Всë проходит

«Можно ли украсть счастье? Или это просто еще один адский людской фокус?»

©Маркус Зусак

      Ран верит, что это пройдет, когда очередной раз видит еë в объятьях Риндо и чувствует себя так мерзко и неприятно, будто отобрали что-то очень важное.Что-то, что принадлежит только ему, только Рану. Но Рен не его. Рен – девушка его брата.       Ран верит, что это пройдет.       Ничего.       Нужно лишь подождать. Ведь все проходит рано или поздно, как зима, лето и осень. Весна тоже скоро умрет в очередном сне.       Ран верит, что это пройдет. ×××       Хлопает входная дверь, оповещая о приходе. Разгорается в коридоре свет. Всю квартиру обнимает запах весны и Ран уже знает, кто именно пришёл. — Где Риндо потеряла? — И тебе привет, Ран, — Рен вяло машет рукой, падая на диван. Пакеты сиротливо остаются на полу где-то рядом. — У него дела, так что бьюти-процедуры начинаем без него.       Ран не скажет этого, но он рад, что брат сейчас не дома. Ещё он не скажет, что Рен коснуться хочется, придвинуться ближе, чтобы услышать этот запах весны, отдающий чем-то цветочным. Ран никак не может надышаться. — Располагайся, — пожимает плечами Хайтани.       Ран смотрит, как она аккуратно размещает все на диваном столике, отмечая изящность рук и длину пальцев с короткими ногтями. Слышит запах свежести и какой-то химии, когда она открывает увлажняющие маски со странным принтом.       Рен часто бывала у них дома. Всегда приносила с собой частичку чего-то светлого, нежного. Она сама была нежной. Женственной. И такой желанной.       Их история с Риндо до смеха банальная. Тепличная девочка возвращалась вечером домой, на неё напали хулиганы и она, конечно же, по всем законам жанра, влюбилась в красивого спасителя-Риндо, что вообще спасать-то никого и не планировал, надеясь побыстрее выкинуть мусор. Потом будто бы сама судьба их сближала. То там встретятся, то там она снова в неприятностях, то просто договорились встретится. А потом они узнали друг друга лучше и начали встречаться. И ещё после, Риндо привёл её к себе домой, знакомить с братом.       Лучше бы не знакомил. Лучше бы не приводил домой. И вообще много: «лучше бы», но Ран уже вляпался. Злится каждый раз сам на себя, но выжигает её образ в сознании где-то внутри, где все было чёрным и ледяным, пока туда не вселилась весна. И неоновые огни стали ярче. В груди горячее. И присутствие Рен в безопасности необходимее. — Что-то случилось? — нахмурившись, спрашивает она, оглядывая его.       Ты случилась, — думает Хайтани. Но вслух говорит лишь лёгкое: — Да так, мелочи.       Нихрена не мелочи. Но это пройдет. Нужно лишь подождать. — Ясно. У тебя все косо-криво, я расправлю, — предупреждает она. Он в прострации кивает, когда она холодными руками водит по лбу, щекам, чёткой линии скул, расправляя маску.       У Рана в этот момент внутри разливается кипяток. Он снова не может дышать, и чтобы этого не чувствовать замирает гипсовой статуей. Не помогает. Не проходит.       Её губы так близко. — У тебя руки, как у лягушки холодные. — и отстраняется первым. Пока не произошло то, что происходить не должно. — Я дома, — оповещает Риндо, кидая ключи на тумбу. ×××       Небо над головой тяжёлое и низкое, хмурится. Безликая толпа обтекает его силуэт, продолжая свой бурный поток. Все мешается в такую круговерть.       Рану уже кажется, что он сходит с ума.       Ненароком кидает небрежный взгляд на стекло машины и видит там Рен. Кто-то задевает его, и Рану чудится, что на миг мелькнули её каштановые локоны.       Везде она. В каждом отражении. Рен, Рен, Рен.       