...
15 марта 2023 г., 17:22
Примечания:
' Hollow - caterpllar
' TXT - Frost
***
Цепкий взгляд чёрных глаз сканирует аудиторию. После холл, но до Чимина никому нет дела и проход пуст. Каждый занимается своим: кто-то по уши в телефоне, кто-то по уши в конспекте или в другом человеке. Это мог быть один из редких дней без нападок на него. Это мог бы быть один из редких спокойных дней. Если бы не Чон Чонгук, наглой ухмылкой светящий с другого конца коридора. Чимин мог бы давно дать сдачи нахалу, Чимин мог бы показать наглядно, что его рост и комплекция, миловидное мрачное лицо - не то по чему стоит судить о силе. О, он мог бы столько всего показать этому Чон Чонгуку, но у него есть только одна возможность за текущее столетие. Лишь раз в сто лет Чимин может раскрыть рот, чтобы поглотить чью-то душу. Вот почему он стискивает острые спрятанные зубы, когда его пихают в плечо посреди коридора. - Не надоело косплеить дементора, малыш? - ухмыляется кто-то из-за широкой спины. Прятаться за Чонгуком куда как выгодно и можно тявкать себе всякое. Чимин хмурится. Он минимум раз в двенадцать меньше малыш, чем они все вместе взятые. - Когда последний раз был на кладбище, фрик? - ржёт второй прихвостень. Чимин молчит упорно дальше, хотя вчера вот только. Даже на подошве стылая земля ещё не оттерлась, он мог бы показать. О, он мог бы столько всего показать... - Что ты, Хонджэ, - мычит насмешливо Чонгук, доставая руки из карманов толстовки; он тянет их к Чимину, брезгливо приподнимая замочек от потёртой кожанки до слабого звона, едва не задевая чужой подбородок, - он из тех, кто даже слова "кладбище" боится. А это всё... - окидывает он чёрный прикид. - Показуха. Чимин затаивает дыхание, когда Чонгук клонится к нему с высоты своего роста и мании величия; старается сдержаться, чтобы не тяпнуть хотя бы клыками наглый нос. Но не отклоняется от прокуренного дыхания. - Спишь со включённым светом, крошка? Крупные зубы клацают перед лицом Чимина. На громогласный хохот он морщится и сжимает в карманах кожанки кулаки, прорезая когтями кожу. Понимает, что ещё два года универа так не выдержит. Понимает, что современность - самое отвратительное время для его существования. Понимает, что готов потратиться в это столетие на рослого ублюдка с красивым, но тупым лицом. Да и...разве не слаще будет на кончике языка ощущаться его душа от осознания его вечной покорности? Месть - блюдо, которое подают холодным? Чимин засервирует Чонгуку ужин из адского пламени. - Оборачивайся, - бросает Чонгук напоследок вместе с тем, как небрежно откидывает со лба Чимина уложенную чёрную челку и обходит его под ядовитые гиеньи смешки дружков. Совершенно не подозревая, что оборачиваться в самую пору было бы ему. Да только поздно уже. Их глаза встречаются вновь через несколько часов, возле дома Чонгука. Недовольно сощуренные и убийственно-холодные. - У тебя стокгольмский синдром или ты наконец придумал, что мне ответить, малыш? - ухмыляется Чонгук, рассматривая пристально-чернильный взгляд Чимина. Заметно напрягаясь всем телом, когда рука с черными ногтями тянется к его груди. - Советую передумать. - Советую заткнуться, - произносится слегка скрипуче, но приторно-медово. Голос Чимина Чонгук слышит в первый раз. И в последний перед тем, как белки в глазах напротив затягивает тьмой до краёв, а ужас застывает в горле Чонгука сиплым хрипом.***
Лишь слегка напрягая пальцы рядом с пожелтевшими страницами книги, Чимин перелистывает их привычно мысленно, пробегаясь взглядом по давно изученному тексту. Тёплый весенний воздух приятно проходится по бледной шее, попадая под стойку кожанки и остужая уставшее за день тело. Задний двор их университета был полон студентов в обеденный час, и Чимин не стал запираться в четырех стенах аудитории, решив насладиться хорошей погодой впервые за долгое время. Жаль наслаждение его нагло прерывают гнусавым: - Эй, чего расселся, фрик? Тебя солнце не спалит? - за словами следует тычок в лопатки, который Чимин молчаливо выдерживает, лишь закатывая глаза и тяжко вздыхая; нужно лишь немного подождать и он покажет... - Перепутал