маяк

долгие года непрерывной борьбы с самим собой выматывают. оставляют без сил, без каких-либо надежд. без своего я. заставляют забыть кем ты был, когда в голове был порядок. какая личность подлинная, не пронизанная толщей масок и вынужденного панциря. неправильная работа трёх нейромедиаторов, убивающая внутри всё. первые года было непонятно почему так произошло, почему чувство, будто что-то не так. третий стал самым тяжелым, когда все силы испарились по щелчку пальцев. ещё три года заставили смириться, принять, научиться выживать. облачиться в самые твёрдые чешуйки, не подпуская к себе никого, лишь бы не усугубить. не дать себе утонуть ещё глубже, когда, казалось, держится за невидимую нить, которая почему-то всё ещё не порвалась. соткана из мелочей. улыбок друзей не терявших веру в то, что обязательно справится. нежелания делать больно семье ещё больше. прохладного воздуха и мокрого асфальта во время дождя. закатов и рассветов, проведённых в тишине, глубоко в мыслях. ароматного чая за которым он приходит каждый день в любимую кофейню. тёплого взгляда, заставляющего смущаться, как в младшей школе. невидимая нить, содержащая в себе слишком многое, чтобы порваться и дать упасть. ли минхо был уверен, что, смирившись с своим состоянием, он останется с ним навсегда. шесть лет наполненные постоянной дракой с плохо работающей головой заставили забыть, что такое, когда ты в порядке. минхо действительно забыл. его накатило осознанием так же внезапно, как и погрузило во всё это. первый раз, когда он сказал «я в порядке», действительно ощущая себя хорошо, проехался по нему асфальтоукладчиком. это было странно, необычно, непривычно. он привык врать о таком, говоря на автомате, что всё хорошо. когда он не соврал, сознание начало подкидывать всё, что с ним происходило последние недели, давая пищу для размышления. минхо больше не чувствовал ежедневной потребности убеждать себя в надобности что-либо делать. он строил планы, зная, что будущее точно будет. он чувствовал себя живым. ясно ощущал все эмоции в силах дать определение каждой. ему больше не было страшно, что он не выкарабкается, оставаясь один на один в мире построенном больной головой.

ли минхо кажется, что он проснулся.

