Главные герои: психологические портреты и диагнозы

Мефистофель Намбер Уан Всея Ла Пьовры. Идеальный психопат в самом что ни на есть голливудско-киношном (а не беспонтовом узкопрофессиональном) смысле этого слова. Нечто среднее между Ганнибалом Лектером в исполнении Энтони Хопкинса (других я не признаю!) и Найлсом Румфордом из «Сирен Титана» Курта Воннегута. Невероятно стильный дядька: никакой мишуры, никаких галимых понтов, никаких вычурных поз на потеху ничтожному плебсу, никаких дешёвых спецэффектов и пошлых метафор. Вот кому действительно начхать и на мнение публики в целом, и на мнение отдельно взятых персон, какими бы крутыми випами они ни были. Совершенно самодостаточен и напрочь лишён каких-либо комплексов и какой-либо эмпатии. Не терпит подделок, только подлинники. Не слушает попсу и не читает беллетристику, признаёт только классику. Ценитель прекрасного. Эстет. Меценат. Коллекционер. Манипулятор. Кукловод. Коррупционер. Большой любитель поиграть с сильными мира сего в «компромат-плезир». Характер нордический, но не занудный. Айкью сильно выше среднего, но не больше необходимого. Поэтому все шестеренки мозга в полном порядке и этот механизм работает практически без сбоев. На мир и его обитателей взирает с вершины пищевой цепи с лёгким, но нескрываемым презрением и снисходительной ухмылочкой. Это выражение лица меняется на протяжении сериала всего дважды. Нет, когда по его же милости заживо сгорела родная дочь, Эспиноза даже не почесался. В последний раз Антонио изменился в лице, когда пришедший по его душу фактурный и брутальный мститель Карта принялся расстреливать его бесценные антикварные артефакты. На лик Эспинозы ненадолго снизошло выражение искреннего недоумения и священного ужаса. Правда, он довольно быстро взял себя в руки. Что было нелегко с учётом ситуации. Ну а в первый раз состояния изрядной степени ахуя, заметного визуально, от невозмутимого Антонио удалось добиться Сумеречному Гению Тано Каридди. Это случилось после убийства Эстер, во время телефонного разговора, в конце четвёртого сезона, когда до Эспинозы начало доходить, из-за чего собственно Тано похерил столь тщательно им же самим разработанную креативную аферу с Assicurazioni Internazionali и вместо банка Антинари слил всю туеву хучу денег в очко. И аккуратно смыл за собой. И всё это — из-за нищасной любви и сраной деревянной лошадки! Facepalm. Вот тогда старому мошеннику потребовалось чуть больше времени, чтобы прийти в себя. Но в итоге он справился. Лучший пример того, как нужно встречать Смерть: просто дождитесь своего киллера, подарите ему прижизненное издание Бальзака в ручном переплете и пожелайте счастливо оставаться. Наверное, можно ещё Шекспира подарить. Это будет красиво и по-настоящему стильно. А вопить, истерить, показывать кукиши с fuckами Сильвии Конти (фиг тебе, курва легавая, и говна на лопате, а не архив Рамонте!) — вот это вот всё воротить перед лицом Вечности — мелко, пошло и ни разу не интеллигентно. Суета сует. Мне было очень жаль, что этого обаятельного эстетствующего циника пристрелили в шестом сезоне. Доживи Эспиноза до Апокалипсиса, он бы и на сцены Страшного Суда взирал с той же привычной миной: в меру отстраненно, в меру заинтересованно, слегка презрительно, чуть снисходительно, с ноткой юмора и глубоко философски. И, я подозреваю, он ещё здесь не питал никаких иллюзий и точно знал, что Бог не играет в домино… ТРЕК-ЛИСТ «Марионетки» — КиШ (основная характеристика персонажа) «Ария Мефистофеля» — Гуно, «Фауст» / исп. «Агата Кристи» «Марионетки» — А. Макаревич Фокусник — КиШ Гимн Воланда — И. Корнелюк (неприкрытый закос под Эннио Морикконе!) «Танец злобного гения» — КиШ «Пятый легион» — авт.: О. Митяев / вокал: О. Митяев / электричество: «Стимфония» «Бог не играет в домино» — Умка и Броневичок