Хайтани старший уже не может сносить это, даже в чертовых снах Рен. Улыбается наконец ему. Обнимает, как никто, только его. И целует тоже Рана.       Только ты. Только тебя люблю, – шепчет. А потом он просыпается возбужденный и злой, с кипящей кровью.       Тёмные подворотни Роппонги спокойны и безопасны уже довольно продолжительное количество времени, стараниями старшего Короля.       Ран верит, что это пройдет. И все равно ждет каждую их встречу без Риндо.       Хайтани едет в лав-отель, предварительно подцепив щуплую девчонку в баре. У неё каштановые волосы, бледная кожа и глаза голубые, лучащиеся пьяным счастьем. Ран тоже уже пьян, потому спрашивает буднично: — А Риндо где?..       Оглядывает её хмуро, а девчонка звонко хохочет, улыбается только ему. Обнимает только его. И целует тоже. Рана накрывает, он говорит: — Скажи это. Скажи, Рен.       Девчонка из бара не обращает внимания на то, что обращаются к ней чужим именем. Целует его игривей и дышит тяжело, снова хохочет: — Что сказать? — Что у тебя только я, что только меня любишь. Скажи, — Ран дышит не менее тяжело. Чувствует неправильно-теплые ладони на лице и ему кажется, что это и правда Рен. Совсем как неделю назад гладит щеки, мягко очерчивает каждую линию. — Только ты. Только тебя люблю...— шепчет она, затягивая в очередной поцелуй. И его ведет. Ран задыхается. В груди разливается тепло. Он сжимает не-Рен в объятьях крепко и уже не думает, как же будет просить прощения у Риндо.       Ему так паршиво, но он так рад.       На утро у него раскалывается голова, сухость колет в горле, а рядом лежит незнакомая девчонка. Смотрит на него голубыми, как василёк, глазами, светящимися счастьем.       У Рен они голубые, как осколки неба и льда вперемешку, глубокие и печальные. Взгляд апатичный.       Волосы ночной любовницы разметались по подушке волнами, челка на одну сторону.       У Рен волосы длиннее и они всегда прямые. Она обычно залетает их в хвост, а когда дома или у Риндо – в пучок.       И кожа у неё тоже бледная, но на ней, как на небе, куча созвездий из родинок.       Ран теперь сомневается, что это пройдет. Ведь недовольство снова разрастается неудовлетворенностью и желанием прижать Рен к себе, по-свойски.       Сегодня Ран снова вымещает злобу на местных гопниках. ××× — Надо будет поесть. Ты похудел.       Рен стоит прямо перед ним, так близко. И это не сон. Ран ждет чего-то. Может от нее, может от себя, сам не зная что.       Она заботливо дует ему на ссадины, аккуратно промакивая их перекисью. Её руки на его щеках. И её губы так близко, а Риндо слишком далеко, чтобы сейчас волновать совесть старшего.       Весна заливается в нос, оседает в лёгких цветами.       Ран спать уже нормально не может. С ума сходит. Везде Рен. В мыслях, во снах, перед ним сейчас. Это не проходит.       Что-то щелкает у него в голове — плевать уже на все. Может, это очередное наваждение. — и он поддаётся вперёд. Горячими губами касается её, кидает на кровать все её созвездия родинок, нависая сверху. И это гораздо лучше, чем во всех его снах. Нет земного притяжения, Ран не чувствует пространства. Замирает даже время.       Он целует настойчиво, плавится внутри, сжимая её в своих объятьях, дышит так рвано, тяжело, чувствуя разливающееся счастье внутри. Ему так хочется улыбаться.       И длится это всего мгновенье, пара секунд, пока она не осознаёт, что происходит. Рен отталкивает резко. — Ран, я люблю Риндо. Не предам его. И ты не предавай, — говорит. — Не буду. — Это пройдет. Нужно лишь подождать немного. — говорит. — Да. Это пройдет. А Риндо ему не простит. Ран снова ждет. Но это не проходит.