В миг утерянный момент

Резкий пищащий звук моментально вывел мой мозг из сна, однако тело всё ещё не проснулось. Глаза отказывались открываться, и я только жмурился, лениво перекатываясь на другой бок. Вслепую нащупал телефон и всё же заставил себя разлепить веки, чтобы увидеть, кто посмел побеспокоить меня в столь ранний час. На дисплее светился неизвестный номер. Но человек на другом конце провода был настойчив, не сбрасывал, так что я решил, что это точно не банк или что-то вроде того. Нажав на кнопку с зелёной трубкой я неуверенно прохрипел: - Алло? - Доброе утро, Павел Дмитриевич, это Инесса Валерьевна из кофейни "Школьник". Мы рассмотрели Вашу кандидатуру на должность баристы, Вы приняты как стажёр на полставки. Ваш первый рабочий день завтра с 09:00 до 21:00. Стажировка будет длиться месяц, за это время более опытные коллеги обучат Вас, и Вы решите, подходит ли Вам эта работа. По истечению месяца, если Вас всё устроит, Вы начнёте работать официально с полной заработной платой. Я ещё не успел полностью проснуться, поэтому мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что она говорит. Но когда я прокрутил её слова в своей голове и наконец понял смысл, я обрадовался. Опомнился, что она всё ещё ждёт моего ответа. - А... Хорошо, спасибо. До свидания. - До завтра! Отстранив телефон от уха и включив экран, я понял, что уже не очень-то рано. На часах был почти полдень. Я приподнялся на локтях и услышал цоканье коготков о ламинат. Виляя хвостом, к кровати подошёл щенок - теперь он живёт со мной. За это я очень благодарен Галине Петровна. Вчера вечером я искупал его в ванной и расчесал его шерсть, а сегодня мы поедем в ветеринарную клинику. Я даже не придумал ему имя, ведь не знаю, какого он пола. Я поднял малыша на руки, посадил на колени и принялся приглаживать его мягкую шёрстку. Пёс игриво кружился вокруг своей оси, и казалось, он будто улыбается. Надеюсь, теперь он будет счастлив. ... Прогулку с Галиной Петровной мы решили начать с Кремля. Я не ожидал, что она настолько хорошо знает свой город. Насчёт каждого столба она могла рассказать целую историю длиной в час. Но, как ни странно, это совсем не выматывало, напротив: хотелось слушать её ещё и ещё, ведь рассказывала она очень интересно. Я даже подумал, что в прошлом, должно быть, она работала гидом, но не решился спросить. В первую очередь мы посмотрели все памятные здания Красной площади: Храм Василия Блаженного, Гум, Мавзолей Ленина и остальные. Меня впечатляла древняя архитектура, которой было по меньшей мере несколько веков. Здания поражали своим величием и могуществом, они буквально внушали трепет. В каждой из построек прослеживается стиль той или иной эпохи, в которой она была построена. Потом мы отправились на Арбат. Там во всю кипела жизнь: отовсюду доносились беспечные и настойчивые аккорды уличных музыкантов, улыбчивые работники призывали посетить их заведения и магазины, и конечно, толпы людей всех возрастов и национальностей гуляли, утопая в шуме вечерней столицы. Меня восхищало это: столько интересных людей, и все такие разные и необычные. В нашем городе такого не было - я вообще не помню, чтобы в Твери кто-то улыбался. Абсолютно каждый прохожий был хмурым, в тусклой простой одежде и уставшими глазами. Они были угрюмыми, словно их лицо припорошено пылью. Люди будто не жили там - просто существовали, не зная, зачем, не зная, почему. Конечно, я не имею права говорить так обо всех жителях, но возможно в этом городе у меня произошло слишком много всего плохого, поэтому горожане мне запомнились именно так. Вдруг я почувствовал некогда недосягаемую, но сейчас такую близкую ко мне, свободу. Ведь раньше она была мнимой, фантомной: вроде я закончил школу, достиг совершеннолетия, поступил в университет, но мама всё равно без конца меня контролировала. В самом плохом смысле. Решала за меня всё, хочу я того или нет, запрещала многое. Но сейчас я наконец уехал, теперь я один, словно одинокая птица в бескрайнем лазурном небе. У меня есть свобода. Свобода самовыражаться, свобода говорить, свобода решать и в конце концов строить свою жизнь самостоятельно. Как все эти люди: быть тем, кем я хочу, а не кем хочет сделать меня мать. Но кем я хочу быть? Пока я этого не понял, но надеюсь, вскоре я найду себя, своё призвание и мечту. После мы увидели Центральную библиотеку и Большой театр. Меня до сих пор не отпускал ощущение незначительности и маленькости по сравнению с многовековой историей этих построек. Потом Галина