План Цезаря

- Ты воняешь хуже плесени, грязнокровка. – ехидный голос Беллатрисы Лестрейндж эхом разносился по тюремному крылу. Гермиона молчала. Круглосуточные унижения со стороны подружки Темного Лорда уже не казались такими невыносимыми. Единственное, что ее сейчас заботило – дождаться ответа от Драко прежде, чем дементоры решат испить ее душу до дна. Она боялась сойти с ума, боялась не справится с теми обстоятельствами, в которых оказалась по собственной воле. Ее гриффиндорское сердце было наполнено не только отвагой, но и любовью. И только это чувство наполняло стены Азкабана хоть какой-то надеждой, только оно помогало выносить ежедневные издевательства от своих врагов и, по совместительству, соседей по камере. Гермиона никогда не была глупой, но порой совершала необдуманные поступки. И в тот роковой день, когда она решила спасти любимого от неминуемой казни и в зале суда выставила себя двойным агентом, служащим Волан-де-Морту и применяющим к Драко Малфою непростительный Империо – магический мир перевернулся с ног на голову и легенды о Золотом трио рухнули, как стеклянная стена. Она верила, что освободить ее из каменных стен будет куда проще, чем вытащить оттуда Драко. Он умен и по-слизерински хитер, у него имеются связи и умение мыслить на несколько шагов вперед, в то время, когда гриффиндорка, порой, мчалась на амбразуру совершенно бездумно. Из маленьких окон доносился шум волн, бьющихся о тюремные подстенки, шепот дементоров и холодный, пронизывающий до костей, ветер. Своей волшебной палочкой она рисовала на стене журавликов, как символ того, с чего началось их общения с Малфоем, как символ ее спасения. Магия здесь не действовала, поэтому все, что оставалось ей делать днями напролет – считать прожитые здесь часы и надеяться на светлое будущее. За спиной послышался птичий скрежет, Гермиона резко встала и прильнула к окну, издалека увидев большого филина. - Уилли! – вскрикнуда она, но не слишком громко, осторожно смотря по сторонам. – Наконец. Птица присела на противоположной стороне решетки и протянула девушке конверт с зеленой печатью. Руки Гермионы дрожали от волнения и страха, что вдруг ее ожидания не оправдаются, вдруг Драко не сможет ей помочь... или не захочет. Пытаясь гнать данные мысли прочь, девушка все же разорвала верхний слой бумаги и стала медленно и вдумчиво читать. Здравствуй, Гермиона. Надеюсь, это письмо все же попало в твои руки. Надеюсь, ты поймешь все то, о чем я тебе пишу, но после уничтожь этот лист любым возможным способом. Мне правда жаль, что ты оказалась в такой ситуации, но уверен, что ты обязательно справишься, ты не сдашься, ведь никакая победа не принесет столько, сколько может отнять одно поражение. Но если ты опустишь руки, если не будешь верить в себя – то лучше сразу умереть, чем жить ожиданием смерти. Прости, мне нужно бежать. Я еще обязательно напишу. В обдоб хздв! В фтгфц хздв. В горле гриффиндорки образовался ком от окутавшей ее резкой печали. Это правда все, что он смог написать спустя столько времени? Это все, что он сказал с учетом ситуации, в которую она попала? И как после такого не опустить руки? Когда твой любимый человек ни сказал ни слова о том, что скучает, любит, беспокоится в конце концов. А может он и не испытывает всего этого? Может написал просто из вежливости? Да еще и в конце будто сова что-то лапой нацарапала. О Мерлин, почему так больно? Стена уже не казалась такой холодной в тот момент, когда ее спина облокотилась о тюремный камень. Около часа она просидела на ледяном полу, вспоминая все то, что происходило до войны. Ее миниатюрные руки беспощадно рвали бумагу с чувством внутреннего опустошения. Еще через час, бывшая героиня войны проснулась от холодного ветра, гуляющего по ее щеке. Видимо, она просто уснула вот так, на полу, от бессилия. Мысли совершенно не покидали ее голову. И хоть письмо было разбросано по всей камере, она запомнила каждое написанное им слово. - ...лучше сразу умереть, чем жить ожиданием смерти. – шептала она себе под нос. – Тоже мне, Юлий Цезарь. Начитался в своей библиотеке умных фраз. Только мне от этого не легче. Покоя не давал и тот набор букв, написанный в конце. Это не могло быть простым совпадением или могло? Неужели Драко и правда так спешил, что разучился писать? ...никакая победа не принесет столько, сколько может отнять одно поражение. – и снова цитата Цезаря. - Сука! – выругалась девушка, ползая на четвереньках и собирая в кучу рваное письмо. – Цезарь. Как я сразу не догадалась? Глупая, какая же я глупая... Грейнджер не была бы лучшей ученицей в классе, если бы не знала о шифре Цезаря. И Драко любил это в ней – ум, смекалку, напористость и отвагу. Он был уверен, что она справится. Стерев со стены всех нарисованных журавликов, девушка принялась за новую задачу – разгадать шифр, понять, на сколько позиций был сдвинут алфавит. Теперь у нее появилась цель. Теперь у нее появилась надежда. Малфой не мог передвинуть буквы всего на одну ступеньку, это было бы слишком просто. Две? Начнем, пожалуй, с этого. На улице стемнело и лишь отблеск лунного света давал возможность писать букву за буквой. Спустя несколько десятков минут Гермиона так и не получила результата. Я не могла ошибиться, это точно он... Думай же, думай... - Знаешь, а ведь число три ассоциируется у меня с тобой.. – сказал ей однажды Драко. – Я полюбил тебя на третьем курсе. Спустя три свидания ты позволила себя поцеловать. Три раза ты говорила, что ненавидишь меня. Да, я считал. И спустя три месяца ты сказала, что любишь меня. Представляешь, какое совпадение? И Гермиона оказалась права. Переместив каждую букву на три позиции вправо, она получила то сообщение, которого ей так не хватало: Я люблю тебя. Я спасу тебя.