вопросов не задает, ведь если собирается уехать, то точно по работе. Эльза лишь вслед поднимается и стягивает со спинки дивана свою толстовку, натягивая ее на короткий топ. Поправляет волосы и стаскивает одну сигарету из пачки Зуева, сразу же зажимая ее зубами. Натягивая на себя куртку, произносит:       — Тоже валить надо, — поворачивается к Хэнку, который протягивает ей зажигалку. — На тусовку идете? — затягивается, морщась от крепкости. Совсем уже привыкла к своим сигаретам, поэтому чужие не так заходят.       Парни кивают с таким лицом, словно Матвеева что-то глупое спросила. Она задумчиво кивает в ответ и стряхивает пепел в банку-пепельницу. Делает очередную затяжку и поднимает раскрытую ладонь в знак прощания.       — Ладно, пойду я.       — Стой, — Хэнк поднимается с места и глазами ищет свою кофту. — С тобой пойду, тоже домой надо.       Матвеева послушно кивает и наблюдает за тем, как Хенкин ищет толстовку, на которой сидит Киса. Ваня даже бровью не ведет, когда Боря матерится и переворачивает весь хлам на базе в поисках своей вещи.       — Да куда я ее кинул-то? — самое забавное, что Хэнку никто подсказывать не собирался, потому просто сдерживали смех.       Но совсем скоро Боря понимает, что лишь один человек мог спрятать его кофту. С громким и возмущенным «сукин сын» парень выдергивает ее из-под задницы Кислова.       Когда все прощаются, Эля и Боря выходят с базы. Матвеева подкуривает еще одну сигарету, ведь Хэнк решает покурить, а она за компанию.       — И че, ваще никак? — интересуется Эльза, когда друг рассказывает про их учительницу русского и литературы. — Лилёк не дура, на школоту вряд ли решится, — с сожалением пожимает плечами. — У нее после Раульчика проблемы были, щас точно в ту же реку не войдет.       — Ну и че мне делать? — выдыхая дым, спрашивает и правда надеется на дельный совет.       Эльза девчонка не глупая, а потому на советы ее надеяться можно. Только вот Матвеевой самой бы кто помог личную жизнь устроить.       Кудрявая останавливается и поворачивается к Хэнку. Он тоже притормаживает. А Матвеева смотрит так внимательно и пристально, что ему даже глаза в сторону отвести хочется. Подносит сигарету ко рту и затягивается, надолго дым в груди задерживая. Выдыхая через нос и отведя глаза в сторону, произносит:       — Отпустить надо, — прикусывает пухлую губу, а потом укус зализывает. — Без шансов тут, Хэнк.       Парень опускает голову и с унылой улыбкой топчет выкинутый окурок.       Все он понимает, не дурак ведь. И с самого начала знал, что в училку влюбляться — очень плохая идея. Но не может чувства свои в руках держать. Рвутся на волю и больно так в груди скребут.       — Моть, у вас с Кисой тоже без шансов, но пытаетесь же.       Матвеева усмехается и, докурив, бросает окурок туда же, где сейчас затоптанный лежит.       — Наша ситуация — прекрасное изображение того, что бывает, когда без шансов. Окунулись в омут с головой, классно было, да вот только желчи нахлебались и, сука, до сих пор в себя прийти не можем, — дергает щекой и качает головой. — Когда убеждаешь себя в том, что шанс есть, реально в этот шанс верить начинаешь. Но сути это не меняет. Шанса по-прежнему нет.       Кивает в сторону и начинает медленно отдаляться от того места, где Хэнку все объяснить пыталась. Парень быстро подругу нагоняет и идет рядом, уже слов никаких не говоря.       Около развилки прощаются и расходятся по разным дворам. Эльза долго упрашивает Хенкина ее не провожать, ведь хочет мозги проветрить.       Девушка вталкивает в уши беспроводные наушники и громкость чуть ли не до максимума ставит. А рандомайзер в приложении, словно по заказу, включает до боли знакомую песню. Эле приходится сесть на ближайшую лавочку, ведь тело слишком бурно реагирует на обычную песню.       Перед глазами тут же мелькают картинки, от которых веет приятными воспоминаниями. Матвеева в одно мгновение заходит в галерею и выбирает «избранное». Та самая фотография выделяется как-то слишком особенно.       