надгробия со скамейками? - хмыкает другой дружок Чонгука. - Вали с этого столика, - поддакивают, - Чон сейчас придёт и проблем не оберёшься. На этих словах глаза, слегка скрытые черной челкой вспыхивают на секунду, а уголки пухлых губ вздрагивают. Чон сейчас придёт. Это факт. Чимин уже чувствует его, опуская ресницы и втягивая тихонько сладковатый весенний воздух с ощутимой примесью океанической терпкости. Даже не шевелится, когда книга его и конспекты разлеаются страницами по всему столику и земле вокруг. Даже не оборачивается, когда слышит задушенный вдох одного из недоумков. - Чон, напугал братан! Скажи ему! - Да, чего он расселся! - Подними. Голос, словно могильный воздух. Мрачный, тяжёлый, холодный. Густой и убийственно-низкий. Непоколебимый. - Ч-чего... - Подними. Чимин не может отказать себе в удовольствии. Он медленно оборачивается через плечо, сталкиваясь глазами с тёмно-карими безднами, с отблеском багрового где-то по краям. Рассматривая посеревшую кожу и темные подглазины на внезапно суровом и пугающем лице. На вздутые вены руки, что держала за шкирку, словно провинившегося щенка, бывшего друга. Возражение карается гулким хрустом и поросячьим визгом. Чонгук заламывает чужую руку и гнёт носом к земле, по которой рассыпались конспекты и старая книга. Смотрит непроницаемо и бесцветно. - Я не буду больше повторять. Опутанные страхом пока ещё свободно движущиеся пальцы спешно собирают всё выброшенное. Подбитые паникой ноги бросаются в стороны, желая избежать той же участи. - Псих, - выдыхает Хонджэ, как только Чонгук его отпускает; несётся прочь, оборачиваясь и в щеках полыхая стыдом, косясь на других студентов это всё видевших. Чимин вновь смотрит Чонгуку в глаза и молча кивает, вкладывая в протянутую к нему ладонь свою. Они уходят, как удушающая туча с ясного неба и тень её на продрогшей земле.***
Столовая, аудитории, узкие улочки, ступени на крыльце университета. Они везде неразлучно вместе. Чонгук и его мрачная под руку тень. Чимин и его тёмная туча, укрыващая от палящих лучей и недобрых взглядов. Также вместе их в один из вечеров окружают те, что звались когда-то друзьями. - Поговорить бы, Чон, - щурится на заходящее солнце Хонджэ. В черноте глаз Чимина он так опрометчиво не замечает багряный отсвет. - Говори, - хмыкает Чонгук, склоняя к плечу голову. - Ты опустил меня при всех из-за этого тупого фрика, - сплёвывает Хонджэ ему под ноги. - Таскаешься теперь с ним и сам ничем не лучше. Тихий хруст пальцев слышит только Чонгук. Он едва заметно кивает головой себе за спину. - Не на виду, Хонджэ. Он не боясь оборачивается беззащитно к бывшим друзьям потому что знает: кишка тонка. Со спины не нападут. Он уверенно разворачивается лицом снова, когда тень деревьев над пустыми гаражами скрывает их в расползающихся сумерках. Выпускает из-под своего прикрытия Чимина, смотрящего поочерёдно на всех пугающе вороньим взглядом. Ухмыляется ядовито перед тем, как бросить в сторону: - Прошу. Ни на секунду не отворачивается, наблюдая за тем, как срываясь с места, Чимин разрывает на куски без возможности убежать. Грызёт глотки, выдирает куски живой плоти, потрошит и рычит утробно. Никому не позволяет издать и звука, оставляя останки у ног Чонгука лежать трофеями. Тот бегло осматривается по сторонам, но район тих и пуст, окрашенный лишь теперь в кровавые сумерки. Украшенный теперь грудой искорёженных тел и конечностей. Пальцы его приподнимают бережно бледное личико, подушечкой мягко стирая кровавый подтёк под полной нижней губой, испачканной алым. Чернота с глаз Чимина сходит, оставаясь лишь глубиной могильной радужки среди сероватых белков. Он смотрит выжидающе и также тяжело, но...как-то иначе всё же. - Ты снова испачкался, - любовно произносит Чонгук, наклоняясь ближе и одним лёгким касанием сцеловывая тёплую ещё кровь. Чимин ластится к ладони его широкой, сползшей с подбородка на длинную шею. Из-под ресниц впервые бросает не смертельного яда, а полный слепой нежности и голода жгучего взгляд. - Идём домой. В глазах Чонгука секундно вспыхивает глухая чернота наступающей ночи.