Петровна предложила поехать на ВДНХ. Меня удивила эта идея, ведь я слышал об этом месте и прекрасно понимал, что он огромен, и нам не хватит и дня, чтобы обойти его. Однако хозяйка настояла на его посещении, и я сдался. Ох, про это место не расскажешь в двух словах. О нём и всеми словами мира не расскажешь. Уже на входе, завидев возвышающуюся над землёй арку и прилежашаю к ней аллею, которая ведёт к огромному памятнику Ленина, я понял, что я получу огромное наслаждение от этой прогулки. Мы несколько часов ходили и просто рассматривали различные архитектурные памятники, а Галина Петровна подробно рассказывала про многие из них. Она довольно усмехалась, видя мои горящие глаза и раскрытый от изумления и восторга рот. А как иначе? В этом парке было потрясающе: десятки фонтанов, скульптур, площадей, клумб и много чего ещё, а главное - бесчисленное множество великолепных построек-павильонов сталинской эпохи. Они вызывали отклик всего моего организма, заставляли показать весь спектр эмоций: от восторга до самого настоящего благоговения. Ничего не нравилось мне так, как здания. И казалось бы, все построены в одно время и в одном стиле, но все колоссальное разные. Что ж, это было невероятно. Незабываемо. Но был уже вечер, и нам пришлось вернуться домой, ведь на 20:00 я записал моего нового дружка к ветеринару, а перед этим мне ещё нужно заехать за ним. ... От белых стен клиники отражался холодный яркий свет, и эта ледяная белизна ослепила мой привыкший к ночи взор. Коридоры всё также сияли белым цветом, при этом пустовали одиночеством. Я приметил некий зал ожидания и уселся на один из стульев. Несмотря на отсутствие наплыва людей, мне все равно пришлось ждать приёма. И зачем я пришёл на полчаса раньше назначенного времени?.. Тихую атмосферу нарушала только собачка, не сидевшая на своём месте. Она то и дело прыгала и бегала по помещению, а я лишь с вялой улыбкой наблюдал за происходящим. В связи со спонтанным решением завести питомца, я не успел купить всё необходимое: ошейник, переноску, поводок... Я лениво оттянул воротник футболки, чувствуя, что скоро начну задыхаться от ужасной духоты помещения. До приёма было ещё много времени, и я решил выйти на улицу, чтобы подышать свежим воздухом. Когда я вышел, то был неприятно удивлён: на улице пошёл дождь. Я пробыл в клинике совсем не долго, поэтому удивился такой резкой смене погоды. Я так и остался стоять под козырьком на крыльце, держа щенка в руках и наслаждаясь такой необходимой в тот момент влажностью. На удалении в небольшую тротуарную площадку от клиники располгалась проезжая часть. Я устало следил глазами за проезжающими машинами, которые фарами рассекали росистый воздух. Я решил поставить собачку на землю. - Разомнись, - шутливо бросил я. Малыш сделал пару кругов вокруг моих ног, попрыгал, виляя хвостиком. Потом он тоже завороженно уставился на дорогу и замер, будто был не в силах оторвать взгляд. Это было немного странно для такой активной собаки. Вдруг он сорвался с места и пулей побежал в сторону дороги. Я был ошарашен. Растерянно открыл рот, взирая ему вслед. Что делать? Пускаться в бег за ним? Резко меня отватила настоящая паника, когда он стал приближаться к дороге. Он маленький, видимость у автомобилистов плохая, а тормозной путь длинный. Если он сейчас бросится под машину, то это конец... Я был в оцепенении и не мог сдвинуться с места, как вдруг увидел то, что мои глаза видеть совершенно отказывались: на дорожном полотне на корточках сидела девочка лет пяти и пыталась поднять что-то своими маленькими пальчиками, а между тем, из-за поворота на огромной скорости вылетал массивный кроссовер. Щенок бежал, что есть сил, и истошно лаял. Я тоже побежал. Не знаю, что я хотел сделать, ноги двигались сами, подталкиваясь диким животным ужасом. Помню, я замахал руками и закричал водителю: - Стойте!!! Но звук дождя заглушал мой голос, а в плотных сумерках он не мог разглядеть мой силуэт, как и не мог увидеть то, что происходит на дороге. Чёрт, ну почему тут даже нет фонарей?.. Тогда я переключился на девочку, хрипло, скрывая голос, заорал: - УХОДИ!!! Она подняла голову, посмотрела на машину, и почему-то совсем не спешила уходить. Она удивлённо рассматривала приближающийся автомобиль, и, то ли была в шоке, то ли просто не осознавала, что происходит, но совершенно не шевелилась. Я кричал, кричал и кричал, но было уже поздно. Я увидел, что щенок побежал по диагонали, наперерез автомобилю. Оставались считанные метры до неминуемого