Эльза ночевала у Кисы не так часто, как им обоим хотелось бы. Но выпадали такие дни, когда Лариса оставалась у подруги, а Ваня сразу же набирал Матвеевой. Вот и сегодня именно такой день.       В спальне Кисы приятно и прохладно. Все это из-за распахнутой балконной двери.       Сам Киса с довольной улыбкой лежит на своем диване, подложив под голову одну руку, и смотрит прямо на балкон. Там стояла Эля. Развернувшись к Кислову спиной и облокотившись локтями на перила, медленно курила. Футболка Кисы, надетая впопыхах чуть ли не на голое тело, задралась.       — Отвечаю, из моей комнаты еще никогда не было такого прекрасного вида, — посмеивается парень, а Эля разворачивается к нему.       С ухмылкой смотрит на хитрое лицо Кисы и затягивается его сигаретой. Вишневый чапман.       В комнате играет трек с Кисиной колонки. Совсем старый. Эльза даже удивляется, что Киса помнит об этой песне.       — Да? Почему же? — выкидывает недокуренную сигарету в окно, но не закрывает его. Слишком жарко.       Киса поднимается с дивана и поправляет трусы. Кончиками пальцев стаскивает со стола косяк и подкуривает его. Сжимает губами, не позволяя самокрутке выпасть, и подходит ближе к Матвеевой, которая пересекает невысокий порог. Ласково, но резко притягивает девушку к себе, сжимая пальцы на тонкой талии.       Эля наблюдает за ним с улыбкой. Смотрит за тем, как он медленно подносит самокрутку к ее губам, но затянуться не позволяет. Улыбается хитро, словно чеширский кот. Когда Эльза в очередной раз пытается губами поймать кончик самокрутки, Киса ловит смазанный поцелуй.       И почему-то так идеально пропетые строчки песни совпадают с действиями Эльзы.

помню, как смотрела ты в глаза, раздеваясь...

      Выныривает из воспоминаний Эля с тяжелым дыханием. Выдергивает из ушей наушники с такой силой, словно те причиняли боль. А они причиняли.

***

      Матвеева уже около часа ждет Ритку, валяясь у себя в спальне на кровати и бездумно листая ленту в социальных сетях. Несколько постов повторяются уже дважды, что дает знак закончить это действие. На удивление, даже в беседе с парнями глухо. Скорее всего, все доделывают свои дела перед тусовкой. Эльза этим тоже занималась, но давно уже все сделала, потому сейчас на законных основаниях бездельничала. Могла бы, конечно, с Аней и Олей в магазин съездить, но кто же знал, что Елизарова будет настолько долгой?       Наряд для себя Эля уже выбрала. Атласная синяя рубашка, черные короткие шорты и кожаные ботфорты на каблуках. Макияж делать даже не начинала, ведь это Ритка обещала поколдовать на ее лице.       Матвеева уже хочет написать подруге, но ее отвлекает сообщение в беседе. Гендос приколите, Локон с наркоманкой хламидийной трахается

Мотя с рыжей?

Гендос с ней Киса фу, он че теперь вшивый

Мотя и не только

Хэнк Она же в ребухе вроде была

Мотя да в этой ребухе ниче не делают вон, на Гендоса посмотрите

      Матвеева улыбается, когда Гена отправляет смайлик среднего пальца. Кидает телефон на кровать и переводит глаза на потолок. В этот же момент на всю квартиру раздается трель дверного звонка. С громким «ну слава богу!» девушка поднимается и выходит в коридор.       Когда входная дверь раскрывается, Эля видит запыхавшуюся подругу. Выглядит Рита так, словно весь путь от своего дома бежала.       — Ни за что тебе не поверю, если ты скажешь, что бежала, — усмехается Матвеева и забирает куртку Елизаровой, вешая ее на вешалку.       — И правильно, потому что я помогала девчонке мяч с вашего козырька достать, — Эля выгибает бровь и удивленно на Риту смотрит.       — Ты че, на козырек дома залазила?       — Нет, конечно. Бегала от парня к парню, прося за этим дебильным мячом залезть. Вот и добегалась.       Эльза качает головой и со вздохом уходит в свою спальню, зная, что Рита пойдет следом.       