вышел из комы, вынырнул с самой глубины, жадно вдыхая воздух. заново учился дышать, постепенно вспоминая, как это нужно делать. как больше не задыхаться. теперь минхо стал настоящим, каким должен был быть все эти года. без груза на сердце, булыжника за спиной и пистолета у виска. теперь можно было быть искренним, не испытывая за это вину, только всё это настолько непривычно, что выбивает из колеи. психолог говорит, что это нормально, возвращаться тяжело. но минхо не тяжело, ему по большей части странно. учиться жить заново, словно он родился пару часов назад. всё было настолько эфемерным, что иногда казалось, будто это всё исчезнет, стоит закрыть глаза. минхо их закрывал каждый раз с замиранием сердца. погружался на секунду в забытую темноту, чтобы вернуться обратно. туда, где всё теперь раскрашено красками. минхо задумчиво смотрит на прохожих через панорамное окно, впитывая в себя всё, что видит. женщину со смеющейся девочкой на руках. хмурого парня, нервно поглядывающего на часы. пожилую пару, медленно шагающую под руку. мужчину с маленькой собачкой и слишком тёплой улыбкой. минхо наклоняет голову чуть вбок, рассматривая небольшое дерево вишни рядом со входом в кофейню. скоро должна начать цвести, притягивая к себе розовыми лепестками. парень улыбается, представляя, как пойдёт в парк окруженный этими деревьями, будет медленно бродить, вдыхая ароматы вступающей в свои права весны. раньше ему было плевать на это, но теперь желание ощутить всё потерянное вытесняет все ненужные мысли. у него слишком много упущенного. минхо делает глоток яблочного чая, переводя взгляд на помещение. на кирпичных стенах картины с многочисленными пейзажами, аккуратные светильники с тёплым светом и куча фотографий. полароиды с милыми подписями и датами, целые коллажи из распечатанных фото, где-то даже остались прикреплены плёночные. в каждом из них заключена история, своя атмосфера. минхо нравится подолгу их рассматривать, представлять, что могло происходить за кадром и улыбаться, натыкаясь каждый раз на один единственный взгляд, который теперь может всегда выцепить в толпе. парень на голову выше его самого с немного длинными тёмными волосами и аккуратной родинкой под глазом. со стороны барной стойки ойкают, кажется, чем-то ударившись. минхо хмурится, сразу пытаясь понять, что случилось, но натыкается на смеющийся взгляд карих глаз. парень потирает локоть, что-то шипя себе под нос. ли качает головой, делая очередной глоток чая. за, почти, десять месяцев привык, что неуклюжесть, это черта, которую не искоренить. только следил всегда, чтобы совсем сильно не травмировался и хотя бы попытался обрабатывать ссадины. минхо расслабленно выдыхает, откидываясь спиной на мягкий диван. ему здесь нравится настолько, что желание проводить здесь дни напролёт не кажется глупым. здесь спокойно, уютно, вкусно пахнет. здесь хёнджин. ли слегка прикусывает нижнюю губу, погружаясь в дебри воспоминаний. ещё десять месяцев назад, он был абсолютно другим. чёрствым, разбитым, забывшим как улыбаться. он был не живым. с другими мыслями в голове, проблемами и желанием, чтобы всё поскорее закончилось. а что всё, он до сих пор не знает, просто хотелось отдохнуть. минхо просыпался изо дня в день крепко держась за свою невидимую ниточку, заставляя себя не опускать руки, хотя казалось, что ещё немного и они просто не выдержат веса, ломаясь. парня передёргивает от таких воспоминаний, заставляя поёжится. это был не он, лишь оболочка, минхо тогда ещё крепко спал где-то внутри. именно в таком состоянии он первый раз пришёл в эту кофейню с желанием взять кофе без сахара и посидеть хотя бы пять минут, зарывшись глубоко в свои мысли. его встретил парень, упорно пытающийся оттереть с рубашки маленькое пятнышко. когда бариста обратил на него своё внимание, его уши стремительно покраснели. минхо щурится, поворачивал голову в сторону хвана обслуживающего очередного клиента. — капучино без сахара, пожалуйста. — голос вышел слишком бесцветным, как впрочем, и всё остальное. ли хотелось просто забрать кофе. — возьмете что-то к кофе? — бариста кивнул в сторону небольшого прилавка с разными пирожными, неловко улыбаясь. — сладкое всегда поднимаем настроение. — нет, только кофе. — минхо устало выдохнул, думая, что видимо выглядит настолько плохо. взгляд зацепился на бейджик с именем. хёнджин. минхо тогда получил свой напиток быстро, уходя в самый конец, чтобы занять кресло в углу. людей было мало, на улице валил снег, а ему хотелось уснуть прямо здесь, так и не допив кофе. он был вкусный и тёплый. прямо как взгляды, которые на него кидал бариста, только с примесью смущения и неловкости. ли не понимал, чем мог кого-то заинтересовать, но делал вид, что в упор ничего не замечает. общаться всё ещё не хотелось. приходить в кофейню стало маленькой традицией после тяжелого дня. будто бы минхо смог отыскать дверь не в обычное помещение в котором пахнет кофе и выпечкой, а в отдельный мир. и во главе стоял всё ещё смущающийся, но милый бариста. его словно погружало в спокойствие, обдавало уютом и это чувствовалось… как дом. минхо не думал, что сможет отыскать своё место, но, кажется, нашёл даже больше. дежурные диалоги с хёнджином постепенно сменялись на маленькие шутки, разговоры о погоде или о том, как прошёл день. ли не заметил, как начал улыбаться в ответ. не заметил, как сам стал искать темы лишь бы поговорить подольше. не уследил за моментом, когда вместо горького кофе, ему подсунули яблочный чай и кусочек чизкейка, быстро проговаривая, что за счёт заведения. минхо полюбил этот чай. а ещё немного спустя, впустил в своё сердце и того, кто его готовил. парень совсем не заметил, когда горечь от кофе сменилась на сладкое послевкусие и то, как ему становилось лучше, каждый раз. хёнджин его лечил, даже не зная, что делает это. минхо фыркнул, вспоминая насколько неловкие они тогда были. будто первый раз узнали, что такое любовь. хотя для минхо так и было. он настоящий эту любовь никогда не чувствовал. а хёнджин показал, что это такое. разбудил давно отчаявшихся бабочек, заставляя теперь по невидимой ниточке карабкаться наверх, не просто держаться. хван стал не просто спасателем, он для старшего стал маяком, вытаскивающим из самого сильного шторма. помогающий одним своим присутствием. хёнджин стал домом. крепостью, которая может защитить от всего, даже если минхо защищать нужно от собственной головы. — не скучаешь? — хёнджин отвлёк от ностальгии, ставя на столик новую чашку с ароматным чаем. — задумался. — у тебя такое лицо последние минут двадцать было, будто ты осмысляешь всю свою жизнь. — младший сел рядышком, оглядев зал на наличие новых клиентов и спокойно притянул к себе ли, зарываясь носом в пушистые волосы. зажмурившись, хван почти замурлыкал, потому что парень снова пользовался его шампунем. — да. — минхо кивнул, позволяя утянуть себя в объятие. — а ещё то, что я действительно тебя люблю.