столкновения. Щенок встал перед девочкой и продолжил грозно лаять. Я хотел зажмурить глаза, но все, что мне оставалось - это безучастно смотреть на происходящее. За эти мгновения я забыл, как дышать. Я чувствовал, что меня начало потряхивать, но не обращал на это внимания. В последний момент водитель ударил по тормозам, но дорога была мокрой и скользкой, поэтому громадная машина совсем не спешила останавливаться. Тогда тот пошёл на отчаянный шаг: вывернул руль на 180 градусов, резко сворачивая. Ему чудом удалось избежать столкновения. Однако дверью машины он задел изгородь, отделявшую тротуар от шоссе. На дорогом авто осталась большая вмятина и была содрана краска. Я устремился на трассу. Водитель - мужчина лет сорока с лишним - к тому времени вышел из машины и начал глухо материться: - Сукин ты сын! - кричал он на щенка, потом обратился к девочке: - Эй, тебя мамочка с папочкой не учили, что нельзя играть на дороге? Девочка подняла полные испуга глаза и пробубнила: - Мамочка умерла... - Чего-чего? Но та не ответила. Вместо этого она расплакалась, тихонько всхлипывая. Мужчина закатил глаза. Он увидел меня, оценивающе оглядел и спросил: - Пацан, это твоя сестра? - Нет. - Тогда нечего стоять и лупиться. - Это моя собака. Он скрестил руки на груди. Его, кажется даже обрадовало то, что я сказал это, потому что теперь он мог зацепиться за мою фразу и поворчать. - Какого хера ты за ней не следишь, а? Я чуть не сбил твою псину, а ты... - он указал пальцем мне прямо в лицо - Ты выплатишь мне за ущерб. - Я не буду вам ничего платить. - Что ты сказал, щенок? - Вы слышали. Моя собака спасла ребёнка, если бы она этого не сделала... Я даже не хочу знать, что случилось бы. И вообще, сейчас не до этого. Я развернулся, показывая, что разговор окончен. Подошёл к девочке, присел на корточки, чтобы быть одного с ней роста. Она уставилась на меня, продолжая всхлипывать. - Как тебя зовут? - Ева. - А я Паша, - я улыбнулся. Та смерила меня печальным взглядом и отвернулась. - Так, - вздохнул я. - Где твои родители? Девочка опустила голову, пытаясь спрятать снова накатившие слёзы. Я понятия не имел, как могу её успокоить, поэтому робко положил руку ей на плечо и прошептал: - Тише-тише, - я дождался, пока она на меня посмотрит и улыбнулся. - всё будет хорошо. Я терпеливо ждал, пока она ответит на мой вопрос, и когда девочка немного успокоилась, она стыдливо заговорила? - Дима опять был злым... Он кричал на меня. Я убежала из дома, мне страшно, когда он злой. - А Дима - это... твой папа? Ева неуверенно кивнула. - А мама?.. - Она умерла... Так сказал Дима. Но она не могла меня бросить, она обязательно вернётся! - А ты уже когда-нибудь уходила из дома? - Уходила... - И Дима не искал тебя? - Нет. Он даже не заметил. Теперь все стало ясно. А когда я внимательно оглядел девочку, то мои догадки подтвердились: её отец - алкоголик. Она была в пыльной потрепанной одежде, видно, что старой, волосы у неё были спутаны, а сама девочка была очень худой. Но тем не менее, она не была грязнулей, поэтому я подумал, что она либо самостоятельная и уже в своём возрасте соблюдает гигиену, либо её опекует кто-то другой. - А у тебя есть бабушки и дедушки? Ева помотала головой и пролепетала: - Не знаю... Я замялся. Ну и что делать в такой ситуации? Я бы мог позвонить в полицию, ну а вдруг на самом деле все не так, как я представляю? Она же маленькая, может быть, немного преувеличивает... Я решил спросить напрямую: - А ты любишь Диму? Я почувствовал, как все внутри сжалось, когда девочка заметно растерялась и стала долго мешкаться, прежде чем с большим трудом, тихо выдавила: - Он меня бъёт. Сердце грозило разорваться от сожаления и злости. Злости к таким существам, как этот Дима, и таким, как моя мать. Как вообще так получилось, что у них родились дети? Ни в чём не повинные дети. Которые не понимают, почему с ними так обращаются. Они даже не осознают, за что провинились, когда им наносят тяжёлые телесные повреждения, запоминающиеся на всю жизнь. Стало печально от осознания, как я пожож на это малышку. С детства, сколько себя помню, я постоянно сбегал из дома - грязный, заплаканный, лохматый. Вечно попадал в какие-то передряги, прохожие все время спрашивали про родителей, пытались помочь. А я все время отмахивался и врал, что все в порядке. Даже не знаю, почему. Я ведь не хотел так жить. Наверное, просто боялся перемен. Сейчас я вдруг ощутил острую потребность помочь ей, сделать все, что моих силах, чтобы эти перемены