Девушки не медлят, сразу же занимают места у туалетного столика Эли. Первой садится Рита, поэтому Матвеева подтягивает к себе заранее приготовленную табуретку, стащенную с кухни. Елизарова показывает в телефоне то, что хотела бы сделать на своем лице, а Эля решительно кивает, доставая чехол с кистями.       — Какие планы на сегодняшнюю тусовку? — спрашивает Рита, пока Эльза наносит тон.       Матвеева неопределённо ведет плечами, но ответа избежать не может, ведь Ритка продолжает любопытными глазками на нее смотреть.       — Блин, Рит, у нас один план — нажраться.       — Да я не об этом, — качает головой. — Вы же по-любому с Кисой будете в одной компании пить...       — Начинается, — закатывает глаза.       — Ну, Эль! Ты же понимаешь, что никак тебе не избежать разговоров о нем?       — Почему же? Если ты замолчишь, то мы не будем про него разговаривать, — улыбается и специально проходится спонжем по губам Риты, когда та хочет еще что-то сказать. — Молчи-и-и.       — Эль, Киса мудак. Я же не пытаюсь тебя в обратном убеждать! Просто мне же нужно понимать, в какой момент на вечеринке от тебя его оттащить.       — Да не нужно его оттаскивать, — вздыхает. — Мы друзья. Мы все еще друзья.       — Друзья не спят, — кривляется Елизарова, за что получает в лоб смачный удар спонжем.       — Лучше ты скажи, как у вас там с Мелом, — меняет спонж на кисть и чуть прибавляет громкость на колонке.       — Как у вас с Кисой, — Рита вдаваться в подробности не хочет.       С Мелом у них все тухло и уныло. Елизарова в себе каждую ночь давит желание написать Егору. Получается слишком паршиво, ведь вчера вечером писала ему. Об этом и рассказывает Эле. Матвеева все это внимательно слушает и пытается ровно наклеить стразы на веко.       — И он опять отвечает на похуй! — не выдерживает подруга. — После этой съемки на берегу он такой другой... — Рита задумывается, а Эля сглатывает вязкую слюну. — Вы все после того дня какие-то другие.       — В смысле? — Эля пытается выдавить усмешку. — Вроде такие же.       — Да нет, даже ты, — Риту словно только сейчас осеняет. — Ты тоже совсем другая. Молчаливая стала.       Матвеева делает вид, что слишком заинтересована глазами подруги, потому ненадолго замолкает. Поправляет тон и только потом медленно начинает говорить.       — Понимаешь... нам же всем сложно из-за нашего с Кисой расставания. С парнями так фигово общаться начали...       — Реально? — выгибает бровь Рита. — Так может Мел тоже из-за этого такой странный?       Эле так жаль Риту. Так стыдно врать ей, осознавая, что Елизарова Эльзе доверяет и искренне верит в то, что подруга ничего от нее не скрывает. Но Матвеева не в праве раскрывать страшную тайну. Это не ее тайна, она общая.       — Может быть, — пожимает плечами. — Но мне кажется, что не без помощи Бабич он такой.       Рита вздыхает с тихим «ебаная Бабич» и приступает к выбору цвета подводки.       Девушки собираются долго, а потому уже давно опаздывают на вечеринку. Телефон Матвеевой уже давно разрывается от звонков парней. Обе его успешно игнорируют и продолжают красоваться перед зеркалом.       Эльза поправляет распущенные волосы и чмокает губами, стараясь придать красной помаде еще большей сочности. Рита, стоящая рядом, подтягивает и без того короткое платье чуть выше.       Из дома они выходят только через полчаса, а это, по меньшей мере, уже пропущенное начало вечеринки. Чтобы добраться до места проведения вечеринки, тратят тоже не мало времени, ведь по пути встречают знакомых и еще разговаривают с ними. Но в этом есть плюс, ведь довозят их на машине.       Музыка настолько громкая, что начинает бить по ушам уже с улицы. У Эльзы от предвкушения даже глаза гореть начинают. Она потирает ладони и тянет за собой Елизарову, на ходу пытаясь стянуть с себя куртку. Рите не нужно много раз говорить, потому она сама чуть ли не забегает внутрь. Куртки сразу же летят на диван, а девушки бегут к бару.       К удивлению Эли, никого из своих парней она не видит. Но это не мешает ей сразу же влиться в тусовку. У бара трутся парни, к которым девушки и присоединяются.       — Привет, красотка! — какой-то парень усиленно пытается перекричать музыку и перевести внимание Эльзы с бутылки водки на себя. — Познакомимся?       — Чувак, сколько же ты выпил, что уровень смелости позволил подойти ко мне? — усмехается она и отпивает из своего стакана жгучую смесь, проверяя на нехватку сладости то, что получилось.       — Ты не такая страшная, чтобы мне надо было пить для храбрости!       — Не такая страшная? Блять, чел, учись делать комплименты, — за спиной парня раздается голос Хэнка. — Че стоишь? Вали отсюда.       Хэнк выглядит не настолько угрожающе, чтобы парень сразу же отпустил попытки подкатить к Эле, но подошедший к ним Киса, кажется, выглядит более опасно.       — Твои цепные песики? — предпринимает попытку пошутить, но Киса, недоуменно нахмуривший брови и угрожающе облизнувший верхний ряд зубов, не оценил этой попытки.       — Они очень больно кусаются, — Рита усмехается и обращает внимание на себя. — А вот у меня нет тех, кто кусается.       Эльза усмехается тому, как Елизарова грамотно внимание парня на себя перевела.       — Ты шагай-шагай, я ненароком отгрызу тебе че-нибудь, — Кислов щелкает челюстью.       Эля закатывает глаза и, продолжая покачиваться в такт музыке, доливает в стаканчик немного вишневого сока, а потом отходит от всей собравшейся компании. Рита весьма удачно отвела от подруги парня, отойдя с ним в сторону танцпола. Матвеева знала, что подруга поиграется с ним и найдет кого-нибудь другого.       Эльза опустошает свой стаканчик совсем быстро, поэтому алкоголь догоняет активно. От количества водки в прошлом стаканчике становится тепло в груди и горле.       Из знакомых почему-то мало людей. Рядом крутятся ребята, учащиеся в институте, а из одноклассников она никого не видит. Но совсем скоро это исправляет появившийся в поле зрения Локон, нацепивший на спину какие-то пластиковые крылья. Он, увидев Элю, сразу же полетел к ней.       — Элечка! Любовь моя кудрявая! — он приподнимает ее прядки за кончики, создавая водопад из волос. — Секси! Ты сегодня секси!       Эльза смеется, откидывая голову назад.       Локонов умеет своим появлением либо выбесить, либо развеселить. И сейчас он однозначно выполнял вторую функцию. Уходить Сева не собирался, продолжал танцевать рядом с Эльзой. Но вдвоем им остаться не удалось, ведь рядом, как по заказу, появился Кислов. Матвеева, увидев его перед собой, закатила глаза и развернулась, ударив Кису по лицу волосами. Он усмехнулся и развернул ее за плечо к себе. Прикусив губу, оглядел девушку снизу вверх.       — Бегаешь от меня?       — Много на себя берешь. Как и всегда, — выгибает бровь и разворачивается к Локону. — Севочка, что ты там говорил? Коктейльчик намешать новый? — Матвеева закатывает глаза от осознания того, что ведет себя как дура.       — Севочка? — усмехается Киса. — Ты че, лопух, к Эльке клеишься?       — Кис, ты че? — Локон даже очки снимает от удивления. — Мы же это.. подружки, — смеется.       — Слышь, подружка, сдристнул отсюда, — Кисе хочется ему под ноги сплюнуть, но он себя сдерживает.       Локонову повторять дважды не нужно, он жизнью своей дорожит, а потому чуть ли не бежит к Оксанке, появившейся в поле зрения. Эля с улыбкой машет сестре Хэнка.       — А со мной такой приветливой быть твоя сучья личность не позволяет? — Киса вновь берет ее за плечо, к себе разворачивая.       — А ты сначала сам поприветливей стань, — давит из себя фальшивую улыбку. — Мы друзья, не забыл?       — А че, с друзьями нужно, как с дерьмом обращаться?       — А с нормальными друзьями я нормально общаюсь, — подходит ближе, а Киса теряется от такой неожиданной близости. — Наслаждайся тем, что есть. Больше я тебе один хуй не дам.       — А я сам возьму, ты не переживай.       — Дерзай, — шмыгает носом. — Только не в мою сторону.       Дергает рукой и отходит от парня, оставляя его наедине со своими мыслями. Но Эле все равно на его мысли, она свои заглушить алкоголем хочет. Именно поэтому пьет то, что попадается под руку. Хэнк в какой-то момент пытается ее остановить, но Эльза отталкивает друга.       Такими темпами связная речь становится размытой, а способность ровно ходить и вовсе утрачивается. Но на танцполе Эля чувствует себя уверенно, именно поэтому крутится постоянно там. Какой-то парень пристроился к ней, а девушка его и не отталкивает. Позволяет чужим рукам изучать изгибы своего тела и сама активно отвечает на ласки. Ритка одним только взглядом выразила поддержку, понимая, что, возможно, Матвеева наконец-то отвлечется от Кисы.       Кстати, говоря о Кисе. Он уже не знает, куда деть свои руки. Постоянно норовит вскочить и размять кулаки, чтобы, в случае чего, быть готовым сразу нанести удар.       Оказывается, наблюдать за Матвеевой было ошибочным действием. Еще более ошибочным было решить подпустить какого-то придурка к ней. А этот придурок сориентировался быстро, пристроился сзади и продолжил ее танец. Возможно, Эле и кажется, что они просто танцуют, но Киса знает, что нет. Он точно такой же пацан, как и этот, крутящийся рядом с девушкой. Понимает, к чему он ведет.       К Кислову подсаживалась уже не одна девушка, но ему плевать. Он сосредоточен на изящной фигурке, извивающейся в центре зала. Киса смотрит на Элю и не понимает, как мог ее такую упустить. Эльза — мечта не только Кисы, но и любого нормального пацана на их районе. С такой внешностью модельной слишком мало девчонок в их дыре. А если они есть, то ненадолго оседают в Коктебеле. Быстро находят себе кого-то и сваливают. А найти кого-то, имея такую внешность, не составляет труда. А Киса, баран, упустил.       — Ты в ней дыру скоро прожжешь, — Осипова решает подать голос, ведь сидит около Кислова уже минут пятнадцать, а он на нее никакого внимания не обращает. — Кис, —девушка берет его за щеки и поворачивает голову к себе, — чего ты хмурый такой? — гладит его бедро, ведя рукой все выше и выше.       — Слышь, свали отсюда, — рычит Кислов и скидывает с себя ее руки. — Ты не видишь, я занят?       — Чем ты занят? — девушка недовольно закатывает глаза. — Разглядыванием Матвеевой? Пиздец занятие!       — Ты че от меня хочешь? — отрывает глаза от Эли и переводит на Алину. — Вот че ты, сука, от меня хочешь? Чтобы я снова оттрахал тебя в туалете? Или че? Седативки тебе дать? Че ты, блять, хочешь-то?! — Киса почти кричит уже.       Его все это так достало. Достала Осипова, которая без конца липнет. Достала Матвеева, которую он уже на руках готов с этого гребаного танцпола утащить. И тяга к таблеткам его тоже достала.       Киса уже несколько раз залипал в туалете, концентрируясь на каких-то мыслях и отвлекая себя. Столько раз себя уже хлопал по лицу, что на щеках уже обязательного должны остаться отметины.       — Нормального к себе отношения я хочу, — цедит сквозь зубы. — Или что, мне нужно дождаться, пока вашу Матвееву убьют в какой-нибудь подворотне, чтобы место наркоманки-подружки освободилось?       Киса шмыгает носом и плотно сжимает челюсть. Алина выбрала совсем не то время для таких скандалов. В нем агрессия от малейшего раздражения кипеть начинает. Берет в руку ее лицо и не сильно сжимает щеки.       — Наша подружка-наркоманка, к счастью, одна такая, — кидает взгляд на танцпол. — Или, блять, к сожалению, — шепотом добавляет, но быстро возвращает внимание к Осиповой. — Ее ты хоть убей, хоть увези куда-нибудь — мы никогда не будем искать замену. А вот ты заменой точно не станешь, — чуть сильнее сжимает щеки. — Заинька, я на ебучих отходах, я себя не контролирую, понимаешь? У меня так-то принцип, я баб не бью, но, сука, вот тут даже я в себе сомневаюсь.       Он все же сплевывает слюну и встает с дивана. Тяжелым шагом идет в сторону Матвеевой. Она его не замечает, ведь извивается около парня с прикрытыми глазами. Киса легким движением отталкивает его от Эли, а саму Эльзу тянет на себя. Она слишком расслабленная, даже не отталкивает его от себя.       