настали для неё. Ведь теперь-то я понимаю, что таких перемен не стоит бояться, от них станет только лучше. Я нащупал телефон в кармане и, не медля, набрал 112. **** Последние два часа я запомнил как сплошное документирование всего происходящего. Перед тем, как приехали органы опеки я все-таки отнёс щенка в клинику. Врач сказала, что осмотр и выполнение необходимых прививок будет длиться час, по окончанию которого я смогу забрать собаку. Но так же она сообщила, что если я не успею вернуться в срок, то собаку поместят в отель, находящийся прямо в клинике. Тогда я подумал, что точно успею. Прибыли органы опеки, и кудрявая высокая женщина лет сорока долго расспрашивала меня обо всём, торопливо конспектируя каждое моё слово. Потом приехали полицейские. Они уже не были так внимательны к мелочам, но всё же тоже не упускали подробности. За прошедшее время я пересказал историю не меньше десяти раз разным людям. Позже мы поехали в участок. Было видно, что девочка чувствует себя напряжённо и неуютно. Все, кто с нами разговаривали были уставшим людьми, которые просто выполняли свою работу, поэтому даже не пытались проявить хоть капельку вежливости. Они общались резко и грубо, не делая поблажек на возраст их собеседницы. Ева все время не одходила от меня. Когда нам приходилось кого-то ждать, я как только мог пытался развлечь её: рассказывал смешные истории, показывал свои рисунки, давал порисовать в скетчбуке. Как хорошо, что он всегда со мной. Потом нас отвели в разные комнаты, где каждый давал показания отдельно. Всё время, пока я разговаривал со следователем, я переживал, что полицейские будут как всегда грубыми, и в одиночестве Еве будет некомфортно. А потом меня отпустили домой. Сначала я растерялся: - Как домой? А её... куда?.. Девушка-следователь неохотно начала объяснять : - Мы подали заявление в суд.Через две-три недели состоится заседание, там и решиться её судьба. - А где она будет все это время? - Пока она отправится в детский интернат. Возможно, останется там. - А заседание будет закрытым? Я не смогу поприсутствовать? - Вы в любом случае будете приглашены как свидетель. Вы оставили ваши контактные данные, поэтому мы придупредим Вас о дате заседания. Я чувствовал себя разбитым. Девушка, видимо, подумала, что у меня закончились вопросы, поэтому развернулась, скромно кивнув мне на прощанье. Я стиснул зубы. - Подождите... - я беспомощно протянул руку, а следователь удивлённо посмотрела на меня. - Я смогу... ну... навестить её? Я заметил, как брови девушки нахмуренно двинулись к переносице, но в тот же момент она совершенно неожиданно улыбнулась. Я смущённо поджал губы, выжидая ответа, и девушка выдохнула: - Конечно, - с жаром говорила она. - Мы позвоним Вам и сообщим, в какой интернат её распределят. Тогда я тоже улыбнулся. - Спасибо. **** Когда я шёл в ветеринарную клинику, на улице было уже совсем темно. Дождь прекратился, и на небе были хорошо разлиличимы мерцающие звезды. Воздух был липким и важным, от дорог исходило тепло, и несмотря на позднее время, было довольно душно. Я ужасно устал от такого насыщенного дня, у меня едва хватало сил волочить ноги, я шаркал и хлюпал кроссовками по свежим лужам. Я без перерыва думал о Еве. Едва ли я ей помог. Меня мучало, что я оставил её на произвол судьбы. Всю жизнь у меня была ассоциация, что детство, проведённое в интернате - это испорченное дество. Там будут ломать. Ломать только что начинающие расти корни и ветви, только формирующиеся черты личности, сглаживать "шероховатости" характера... Ведь зачем нужны какие-то различия? Можно же просто искореннить всю идентичность и индивидуальность, и сделать безэмоциональную серую массу... Я не уверен, что мои суждения насчёт интерната верные, возможно, я просто слишком сильно накручиваю себя, а подталкивает меня исключительно чувство вины. ... Я отдал половину своих сбережений, чтобы оплатить двухчасовое прибывания щенка в отеле. Но я был рад, что щенок оказался абсолютно здоровым. А также, это девочка. Когда мы шли домой, собачка все время бежала вперёд меня, выкруживая на тротуаре завитки и петли. Лаяла, виляла хвостом, пыталась попробовать на вкус каждый камень - одним словом: поведение здорового щенка. Пока я шёл домой, я долго думал, как назову её. Так и не придумал. Зайдя в комнату, на глаза мне попалась только сегодня прочитанная книга. "Спеши Любить" Николаса Спаркса - то, что вызвало у меня бурю эмоций. И слёз. Джейми. Я решил назвать её Джейми. Так же, как мою любимую героиню.