Но оказывается, это только потому, что она думала, что это все тот же парень, ведь, увидев Кислова, хмурится.       — А Дэн где? — рассеянным взглядом скользит по помещению.       — А ты лучше за себя щас переживай, потому что я охуеть какой злой, — и правда, у него из ушей чуть ли пар не идет.       — О, если я продолжу находиться в твоей компании, то буду такой же! — пьяно усмехается.       — Да хорош себя так вести, давай поговорим, — устало опускает голову. — Я ж реально поменять все хочу.       — Все раньше надо было менять, — она разворачивается и уже хочет уйти, но Киса легко ее перехватывает и закидывает на плечо. — Отпусти меня, придурок! — Эльза дергается так активно, как только позволяет ее вялое тело.       Она надеялась, что сейчас их увидит Хэнк, Мел или хотя бы Рита. Остановят Кису и не дадут ему унести ее. Но Эля даже не догадывалась, что все трое видели их и никаких действий не предпринимали. Видели, как обоим плохо друг без друга, а потому не вмешивались. Надеялись на воссоединение или на полноценное расставание — непонятно.       Киса шел прямиком на второй этаж. Знал, что там их никто не побеспокоит, ведь вообще мало кто знал о том самом диванчике, спрятанном в глубине.       — Отпусти, идиот! — и он отпускает. Только в тот момент, когда подходит к дивану. — Как же я тебя ненавижу! — бьет его в грудь. — Ты мне всю жизнь испортил, придурок! Ненавижу тебя!       Отходит от Кисы и начинает ходить туда-сюда, сжимая волосы. Продолжает говорить себе под нос, как ненавидит его, а он просто смотрит на то, как она мельтешит. Прикрывает рот рукой и гасит в себе злость и рвущиеся наружу грубости.       — Да не ври себе, не ненавидишь ты меня, — качает головой.       — О нет, Кислов! — тычет в него пальцем и кричит. — Я тебя ненавижу! Я тебя, сука, до дрожи в пальцах ненавижу! Ты самое противное, что было в моей жизни.       — Как скажешь, — кивает. — Давай только поговорим, ладно? — он присаживается на диван. — Я думаю, нам есть о чем поговорить, — Киса произносит это тихо, так, словно не хочет нарушать тишину.       Но тишину эту нарушает Матвеева. Ходит туда-сюда, делая щедрые глотки из бутылки, выхваченной в танце у Риты. Посмеивается себе под нос и громко стучится блядскими, как прозвал их Киса, каблуками.       — Да? А че ты такой разговорчивый стал? — усмехается и пинает пустую банку из-под пива, которая со стуком ударяется о стену и рикошетит обратно. — Помнится мне, когда я хотела все наладить, ты смело и пламенно слал меня нахуй. Так че изменилось-то, сучий ты сын? — шмыгает носом и качает головой, проводя языком по верхней губе.       — Много че, — кратко отвечает парень, сжимая пальцами кожаную обивку подлокотника.       — Да? — вновь посмеивается. — Что именно? Спермотоксикоз начался? Так сходи и потрахайся с кем-нибудь! У тебя никогда проблем не возникало с этим!       — Слышь, ты тоже не перебарщивай, ясно? — дергает щекой и оттягивает лонгслив.       — А, не попала в причину, да? — ее глаза горят странным пьяным огнем, но Киса этого не видит. Чувствует. — Тогда что поменялось? Человека мы грохнули? Или… — Матвеева не успевает договорить, ведь Кислов резким движением поднимается с дивана и прижимает девушку к стене, плотно прижимая свою ладонь к ее губам.       — Закройся, — вкрадчиво говорит ей. — Не в том месте о таком кричишь, Эльчонок.       Эльза каким-то образом кусает его за палец, заставляя убрать ладонь от ее лица. Серьезно смотрит в его глаза, внезапно становясь слишком трезвой для человека, который осушил половину бара.       — Не называй меня так, — четко отделяя слова, с нажимом произносит. — Мы больше не те. И ты больше не тот. Поэтому для тебя я просто Мотя. Когда-то мы начали с этого, поэтому и закончим тоже этим.       — А я не хочу, — усмехается, протягивая руки к ее лицу и желая убрать спадающую кудрявую прядку.       — А мне, знаешь ли, уже все равно, — усмехается в ответ, перехватывая его руку.       Они ненадолго замолкают, просто смотря друг на друга. Киса оглядывает каждый миллиметр ее лица, глубоко вдыхая и наслаждаясь ее духами. Приятные нотки смешались с запахом алкоголя, создавая какое-то опьяняющее месиво.       — Знаешь, — он медленно облизывает губы, бегая взглядом от ее губ к глазам, — рассчитываю силу твоего удара.       — Чего?       — Если я тебя поцелую, как долго будут заживать мои яйца после столкновения с твоим коленом?       — Я постараюсь ударить с такой силой, чтобы твои яйца нахрен перестали функционировать, — цедит прямо в лицо, обдавая тяжелым запахом алкоголя.       — А совсем недавно тебе нравилось, что у меня все прекрасно функционирует, — усмехается.       — А я совсем недавно еще думала, что любила тебя. А щас, прикинь, ваще ни одной мысли об этом! — эти слова Кису словно чем-то тяжелым по голове бьют. — Тебя же невозможно любить. Ты гребаный паразит, который жизни отравляет, понял?       — Забавно выходит, — слабо улыбается. — Постоянно пытался тебя все больше и больше в себя влюбить, а по итогу сам, словно слюнтяй втрескался, — усмехается. — Ты прости, Эльчонок, и не бей сильно, — и пока Эльза пытается понять смысл его слов, Киса притягивает ее лицо к своему и целует.       Целует с наслаждением, прижимая сопротивляющееся тело к себе. Но Эля сопротивляется недолго. Совсем скоро сама теряет голову и отвечает на поцелуй. Совсем не понимает, что делает, но сейчас ей определенно это нравится.       С первого этажа слышится песня Джизуса. Кто-то поставил медляк и этот кто-то чертовски подгадал момент для Кисы и Эли. Эльза даже начинает посмеиваться с мысли о том, что все это как в каком-то фильме.       — Как же я скучал по этому, — Киса еще несколько раз прикасается к ее губам. — Я тебя пиздец как люблю, Эльчонок...       Эля не отвечает, но не отталкивает. Отвечает на ласки и принимает для себя решение. Сейчас ей хорошо и она не собирается себя сдерживать.       Киса поднимает Эльзу за ягодицы и идет к дивану, садясь на него, а девушку усаживая на свои колени. Целует длинную шею, покрывает поцелуями приоткрытую грудь.       — Давай поговорим, — он останавливает себя и с силой заставляет оторваться от вкусно пахнущего тела. — Реально, Эль, я больше так не могу. Мне сложно делать вид, что все нормально, когда ничего не нормально.       Матвеева вздыхает и сползает с его коленей на диван. Поджимает под себя ноги и подпирает голову рукой.       — Я пьяная, лучший момент поговорить, — кивает.       — Давай сойдемся, а? — начинает с главного. — Мне хуево даже от мысли о том, что мы не вместе.       — Нет, — сразу же отвечает.       — Почему? — не особо весело спрашивает Кислов.       — Потому что нам обоим будет лучше, если мы не сойдемся опять. Согласись, все конкретно подзаебались от наших с тобой отношений. Даже мы сами. Лучше не наступать на эти грабли снова.       — Не назову это граблями, — цокает. — По мне, охуенное время.       — С какой стороны посмотреть, — усмехается. — Есть что выпить?       — Алкоголичка, — качает головой. — Бухла нет, но товар есть новый, — Эля в лице тут же меняется, но Киса быстро исправляется. — Трава. Новый сорт травы. Я больше на вещества не прыгаю, научился уже. Хороший, бля, урок был, — качает головой и достает косяки из кармана. — По старинке? Один на двоих. Че? Мы и до отношений так курили.       — Давай уже, — закатывает глаза.       Киса быстро подкуривает косяк и первый делает затяжку. Передает самокрутку Эльзе и внимательно наблюдает за тем, как она затягивается и выпускает дым, раскрывая пухлые губы.       — Сексуально, — кивает и забирает ее вновь себе. — Клево сегодня выглядишь.       — Только сегодня? — выгибает бровь.       — Мне больше нравится, когда ты без одежды, — пожимает плечами.       — Кто бы сомневался, — усмехается. — Будь твоя воля, всех бы девчонок Коктебеля раздел, — качает головой.       — Не, только тебя, — улыбается ей.       Они скуривают еще три косяка и разговаривают, кажется, обо всем. Вспоминают вдоль и поперек свои недолгие отношения. Эля продолжает твердить, что порознь им будет лучше, а Киса всячески игнорирует ее слова.       — И че, совсем без шансов? — спрашивает он, когда Эльза встает с дивана и поправляет помявшуюся одежду.       — Я не знаю, что должно произойти, чтобы я захотела опять в это все, — качает головой. — Я обманула, я тебя все еще люблю. Но, Кис, слишком больно было, — вздыхает.       Снизу затихает музыка и слышатся возмущенные возгласы. Киса и Эля переглядываются и сразу же устремляются вниз. Кислов по привычке держит Матвееву чуть позади, ведь чувствует себя так спокойнее.       На танцполе все стоят полукругом и смотрят на стену, где мелькает чья-то задница.       — Это че, толстый? — морщится Киса.       В этот момент в здание заходит Паша, которого все замечают. Локон тут же начинает верещать, и Эльза сразу же понимает, кто стал зачинщиком всего этого.       — Толстый! Звездочка моя! — Локонов кривляется и прыгает.       Киса оставляет Матвееву и проходит в центр к Хэнку, смотря на стену и недоумевая. Эльза даже не понимает, в какой момент Кислов натягивает свою излюбленную куртку.       Локонов начинает скандировать «толстый!», а все остальные его поддерживают. Матвеева складывает руки на груди, ей как-то слишком некомфортно становится. Она подходит ближе к парням и встает рядом с ними. Киса больше машинально, нежели специально, кладет руку на ее плечи, притягивая к себе. Хэнк для себя отмечает, что Матвеева не сопротивляется. Удивленно вскидывает брови, но должным образом удивиться не успевает, ведь Паша с силой толкает Севу. Тот летит в толпу, но люди успевают его поймать.       — Тварь жирная! — Локонов бьет Пашу в бок и тот падает.       Матвеева тут же идет к нему и помогает подняться, а Хэнк оттаскивает Локонова. Киса разгоняет толпу, а Эля почему-то разочарованный взгляд Оксаны ловит. Смотрит на нее недоуменно и тянет Пашу за руку.       — Вставай, ну, — кряхтит и все же поднимает его. — Бля, Пашунь...       — Все нормально, я привык, — отстраненно говорит он.       Матвеева смотрит на него и уже заплакать хочет от того, как выглядит Паша. Забитый, шуганный и теперь опозоренный.       — Эльчонок? Эльчонок, пойдем, — слышит голос Кисы. — Покурим.       Матвеева отходит к Кислову и принимает из его рук свою куртку. Когда они с Ваней выходят на улицу, Эльза вдыхает холодный воздух и качает головой.       — Не, Кис, я домой, — застегивает куртку.       — Ты че, реально, что ли? — вскидывает брови, поджигая косяк. — Ща погоди, докурю, провожу.       — Я сама дойду, — хмурится.       — Я сказал, докурю, провожу, — Эльзе ничего не остается, кроме того как встать, прислонившись к стене, и ждать.       Из здания выходит Паша, а Киса, заметив его, зовет к себе.       — О! Павлиньо! А ты куда... повалил? — смеется и затягивается. — Иди сюда, Эльчонок не кусается. А если и кусается, то очень приятно, — почти мурчит, а Эля тычет ему в лицо средним пальцем. — На, толстенция, затянись для релакса, — передает ему косяк. — Ты этого Локона должен, блять, по полной захерачить! Такой стеб достоин смерти!       — Кис, какую чушь ты порешь? — Матвеева плотнее кутается в куртку.       — Сам бы убил, — шмыгает. — К барьеру, сука!       — Че, совсем уже развезло?       — Мышонок, ты не понимаешь! Я тебя, конечно, очень люблю, но ты не права, если считаешь, что эта сучара достойна жизни.       — Да если б можно было... — вздыхает Паша.       — Еще как можно! — Матвеева напрягается всем телом.       Даже будучи пьяной и накуренной, она себя контролировала, а вот Кисе рвало башню конкретно. Он начинает перечислять виды дуэлей и говорить про пистолеты. Эльза одергивает его.       — Заткнись, дебил, — рычит сквозь зубы.       — Мышка, сгоняй за пивком, — чмокает ее в губы и отворачивается от нее, а с губ тут же слетает улыбка.       Он отходит от девушки, а Паша идет вслед за ним. И Матвеева понимает, что им совсем скоро грозят огромные проблемы.